ГЛАВА 9
Мне нравится, как ты врешь
Шон снял синий блейзер с вешалки в раздевалке и просунул руки в рукава. Концы только что вымытых волос намочили воротник белой рубашки. Cегодня вечером Шон забил два из четырех голов и подтвердил, что необходим команде.
Обычный период притирки, казалось, закончился, хотя некоторые парни все еще негодовали из-за сделки. Половину сезона они провели на выезде, а другую - на тренировках внутри Арены, просматривая записи игры и работая на льду. Это неизбежно приводило к сближению. Иногда партнеры по команде становились роднее, чем семьи, что и объясняло высокий уровень разводов.
Шон засунул ноги в лоферы из телячьей кожи и забрал из открытого шкафчика бумажник. Он играл в разных командах НХЛ. И в каждой у него были хорошие друзья, хоть ему и требовалось немного больше времени, чтобы сблизиться с сокомандниками настолько же, насколько сближались остальные. Он не назвал бы их семьей. По-крайней мере, не в том смысле, который он вкладывал в слово «семья».
Шон засунул бумажник в задний карман брюк и оглядел раздевалку, заполненную хоккеистами. Некоторые были наполовину одеты, другие – голые. Шон находился среди голых парней с тех пор, как играл в детской лиге, и уже давно не обращал на это внимание. Несколько игроков сидело на скамейке, глядя в айпэд и делая ставки на хоккейную команду колледжа.
Левый защитник Броди Камю застонал, бросив полотенце на скамью, и принялся разминать левое плечо.
- Все еще болит после удара Рассела? – спросил Шон.
- Ненавижу этого парня.
Броди был сложен как телеграфный столб. Длинный шрам пересекал правую щеку. Поскольку Броди было тридцать пять, Шон решил, что для него такие удары уже не проходят бесследно.
- Он, вероятно, чувствует себя намного хуже, после того как Кевин приложил его в третьем периоде. – Броди усмехнулся. – Как твоя рука?
Шон пошевелил пальцами и сжал кулак. Средний палец, казалось, двигался с трудом.
- Нормально.
- В следующий раз позволь кому-то другому сбросить перчатки. – Броди взял из шкафчика боксеры. – КО или Летесту, или мне. Один из нас будет твоей тенью. Если ты сломаешь руку, ты облажался. – Он натянул трусы. – Это значит, что мы все облажаемся. – Посмотрел на Шона. – Усек?
Было время, когда Шон мог бы оскорбиться на то, что другой игрок говорит ему, что делать, как будто он снова стал ребенком. Который катается с клюшкой размером с бревно на плече. Который пытается привлечь внимание, зарабатывая очки в драках. Который выделывается, чтобы казаться лучше, чем он есть.
- Усек.
Он уже несколько лет не был тем парнем. С тех пор, как осознал, что его талант затмевает потребность во внимании. И также осознал, что похож на свою мать больше, чем считал допустимым.
Она искала внимания с помощью своей ипохондрии, он - с помощью своего умения забросить шайбу между стоек. За это понимание следовало благодарить его подружку.
- Ты выпендрежник, - сказала подружка.
И не собиралась делать ему комплимент или помогать. Она прокричала это, пиная его «Майбах». Шон порвал с ней из-за вмятины на двери машины, но девица была права. Конечно, он мог оседлать свою клюшку, после того как забил хет-трик, но сегодня позволял своему таланту говорить за себя.
И Броди снова усмехнулся.
- Хотя приличная заварушка получилась.
С тех пор, как Шон вернулся из Сэндспита и отправился в дорогу с командой, все стало лучше. Больше никаких шуточных звонков в его номер в два ночи или раскрошенных крекеров на простыне. Команда притерлась друг к другу, и Шон начал понимать каждого игрока, их стиль и особенности.
- Хорошая игра, Нокс, - сказал тренер Ковальски, проходя мимо, и зашел даже так далеко, что похлопал Шона по плечу.
- Спасибо.
Шон узнал о Джоне лишь одно – этот мужик не озарял своим одобрением каждую задницу. «Хорошая игра» от него – это как неумеренные похвалы от любого другого. Против воли Шон почти улыбнулся, заправляя белую рубашку в брюки. Он не хотел, чтобы ему нравился тренер. Джон был тем еще козлом. Но после возвращения Шон обнаружил, что стал играть умнее.
Может быть, чтобы доказать тренеру и всем остальным, что Шон Нокс – командный игрок. Он выходил на лед не только ради себя. И если кто-то считал по-другому, то он ошибался. Если они по ошибке посчитали его нытиком, тут они тоже были неправы. И в его жизни теперь была лишь одна новая проблема. Высокая светловолосая проблема по фамилии Ковальски. Насколько Шон мог судить, в жизни Лекси одна большая драма следовала за другой, и он каким-то образом умудрился запутаться в этом.
Поначалу, вернувшись из Сэндспита, он попробовал связаться с ней в попытке избежать еще большей драмы, когда она неминуемо узнает, что он играет за «Чинуков». Шон не мог попросить номер Лекси у ее отца. Он спросил Джимми, но номер, который дал тот, все время переводил звонок на голосовую почту. Шон оставил свой номер и написал письмо на электронный адрес веб-сайта Лекси. Которая не связалась с ним, и Шон решил, что она не хочет снова его видеть. Что ж, это ее выбор, и после появления той фотографии в журнале, он был полностью согласен с этим выбором. Он не хотел получить роль «таинственного мужчины» в бесконечной драме Лекси.
- Нокси. - Капитан команды Стефан «Камешек» Дэйвис положил руку на плечо Шона. – Парни встречаются в «Королевском пабе». Ты должен прийти.
Камешек получил свое прозвище потому, что бил так, будто в его перчатках лежали камни. Шон мог подтвердить правильность этой клички и в тайне радовался, что в этом сезоне играет не за принимающую правый хук Камешка сторону.
- Где этот паб? – Шон был в Сиэтле только три месяца и половину из них провел на выездных играх. В скором времени ему придется найти свои места в этом городе.
- Угол Десятой и Пайк.
Шон жил не очень далеко от «Кей Арена». Он достаточно хорошо представлял план города, а в «Лэнд Ровере» был навигатор.
- Звучит отлично. – Он взял свою сумку, вместе с Камешком прошел через раздевалку, холл и вышел в туннель.
- Там есть жареный во фритюре картофель с сыром, который я до смерти хочу попробовать.
Шон оглянулся на своего товарища по команде.
- Разве жареный во фритюре картофель с сыром входит в план питания от Трины? – спросил он, имея в виду диетолога команды.
- В твой нет, - со смешком ответил Камешек. – А я защитник. Я могу время от времени набирать вес.
Но, возможно, не от картофеля с сыром во фритюре. Они обсудили несколько неудачных удалений и зрение судьи.
- Большой палец Чака и близко не был к линии ворот, - сказал Шон, поворачивая налево к входным дверям. – Даже слепому это было видно.
Стоявшая около двери женщина отошла от стены и двинулась им навстречу. На ней была серая водолазка, надетая под свитер «Чинуков», и серые джинсы, такие узкие, что казались приклеенными к длинным ногам. И она была такой же великолепной, как Шон и запомнил. Одной волной неожиданная смесь желания и ужаса прокатилась по его телу, сжимаясь и сражаясь, и приземлилась в желудке комком горячего свинца. Шон понимал, что рано или поздно они с Лекси встретятся. Но после того фото из «Энквайер», разлетевшегося по всему миру, предпочел бы скорее позже, чем раньше.
- Привет, Лекси, - окликнул ее Камешек.
Глаза глубокого синего цвета наблюдали, как Шон приближается. Затем Лекси перевела взгляд на капитана команды.
- Привет, Стефан.
Камешек раскинул свои огромные руки, и Лекси вступила в его объятие.
- Сто лет не видел тебя, - капитан отстранился и посмотрел ей в лицо. – По крайней мере, лично. И очень много видел тебя по телевизору.
Светлые волосы, собранные в «хвост», коснулись свитера «Чинуков», когда Лекси покачала головой.
- К сожалению, кажется, вся планета очень много видела меня по телевизору.
- Твоему отцу не понравились шорты, что ты носила на шоу.
- Не хочу говорить об этом шоу. - Ледяным взглядом Лекси посмотрела через плечо Камешка на Шона.
- Все равно никому не нравился тот парень. Пол был единственным, кто поставил, что вы доберетесь до алтаря.
Лекси задохнулась от возмущения и выскользнула из объятий Камешка.
- Вы делали ставки на мою свадьбу? – Уголки ее губ опустились, выражая малоубедительное неудовольствие. – Я не удивлена.
В последний раз, когда Шон видел Лекси, она лежала, закутавшись в белую простыню, светлые волосы в беспорядке, одна нога свисает с кровати. Вся такая нежная и чувственная, как будто вот-вот вырубится от классного секса. Голубые глаза теплые и удовлетворенные.
Камешек махнул в сторону Шона.
- Ты еще не встречалась с нашим с недавних пор правым нападающим Шоном Ноксом?
Лекси повернулась к Шону: ее взгляд казался таким же холодным и жестким, как сапфиры. Так отличался от того, ночью, когда она изображала королеву родео.
- Нет. Я никогда не встречалась с мистером Ноксом, - сказала она, и Шон подумал, заметил ли Камешек, как Лекси слегка выделила его фамилию. – Хотя слышала, как отец говорит о нем.
Ага. Джон назвал его нытиком, а, возможно, и чем похуже. Шон протянул руку, ожидая следующее движение Лекси.
- Шон, это старшая дочь Джона, Лекси Ковальски.
Полные губы Лекси приоткрылись в улыбке, белые зубы сверкнули, как в рекламе зубной пасты. Шон ждал, раскроет Лекси их связь или нет.
- Мы все семья. – Она сделала шаг вперед, показывая, что собирается крепко обнять Шона. Он автоматически сжал руки вокруг ее тела. В этот раз она пахла по-другому. Цветочным мылом и шампунем. – Рада познакомиться, мистер Нокс, - сказала Лекст, и ее теплое дыхание коснулось его уха.
А вот ощущалась она все так же. Как нежная, сладкая женщина. И тело Шона отозвалось.
- Спасибо.
Рука Лекси скользнула по его груди. И на одну сумасшедшую секунду Шон подумал, не собирается ли она расстегнуть его рубашку, как сделала неделю назад. На одну сумасшедшую секунду он подумал, позволит ли сделать ей это прямо тут, в бетонном туннеле «Кей Арены». Вместо этого Лекси засунула что-то в карман его рубашки. Похлопала по груди и отступила, унося с собой запах своей кожи и ощущение своего тела. Неделю назад Шон притянул бы ее обратно к груди. Неделю назад они были незнакомцами в незнакомой среде и странных обстоятельствах.