Я, насмерть перепуганная, ушла.
Перед тем, как уйти я ещё раз поглядела на Женю. Он отвернулся в сторону...
В самой двери меня остановил мужчина со шрамом и сказал:
- Не дай тебе Бог проболтаться про нас... Ему же хуже будет.
Я заплакала и убежала.
А потом... Значит... Выходит..., - лепетала она со слезами на глазах.
- Что потом было, я не знаю, - сказал Костя. - И никто об этом не знает...
- Так он в самом деле убийца? - с какой-то робкой надеждой в голосе спросила Надя.
- Хотел бы ответить вам отрицательно, Надюша, только не могу - правда мне дороже всего. В какой-то степени, непременно да. В этом я абсолютно уверен.
- А тогда... А тогда, - заплакала она. - И не занимайтесь его розысками...
- Найти его живого или мертвого - мой долг, - ответил Костя.
Уже в дверях она дотронулась до его плеча и прошептала:
- Найдите его, Константин Дмитриевич...
10.
- Знаешь что, Федор, - сказала Ирина Малиновская, пристально глядя на него. - Устала я ото всего этого. Я просто выдыхаюсь, и не чувствую больше ничего, кроме этой жуткой усталости - ни удовлетворения, ничего... Давай подводить эту историю к логическому концу...
- Скоро сказка сказывается, Ирка, - покачал головой Федор. - Дело делается не так быстро.
- Оно не просто делается долго, - возразила она. - Оно делается не так, как бы нам того хотелось. В наши планы постоянно вмешиваются то посторонние люди, а то и просто какие-то потусторонние силы...
- Какие там посторонние силы? - хмыкнул Федор. - Это яростного и неукротимого Борьку Чугаева ты называешь посторонней силой? Откуда мы могли предполагать, что он решит действовать одновременно с нами?
- Одновременно с нами, но своими методами, - добавила Ирина. - Разве бы нам пришло в голову совершать этот наезд на ни в чем не повинную женщину? А подумают, безусловно, на нас. Впрочем, и так думают...
- Пусть думают...
- Нет не пусть! - крикнула Ирина. - Ты прекрасно помнишь, чего мы хотели. Собрать их всех троих, запереть их в надежном месте, потом привезти туда же следователя Курбыко и адвоката Григорянца. И послушать, что они нам скажут в интимной, так сказать, обстановке. А что вышло? Хлипкий этот алкоголик Прокофьев, рассказав нам все в подробностях, отягощенный страшными воспоминаниями, не выдержал даже одной ночи взаперти и повесился, Чугаев организовал убийство жены Григорянца, к которому мы не имеем никакого отношения, сам Григорянц торопит события, мобилизуя всевозможные, самые разнообразные силы... Плохо все сделано, Федор, плохо, топорно, и все это начинает вызывать у меня чувство какой-то досады...
- Но зато какова мысль запереть Левушкина в одной комнате с трупом? возразил ей Федор. - Это ли не святая месть? Когда я сегодня утром говорил с ним, то понял, что он полностью потерял лицо и совершенно упал духом. А вскоре мы с тобой поедем туда вместе и посмотрим, что он скажет, глядя тебе в лицо.
- То же, что и тебе. Скажет, что был пьян и ничего не помнит... Григорянца надо брать, и пусть они поглядят друг другу в глаза.
- Его взять не так-то просто без шума. Тут нужно выждать момент. Как ты это себе представляешь - он постоянно на людях, при двух телохранителях, он подстраховался частным детективом, по всем делам ведется следствие...
- Короче, мы находимся в заколдованном кругу. Ты это хочешь сказать?
- Положение наше действительно довольно сложное, Ирка. Но я вовсе не хочу сказать, что мы на этом остановимся. Справиться с жалкими Левушкиным и Прокофьевым дело нехитрое, и особой чести не делает.
- Не чести мне надо, мне надо, чтобы убийца ответил за смерть моего сына...
- Частично они уже ответили. Кстати, Чугаев имеет такое же право на месть, как и мы, - заметил Федор. - И отнять у него этого права мы не можем. Побеседовать с ним можем, и его ищут...
- Что значит ищут? Его ведь уже догнали твои ребята. И говорили с ним. И он честно признался, что лично сидел за рулем и задавил жену Григорянца.
- Да, наши люди с ним говорили. Но не могли же они хватать его среди бела дня, скручивать, тащить куда-то, применять к нему силу? Тем более, что все это произошло так неожиданно, да и наверняка по его горячим следам уже была организована погоня... Да и не хотели они его задерживать. Напротив, ему помогли уйти, отвезя на безопасное расстояние... Он был благодарен, поклялся никого не подставлять и обещал скоро зарисоваться и поделиться своими планами... Один из ребят оставил ему номер своего телефона.
Раздался телефонный звонок. Подошел Федор.
- Алло. Здравствуйте. Савельев? Ах вот оно что... Забавно... Да, разумеется, я удивлен. И не просто удивлен. Мы вам все рассказали, вы в курсе всех событий... У нас вырывают добычу прямо из рук... Ладно, спасибо за информацию...
Он тяжело вздохнул, глядя в глаза Ирине.
- Долго жить будет Борька Чугаев, очень долго... Отчаянная голова... Пока мы думаем и прикидываем, он действует. И действует дерзко и отважно. Сегодня среди бела дня на виллу Григорянца явился какой-то человек, якобы проверить газ, нет ли утечки. Так что он сделал? Вытащил пистолет, уложил на пол телохранителей Григорянца, как котят, вывел его из дачи, усадил в какую-то машину и увез в неизвестном направлении. Догадываешься, кто это был?
- Вот сволочь-то, - с досадой махнула рукой Ирина. - Напортит только все... Сколько я ждала своего часа, и вот - перебежал дорогу... Устроит кровавую баню вместо планомерной утонченной мести... Сделает все грязно и отвратительно, да и наследит к тому же выше всех возможных пределов. А отвечать за все это придется нам с тобой... Что нам теперь делать прикажешь?
- Полагаю, ждать дальнейшего развития событий. Другого не остается...
- Да, Феденька, один крутой отморозок может сделать больше, чем люди твоего сурового брата.
- У всех свои методы, - досадливо произнес Федор. - Однако, разыскать его не помешает...
- К брату снова будешь обращаться?
- Нет, не стану. Его нет в Москве, и никто не знает, где он. Когда я обратился к нему за помощью, он дал мне надежных людей, однако попросил, чтобы я его больше с этим вопросом не беспокоил. Он вообще уговаривает меня уехать в Германию, обещает купить там дом. Я наверное так и сделаю после всего этого. И ты поедешь со мной...