ГЛАВА 22
Меня будит звонок мобильного, и в приглушенном свете восходящего солнца я нащупываю его на тумбочке.
— Алло? — бормочу я сонно, боясь, хотя это и не та мелодия, которая означает, что с кем-то из мальчиков в Доме что-то случилось.
— Доброе утро, соня. — Бархатистый, плавный, рокочущий голос Колтона наполняет мои уши. Слышу его улыбку на том конце провода, и от нее по мне бегут мурашки — от спины до кончиков пальцев ног. Я определенно проснулась.
— Доброе утро, — бормочу я, погружаясь обратно в теплую постель.
— Ты хоть представляешь, как бы мне хотелось оказаться с тобой в постели? И хотелось бы проснуться рядом и заняться ленивым утренним сексом, а не просто звонить на мобильный?
Его нежные, но соблазнительные слова достигают своей цели, ерзаю на кровати, чтобы успокоить ноющую боль, которую он только что во мне пробудил.
— Я как раз об этом думала. — Тихонько вздыхаю, удивляясь тому, как сильно я уже по нему скучаю. Насколько мое тело невольно реагирует на звук его голоса. Смотрю вниз на свои хлопчатобумажные кофточку с трусиками и ухмыляюсь. — Учитывая, что мне очень холодно и на мне не так много одежды, и я знаю, что ты точно знаешь, что сделать, чтобы согреть меня. — Маленькая ложь никогда никому не повредит, когда кто-то пытается поддерживать огонь страсти, не так ли?
Слышу, как он с шипением втягивает воздух.
— Господи Иисусе, женщина, ты знаешь, как заставить мужчину хотеть, — тихо говорит он, когда на заднем плане я слышу другие голоса и понимаю, что он не один.
Прошло всего четыре дня с нашего блаженного уикенда, но, кажется, что минула вечность с тех пор, как я могла прикасаться к нему. В понедельник утром по дороге в аэропорт Колтон подвез меня домой, и с того времени мне приходилось выживать на сообщениях и телефонных звонках, из-за которых я чувствовала себя обездоленной и вела себя как влюбленный подросток.
— Сейчас приду, — говорит он кому-то, и я слышу, как болтовня на заднем плане исчезает. — Не уверен, что завтракающим в отеле людям захочется смотреть, как я передергиваю, потому что моя девушка, так чертовски горяча, — смеется он своим соблазнительно призывным смехом, и я позволяю этому смеху омыть меня.
А затем замираю, когда одно сказанное им слово прорывается сквозь сон, затуманивая разум. Девушка. Мне хочется попросить повторить это снова, чтобы я могла услышать слово, такое простое, но буквально перехватившее мое дыхание. Но из-за того факта, что он произнес это так непринужденно, словно так обо мне и думает, мне не хочется привлекать к этому внимание.
Погружаюсь в уют кровати с широкой улыбочкой на губах.
— Как там Нэшвилл?
— Нэшвилл — это Нэшвилл, — отвечает он шутливо. — Он неплох, только это не дом. Прости, что разбудил тебя из-за разницы во времени, но я буду безумно занят весь день, и мне хотелось убедиться, что смогу поговорить с тобой. Услышать твой голос.
Его слова вызывают у меня нежную улыбку, знать, что он думает обо мне, несмотря на работу и подготовку со своим главным спонсором.
— Твой голос определенно лучшая побудка, чем мой будильник... — я запинаюсь, сдерживаясь, прежде чем проговорить про себя «К черту» и просто сказать, что у меня на уме. — Я скучаю по тебе, — говорю я ему, надеясь на то, что он услышит, что на самом деле я имею в виду. Что скучаю не только по сексу. Что я скучаю по нему в целом.
Он молчит на другом конце линии, и я думаю, что, возможно, выразила словами слишком большую привязанность к Мистеру Мужество.
— Я тоже скучаю по тебе, детка. Больше, чем думал, что это возможно. — Его последние слова сказаны очень тихо, будто он едва ли в это может поверить. Широко улыбаюсь и устраиваюсь удобнее под одеялом, его слова согревают меня. — Так какие у тебя на сегодня планы?
— Хммм... еще немного поспать, а потом пробежка, стирка, уборка дома... Может, поужинаем с Хэдди. — Я пожимаю плечами, хотя знаю, что он этого не видит. — Какое у тебя расписание?
— Встречи с командой бренда «Firestone», спонсорские интервью, поездка в Детскую больницу — лучшая часть дня, если ты меня спросишь — а затем какой-то официальный ужин вечером. Мне нужно уточнить у Тони точный порядок. — Он вздыхает, я невольно передергиваю плечами, услышав ее имя. — В подобных поездках дни иногда просто походят друг на друга. Это все важно, но также довольно скучно.
— Бьюсь об заклад, так оно и есть — смеюсь я. — В следующий раз, когда ты задремлешь на одном из таких мероприятий, просто представь, что мой рот делал с тобой в прошлое воскресенье, — мурлычу я с придыханием. У меня в голове мелькают образы, и я не могу побороть улыбку, возникающую вместе с воспоминаниями.
С другого конца провода раздается сдавленный стон.
— Иисусе, Рай, ты нарочно пытаешься заставить меня ходить тут сегодня с вечным стояком? — Когда единственным моим ответом служит довольный вздох, он продолжает, надрыв в голосе отражает его неудовлетворенное желание. — Когда я вернусь, то запру тебя в своей спальне на все выходные — свяжу, если придется — и ты будешь моей секс-рабыней. Твое тело будет моим, и я буду пользоваться им как мне угодно. — Посмеивается он. — Ох, и не волнуйтесь Райлс, твой рот будет задействован, как и всё остальное.
Привет, Мистер Доминант!
— Почему ты ограничиваешь нас только своей спальней? Полагаю, в этом большом доме найдется множество поверхностей, которыми можно воспользоваться.
Стон, который он издает, раскручивает внутри меня спираль желания.
— О, не беспокойся о том, где именно это произойдет. Лучше волнуйся о том, как ты будешь ходить после. — Его смех вымученный и звучит так, как я чувствую себя сейчас.
— Обещаешь? — шепчу я, мое тело распаляется при мысли об этом.
— О, милая, я бы поставил свою жизнь на это обещание. — На заднем фоне слышу его имя. — Ты готов, Бэкс? — спрашивает он, отведя в сторону трубку, прежде чем громко вздохнуть. — Мне нужно идти, но я позвоню тебе позже, если не будет слишком поздно, хорошо?
— Хорошо, — мягко отвечаю я. — Время не имеет значения. Мне нравится слышать твой голос.
— Эй, Рай?
— Да?
— Думай обо мне, — говорит он, и я слышу что-то в его голосе: неуверенность, уязвимость или же это необходимость чувствовать себя желанным? Нет, не последнее. Это он испытывает все время. Может, необходимость чувствовать себя нужным. Не могу разобрать, но эта маленькая просьба заставляет сердце в груди сжаться.
— Всегда — вздыхаю я, губы по-прежнему улыбаются, когда линия отключается.
Довольно долго сижу с телефоном у уха, так много мыслей проносится в моей голове о Колтоне и его милой и ласковой стороне. Стороне, проблески которой проявляются все больше и больше. Не могу сдержать широкой улыбки, когда кладу телефон и погружаюсь обратно в кровать. Снова хочу заснуть, но этому мешают мысли о нем и бесконечные перспективы.
В следующий раз, когда смотрю на часы, я поражена, что прошел час, пока я терялась в своих мыслях, думая о нашем времени, проведенном вместе. О том, как за такой короткий промежуток времени он довел меня от таких сводящих с ума минимумов до невероятной высоты, которую я чувствую сейчас.
Я, наконец, начинаю засыпать, когда мой телефон снова звонит.
— Серьезно? — произношу я вслух, пока не вижу, кто звонит.
— Привет, мама!
— Привет, милая, — говорит она, и, услышав ее голос, мне вновь хочется ее увидеть. Такое чувство, что прошла вечность с тех пор, как я могла ее обнять. — Так, когда же ты собиралась рассказать мне о новом мужчине в своей жизни? — спрашивает она настойчивым тоном.
Нет ничего лучше, чем сразу перейти к делу.
— Итак, не нужно ходить вокруг да около — смеюсь я над ней.
— Как ты думаешь, что я почувствовала, когда на прошлой неделе листала журнал «People» и, о чудо, мне показалось, что я увидела твою фотографию. Так что я пролистала назад и, конечно же, увидела тебя, свою дочь, выглядящую совершенно обворожительно, под руку с этим высоким, темным и греховно красивым Колтоном Донаваном. — Хочу заговорить, но она продолжает. — А потом я прочитала заголовок, и он гласил, что «Колтон Донаван и, как сообщается, его новая пассия накалили обстановку на благотворительном вечере «Дети сейчас». Знаешь, каким шоком было увидеть тебя там? А потом думать, что ты встречаешься с кем-то, а я об этом даже и не знаю.
Слышу в ее голосе шок. И боль из-за того, что не рассказала ей о своем первом, после Макса, кавалере. Ей пришлось узнать это из журнала. Бросаю взгляд на свой туалетный столик, где лежит экземпляр «People».
— Ох, мама, не говори глупостей — вздыхаю я, зная, что причинила ей боль, не доверившись.
— Не говори глупостей? — насмехается она. — Этот человек пожертвовал кучу денег, чтобы довести твой проект до конца, чтобы привлечь твое внимание, и ты говоришь мне, что я веду себя глупо?
— Мам, — вразумляю я, — он пожертвовал деньги не из-за этого. — В ответ она лишь хмыкает на другом конце линии. — Нет, правда. Его компания выбирает одну организацию в год, и в этом году этой организацией оказалась моя. И я не говорила тебе... произошло столько безумных вещей.
— Что же, думаю, рассказывая о его компании, жертвующей деньги на проект, ты забыла упомянуть, что познакомилась с ним... где? — спрашивает она скептически.
— Я встретила его на благотворительном вечере, — отвечаю я, не раскрывая остального.
— И что же произошло на этом мероприятии?
— Ты разговаривала с Хэдди? — спрашиваю я. Она бы не знала, что спросить, не поговорив с Хэдди.
— Хватит избегать вопроса. Что случилось на приеме?
— Ничего. Мы поговорили несколько минут, а потом меня позвали из-за проблемы с аукционом. — Милая добрая мама не должна знать о короткой интерлюдии за кулисами до этого.
— А в чем заключалась проблема?
— Мама!
— Ну, если бы ты ответила мне прямо в первый раз, нам бы не пришлось играть в кошки-мышки, в которые ты играешь сейчас, не так ли?