— Это был Илья, — я наклонился ближе. — Как долго мы должны продолжать шептаться?
Она хватает меня за руку — нет, только за запястье — и тащит в свою комнату, затем закрывает дверь.
— Тебе нужно уйти.
— Почему?
— Как, черт возьми, я должна объяснить тебя Аве? Мы не в отношениях.
Она уже второй раз за сегодня произносит эту фразу. Разница в том, что сейчас она не звучит обвиняюще, а просто констатирует факты.
— Ты хочешь быть в отношениях?
Ее губы слегка дрогнули, но этого достаточно.
— Что?
— Ты ревновала к Майе, и тебе, очевидно, нужен ярлык, чтобы успокоить свой занятой мозг. Удовлетворят ли тебя отношения?
— Что значит быть в отношениях с тобой, Джереми? Что ты можешь приказывать мне, заставлять меня выполнять твои приказы, пока ты продолжаешь вытеснять меня? Потому что это называется владением, а не отношениями, и я не фанатка такого.
— Следи за языком.
Она делает длинный вдох, затем говорит менее напряженным тоном.
— Отношения означают компромисс, отдачу и принятие, партнерство. Это не дисбаланс сил, когда последнее слово во всем остается за тобой, а я просто повинуюсь.
— Ты любишь повиноваться.
— В сексуальном плане — да, люблю. В этом плане я даю тебе свободу действий. Но не в реальном мире, Джереми. Я человек с чувствами, страхами и предпочтениями. Я также независимый человек, который дорожит своей свободой. Если ты будешь постоянно принуждать меня, в конце концов закроюсь от тебя. Я этого не хочу, и уверена, что ты тоже этого не хочешь, верно?
Я сужаю на нее глаза.
Она о чем-то просит. О чем именно, я не знаю.
— Скажи это.
Она хмурит брови.
— Что сказать?
— То, чего ты хочешь.
— Я просто хочу знать о тебе больше. Это несправедливо, что только ты знаешь обо мне все.
— Ты знаешь все, что нужно знать.
— Все? Ты имеешь в виду тот факт, что ты изучаешь бизнес, являешься главой Язычников и наследником мафии? Это ничего не говорит мне о твоем характере.
— Ты знаешь о мотоцикле, коттедже и моих сексуальных предпочтениях.
Она немного расслабляется, вероятно, наконец-то поняв, что недооценивает, насколько хорошо меня знает. Почти на том же уровне, что и мои родители.
Черт, даже они не знают, чем я увлекаюсь.
Она подходит ближе.
— У тебя всегда было такое пристрастие?
— С тех пор, как я достиг половой зрелости, да.
— Когда ты впервые попробовал себя в этом?
— Во время той инициации, когда преследовал тебя.
Ее лицо покраснело.
— Ты... никогда не пробовал это раньше?
— Нет.
— Почему?
— Я не доверял никому, с кем можно было бы это осуществить.
— Значит ли это, что ты доверяешь мне? — она смотрит на меня большими зелеными глазами, полными надежды и новой привязанности.
Нет, она хочет моей привязанности.
Она хочет от меня большего.
От меня.
Это озадачивает меня до смерти. Зачем ей это? Единственное, что я способен ей дать — это удовольствие.
— Частично, — говорю я в ответ на ее вопрос.
Ее плечи ссутуливаются, а прежняя яркость тускнеет.
— Почему не полностью?
Потому что ты назвала имя этого ублюдка во время того первого раза.
И она отказалась назвать мое ранее.
Не говоря уже о том, что она поневоле втянулась в это, отчасти потому, что я угрожал ей, отчасти потому, что она не может — и не хочет — найти никого, кто удовлетворит ее извращения, кроме меня. Кто прикасается к ней, трахает ее и нажимает на ее кнопки, как это делаю я.
Но если у нее будет шанс, я не сомневаюсь, что она уйдет.
— Теперь моя очередь задавать вопросы, — я скрещиваю руки. — Что сделал этот блондинистый ублюдок, из-за чего ты отключилась?
Она моргает от резкой смены темы.
— Он ничего не сделал, но он сказал что-то слишком похожее на то, что сказал Джон, когда мы впервые встретились.
— Кто такой Джон? — спрашиваю я, хотя точно знаю, кто этот ублюдок.
— Мой подонок бывший, — рычит она при одном только упоминании о нем.
Это моя девочка.
— Это было слишком похоже? — спрашиваю я.
— Слово в слово, — она вздрагивает. — Это было чертовски жутко.
— Как ты думаешь, они знакомы?
— Я не знаю. Надеюсь, что нет, — в ее взгляде мелькает нотка страха. Она боится, что причина ее кошмаров вернется в ее жизнь.
И я избавлюсь от нее еще до того, как она приблизится.
— Я собираюсь переодеться, — объявляет она, а когда я остаюсь на месте, добавляет. — Это твой сигнал, чтобы уйти.
— Я уйду после того, как ты уснешь.
Я вижу, что она хочет возразить, но вздыхает и продолжает заниматься своими делами.
Я подожду, пока она уснет, а потом выясню, почему этот блондин и его друг подошли к Сесилия именно сегодня.