III
- Как ты думаешь, Филип, чего они на самом деле хотят?
Тон Айрис Дейкин был спокойным, когда она смотрела поверх пустых тарелок за обеденным столом на своего законного опекуна, но карие глаза, которые она унаследовала от своей покойной матери, были темнее, чем можно было объяснить исключительно тусклым светом ламп.
- В основном, думаю, то, что они сказали, ваше высочество. - Филип Азгуд, граф Корис, пожал плечами. - О, не сомневаюсь, что у них на самом деле на уме больше, чем они сказали до сих пор. Но что касается того, чем может быть это "больше", ваша догадка почти наверняка так же хороша, как и моя, - сказал он. И он имел в виду именно это. Айрис Дейкин могло быть всего семнадцать лет - меньше шестнадцати, по меркам планеты, на которой фактически развивалось человечество, - но ее едва ли можно было назвать типичной семнадцатилетней девушкой. Даже не типичной семнадцатилетней княжной.
- Не ожидаю, что они прислали свое... приглашение, давайте назовем это, из-за их огромной заботы о Дейвине. - Тон Кориса был язвительным. Он бы никому другому не позволил услышать, как он говорит это о храмовой четверке, но ни у него, ни у Айрис не было никаких иллюзий относительно этого конкретного квартета, а за столом больше никого не было. - В то же время, - продолжал человек, который столько лет руководил шпионами князя Гектора Корисандского, - думаю, что это, вероятно, могло быть еще хуже, чем сейчас. По крайней мере, они не настаивают, чтобы вы вдвоем сопровождали меня!
- Почему они должны утруждать себя, приглашая меня, каковы бы ни были их мотивы?
Лицо Айрис напряглось, и Корис обнаружил, что кивает в знак согласия. Он имел в виду свою последнюю фразу, по крайней мере частично, как попытку пошутить, но на самом деле не был удивлен постфактум, что она провалилась. И он не больше, чем Айрис, сомневался в том, что для храмовой четверки она сама представляла очень малую ценность. Ее младший брат Дейвин, пусть в настоящее время он находился в изгнании, был законным князем Корисанды - даже Кэйлеб и Шарлиэн из Чариса признавали это. Но Айрис? Она была просто чем-то вроде второстепенного приложения. Она не имела внутренней ценности как политическая фигура в глазах храмовой четверки, и они, конечно, не собирались тратить время на беспокойство о том, что может подумать беглая княжна в изгнании, живущая исключительно (насколько они знали, во всяком случае) на скупую щедрость дальних родственников.
Что было невероятно глупо с их стороны, по мнению Филипа Азгуда, независимо от того, насколько разумным они, очевидно, считали это.
Во всяком случае, пока. Вполне возможно, что в конце концов они поймут ошибочность своего пути. Вероятно, довольно болезненно, - подумал он с некоторым несомненным удовлетворением.
- Боюсь, что у вас есть мнение на этот счет, по крайней мере, с их точки зрения, - сказал он в ответ на ее вопрос. - С другой стороны, думаю, что моя собственная точка зрения остается в силе. Если бы у них были какие-то ближайшие планы, касающиеся Дейвина, они, вероятно, настояли бы, чтобы я взял с собой и его.
Несмотря на самую настоящую привязанность, с которой она относилась к своему "опекуну", и, несмотря на свои собственные опасения, Айрис не смогла удержаться от ухмылки, услышав кислый тон Кориса. Конечно, на самом деле это было не смешно - путешествие на расстояние до девяти тысяч миль вряд ли было бы простой прогулкой по сельской местности, даже в середине лета. С быстрым приближением зимы это должно было быть крайне неприятным переживанием, что бы ни случилось. И его заключительная стадия потенциально могла быть активно опасной, если уж на то пошло.
- Ты же не думаешь, что это только из-за всех трудностей поездки? - спросила она, косвенно выражая свое собственное беспокойство по поводу Кориса.
- Нет, я не знаю, - губы графа сжались, и он покачал головой. - Дючейрн, вероятно, беспокоился бы об этом, особенно учитывая возраст Дейвина. Даже Тринейр мог бы подумать об этом, если уж на то пошло, хотя бы из-за его осведомленности о потенциальной ценности Дейвина. Однако сомневаюсь, что Мейгвейру даже пришло бы в голову беспокоиться о том, чтобы тащить девятилетнего ребенка по глубокому снегу. И Клинтан...
Корис замолчал и пожал плечами, и настала очередь Айрис кивнуть. Викарий Замсин Тринейр, вероятно, был самым хладнокровным и расчетливым канцлером, какого Церковь Ожидания Господнего когда-либо производила за все девять пыльных столетий со дня сотворения мира. Он с гораздо большей вероятностью рассматривал Дейвина Дейкина исключительно как потенциальный политический актив, чем как маленького мальчика, чей отец был жестоко убит. И, судя по всем отчетам, Аллейн Мейгвейр, генерал-капитан Церкви, обладал примерно таким же воображением, как изношенный ботинок. Ожидать, что ему придет в голову беспокоиться о Дейвине, было бы столь же глупо, сколь и бесполезно.
А потом еще Жэспар Клинтан. Айрис не больше, чем Корис, сомневалась в том, что великий инквизитор просто тупо посмотрел бы на любого, у кого хватило бы смелости предположить, что ему следует так или иначе беспокоиться о благополучии Дейвина.
- Если бы они рассматривали какие-либо существенные изменения в своих расчетах, касающихся его, они могли бы захотеть, чтобы он был в Зионе, где им было бы удобнее, - продолжил граф. - Если уж на то пошло, думаю, что Клинтан, по крайней мере, хотел бы иметь возможность... произвести впечатление на Дейвина тем, насколько серьезно инквизитор и его помощники проявляют к нему интерес. - Он покачал головой. - Нет, я склонен думать, что это в значительной степени именно то, что предполагает сообщение Тринейра. Они хотят быть уверены, что я полностью понимаю их планы относительно него. И, конечно, чтобы получить мои собственные впечатления о ситуации в Корисанде.
На мгновение Айрис выглядела так, словно хотела плюнуть, и Корис ни капельки ее не винил.
- Уверен, что у них есть лучшие источники, чем у меня - чем у нас, - сказал он. - Или, по крайней мере, что их источники могут передавать свои отчеты в Зион быстрее, чем наши агенты могут передавать отчеты нам. Но все, что они знают о Корисанде, в лучшем случае из вторых рук, даже если это более свежо, чем все, что мы слышали. Не удивлюсь, если они захотят поковыряться в мозгах одного из советников твоего отца.
- Особенно в мозгу его шпиона, ты имеешь в виду. - Губы Айрис дрогнули в короткой улыбке. Однако она была очень короткой. - И особенно теперь, когда отец умер. Без сомнения, они хотят получить твое представление о том, как, вероятно, отреагировали бы наши люди, когда Кэйлеб убил его.
На этот раз Корис только кивнул. Он наблюдал, как растет Айрис Дейкин. На самом деле, как он однажды признался ей, он присутствовал не один раз, когда ей меняли подгузник. Он точно знал, насколько близка она была со своим отцом, точно знал, как она восприняла его убийство. И хотя он изо всех сил старался держать ее разум открытым для других возможностей, он точно знал, кого она обвиняла в этом убийстве.
Личные подозрения Кориса лежали в несколько ином направлении. Но было опасно, особенно для нее, слишком открыто излагать ей эти подозрения.
- Уверен, что это одна из вещей, которые они захотят обсудить, - согласился он. - В любом случае, думаю, что это, вероятно, означает, что они планируют оставить тебя и Дейвина здесь, в Тэлкире, с королем Жэймсом, по крайней мере, в обозримом будущем. Мне потребуется больше двух месяцев, чтобы только добраться до Зиона, и понятия не имею, насколько долгим они планируют мое пребывание после того, как я туда доберусь. Поскольку не думаю, что они собираются навсегда разлучить меня с Дейвином, или что они, вероятно, планируют отправить его куда-нибудь без меня в качестве его опекуна, это, вероятно, означает, что они собираются оставить его прямо здесь, по крайней мере, на пять или шесть месяцев. На самом деле, возможно, дольше.
- Не могу сказать, что мне было бы очень жаль, если бы они это сделали. - Айрис вздохнула и покачала головой. - Никому из нас здесь на самом деле не нравится, но ему нужна некоторая стабильность, Филип. Нужно какое-то время в одном месте, чтобы исцелиться.
- Знаю, - Корис потянулся через стол и нежно похлопал ее по тыльной стороне левой руки, - я знаю. И сделаю все возможное, чтобы убедить их и в этом тоже.
- Знаю, что ты это сделаешь.
Айрис улыбнулась ему, надеясь, что он не заметил страха за выражением ее лица. Она знала Филипа Азгуда. Несмотря на репутацию, которую некоторые приписывали ему, она знала, насколько он всегда был предан ее отцу, и сама безоговорочно доверяла ему. Возможно, даже больше, чем следовало бы, думала она иногда. Не потому, что она думала, что действительно существует какая-то вероятность того, что он предаст ее доверие, а просто потому, что, как всегда говорил ее отец, никто, кто сидел на троне или кто отвечал за поддержку того, кто это делал, никогда не мог позволить себе полностью доверять кому-либо.
Но была причина, по которой ее отец выбрал Кориса ее собственным опекуном и опекуном Дейвина. И отчасти эта причина заключалась в том, что, по крайней мере, в случае Филипа Азгуда он отменил свой собственный запрет не доверять слишком глубоко.
Именно поэтому они попытаются отделить нас от тебя, если узнают правду, Филип, - подумала она. - На данный момент они вполне могут поверить во все те истории о твоих собственных амбициях и зловещих мотивах, которые вы с отцом всегда поощряли. Но если они когда-нибудь поймут, в чем заключается твоя истинная преданность, что ты не готов с радостью пожертвовать Дейвином ради собственной выгоды или выслужиться перед ними, ты станешь потенциальной помехой, а не активом. И если это произойдет, Тринейр и Клинтан ни на мгновение не задумаются о том, чтобы объявить нас - или, по крайней мере, Дейвина - официальными подопечными совета викариев.