Главной причиной изгнания из Японии иностранцев была активная деятельность католических миссионеров на юге страны. С одной стороны, распространение христианства создавало угрозу религии синто̄ и подрывало традиционные механизмы идеологического контроля властей над японским обществом. С другой — манипулируя новообращенной паствой, миссионеры активно вмешивались во внутриполитическую жизнь Японии, объективно способствовали развитию сепаратистских тенденций на юге страны, что, естественно, было неприемлемо для власти бакуфу.
Первую попытку изгнать из Японии католических миссионеров предпринял еще Тоётоми Хидэёси, однако его указы на этот счет фактически не были исполнены. С образованием сёгуната Токугава такая политика стала проводиться в жизнь более настойчиво. Своим указом от 1612 г. Токугава Иэясу поставил христианскую религию вне закона. В 1624–1636 гг. за этим последовал ряд указов, ограничивавших связи Японии с европейцами и, в частности, запрещавших въезд в страну испанцам.
В 1639 г. пребывание в Японии и торговля с ней были запрещены португальцам. Одной из причин этого шага было Симабарское восстание 1637–1638 гг., в котором активное участие принимали японские христиане. С 1641 г. только голландцам и китайцам было разрешено торговать в порту Нагасаки, который находился под непосредственным контролем бакуфу. Давая разрешение голландцам, бакуфу учло их помощь при подавлении Симабарского восстания.
Когда речь идет об изоляции Японии в период сёгуната Токугава, в исторической литературе широко используется термин «сакоку» («страна на цепи»). Однако следует иметь в виду, что тот эмоциональный термин возник не тогда, когда издавались указы бакуфу, касавшиеся изгнания иностранцев и ужесточения контроля над внешней торговлей, а в начале XIX в., когда сёгунат вступил в полосу все обострявшегося системного кризиса. В политике изоляции страны имелись как негативные, так положительные стороны. Отсутствие возможности широко и свободно торговать с другими государствами сковывало предпринимательскую активность японского купечества, но, с другой стороны, привело к тому, что направив всю инициативу, изобретательность и смекалку на развитие торговли внутренней, они выработали особый японский стиль управления и ведения дел, собственную этику деловых отношений, оказавшиеся весьма эффективными даже на новейшем этапе японской истории. Японское общество периода Токугава получило возможность развиваться за счет внутренних импульсов.
Кроме того, изоляция не была абсолютной. Япония поддерживала связь с внешним миром не только через порт Нагасаки, но через Корею и о-ва Рю̄кю̄. За право торговать голландцы должны были раз в год составлять доклад обо всем значительном, что происходило за пределами Японии. Поэтому нельзя утверждать, что целая нация полностью изолировала себя от мира: скорее, она заняла активную оборонительную позицию против назойливых иностранцев, когда возникла реальная угроза вмешательства с их стороны во внутренние дела Японии. Со стороны бакуфу это был продуманный шаг, и в первой половине XVII в. изгнание иностранцев было одной из мер, которая способствовала наступлению стабильности в стране.
При проведении политики изоляции японские власти должны были считаться с одним весьма важным для себя обстоятельством: поступления от внешней торговли составляли существенную статью дохода в бюджете бакуфу. Поэтому заинтересованность сёгуната в сохранении внешней торговли была вполне очевидна.
К концу XVI-началу XVII в. внешняя торговля Японии приобрела некоторые новые черты. Тогда во внешней торговле Японии уменьшилось значение португальцев, которые ранее фактически держали в своих руках монополию на ввоз в Японию китайского шелка и шелковых тканей. В Японию после длительного перерыва вновь стали приходить китайские суда, количество которых по степенно увеличивалось, хотя дипломатические отношения между Японией и Китаем так и не были восстановлены (это произошло только во второй половине XIX в., в период Мэйдзи). Отношения были прерваны из-за действий японских пиратов, (вако̄) на китайском побережье, а затем из-за похода японцев на Корею (1592–1598).
Вместе с тем, изменения в японской внешней торговле были связаны с приходом к власти в Японии нового правителя. Португальцы имели тесные связи с семьей Тоётоми Хидэёси, а Токугава Иэясу главную ставку сделал на голландцев и англичан, которые стали вести торговлю с Японией с начала XVII в. В развитии японо-голландской и японо-английской торговли значительную роль сыграл англичанин У.Адамс, попавший в Японию в апреле 1600 г. и ставший затем советником Иэясу.
Голландцы прибыли в Японию в 1609 г., а англичане основали свою факторию на о-ве Хирадо у западного побережья Кю̄сю̄ в 1613 г. После смерти У.Адамса в 1620 г. английская фактория продолжала некоторое время существовать, но дела ее шли довольно плохо, торговля стала убыточной, и в декабре 1623 г. она была закрыта. Главной причиной неудач англичан в торговле была острая конкуренция со стороны голландцев. К тому же в начале XVII в. англичане еще недостаточно прочно укрепились в Ост-Индии, и, в отличие от голландцев, не имели возможности регулярно получать товары. Голландцы были гораздо сильнее в этом районе мира, и поэтому англичанам пришлось удалиться не только из Японии, но на долгое время вообще уйти из Ост-Индии.
Формой контроля и участия японских властей во внешней торговли была практика выдачи специальных разрешений — т. н. красных печатей (сюиндзё), — которую ввел еще Тоётоми Хидэёси. Правом их выдачи обладали и крупные даймё̄ на о-ве Кюсю — Симадзу, Мацуура, Арима, Набэсима. Торговля с иностранцами велась во многих местах, и среди лиц, получивших разрешение, были не только торговцы, но и даймё̄ и чиновники бакуфу. В дальнейшем, пытаясь укрепить контроль над внешней торговлей, Иэясу стал выдавать такие разрешения только тем торговцам, которые были связаны с домом Токугава.
Большинство торговцев нажило весьма крупное состояние на торговле со странами Южной Азии и с европейцами, многие из них пользовались покровительством Иэясу и выплачивали ему немалые суммы. Позднее, после полного развития политики изоляции страны, они занимались контрабандной торговлей вплоть до начала XVIII в., за что подвергались всяческим преследованиям, вплоть до конфискации имущества.
Согласно указу, опубликованному в феврале 1633 г., строго запрещалось направлять суда за границу, за исключением тех случаев, когда разрешение на это было получено у родзю. Японцы могли отправляться за границу только на этих судах. Судовладельцам под страхом смертной казни запрещалось брать на борт лиц, не имевших разрешения на выезд, на них же возлагалась ответственность за въезд в страну христианских проповедников. Тем же указом определялся порядок покупки товаров у иностранцев. Последующие указы ужесточали правила и еще более регламентировали отношения с иностранными торговцами. Таким образом, власти бакуфу полностью монополизировали внешнюю торговлю, что называется, прибрали ее к рукам. Поэтому доходы бакуфу от внешней торговли после начала политики изоляции только возросли.
На протяжении более чем двух столетий голландцы были единственными европейцами, которым было дозволено жить в Японии и вести торговлю. Правда, такое же разрешение было дано в начале XVII в. и англичанам, но торговля у них не заладилась, и они довольно быстро покинули страну в 1623 г.
Жизнь голландцев в Японии была строго регламентирована, круг японцев, с которыми они общались, был ограниченным. Даже в Нагасаки, где они вели торговлю, их видел далеко не каждый житель. Об их внешнем облике ходили всевозможные слухи. Так, один японский автор писал:
«Говорят, будто у голландцев нет пяток, что глаза у них, как у зверей, и что они великаны. Но все дело в том, что жители разных стран всегда несколько отличаются друг от друга. Из того, что голландцы не походи на нас, вовсе не следует, будто они похожи на животных. Все мы порождение одного творца».
А вот впечатления японца, однажды посетившего голландский корабль:
«Лица у них темные, болезненно-желтоватые, волосы желтые, а глаза зеленые. Кто при виде их не обратился бы в бегство от страха».
Вызывало у японцев удивление и незнакомство голландцев с китайской наукой и письменностью, что служило явно не в их пользу. Но в XVII в. мнение о них начинало меняться в лучшую сторону. Уже другой автор отмечал, что, хотя у голландцев всего 24 буквы, но они могут записать все, что нужно:
«Они самые лучшие в мире мореходы, сведущие в астрономии, географии и предсказаниях. Они также первоклассные медики».
Впервые голландцы появились у берегов Японии 19 апреля 1600 г. Это было судно «Лифде», единственное уцелевшее из пяти кораблей, которые в июне 1598 г. покинули Роттердам. Задачей этой экспедиции было наладить торговые отношения с Ост-Индией и Японией.
Прокладывать новые торговые пути в восточные страны голландцев заставила жизненная необходимость. После того как Голландия освободилась от испанского владычества в 1600 г., испанский король Филипп II приказал закрыть лиссабонский порт для голландских судов (в 1581–1640 гг. Португалия была подвластна Испании). Это было серьезным ударом для голландцев, поскольку они закупали там пряности и шелк, которые португальцы привозили с Дальнего Востока. Эти товары они с большой выгодой для себя перепродавали в странах Северной Европы.
Находившийся на борту «Лифде» англичанин Уильям Адамс, которого Токугава Иэясу сделал своим советником, сыграл большую роль в развитии торговых японо-голландских отношений. Однако потребовалось несколько лет, чтобы голландцы смогли наладить торговлю с Японией. Большую роль в этом сыграла Ост-Индская торговая компания (1602–1798), где заправилами выступали амстердамские купцы. Компания имела монопольное право торговли, мореплавания, размещения факторий и т. д. Амстердам стал европейским центром торговли и кредита.