Глава 10
Поздно вечером при свете свечей баронесса писала письмо своей старой подруге.
«Здравствуй дорогая Вольга. Прости что опускаю все титулы, положенные по этикету, но моё зрение уже не столь остро как раньше, а доверить содержание секретарю будет более чем опрометчиво и по этому я постараюсь быть краткой. Твой сын, женившись на известной нам особе, совершил огромную глупость, но ещё многое можно исправить. Не стоит давать этой с позволения сказать королеве вмешиваться в управление страной. Если мальчику хватит мужества сказать твёрдое нет распространению лживого учения этой самозванки и вернуться к служению нашим богам, мир возможно удастся спасти. Лишь обильные и регулярные жертвы до сих пор спасали его от падения в пропасть. Убеди его запереть жену во дворце и разрушить её, богам противные, храмы, а последователей её лживой веры положить на алтарь богов истинных.
Я надеюсь, что ты как и раньше здорова и кончина любимого мужа не ввергла тебя в, так свойственную, всем, слабым людям, тоску. Я верю, что ты, по прежнему, сильная и готова пройти сквозь все невзгоды. О себе не пишу ибо что мои радости и печали в сравнении с радостями и печалями моей королевы.
Вечно преданная Вашему Величеству Шузимем баронесса Апсестас.»
Свернув лист пергамента в трубочку, она перевязала его красной нитью после чего скрепила концы печатью из синего воска. Давно, когда вдовствующая королева была молода, её муж жив и полон сил, а дети лишь собирались появиться на свет, баронесса, бывшая тогда фрейлиной молодой королевы сговорилась с ней о тайных сигналах, которые можно передавать вместе с письмами, не привлекая внимания. Синий воск на красной нитке означал «Мне нужна Ваша помощь».
Положив свиток, в деревянный, покрытый чёрным глянцевым лаком, футляр баронесса взяла со стола серебряный колокольчик и энергично им потрясла. Вежливый кашель раздался практически тут же и буквально над ухом. Баронесса развернулась на звук.
Суо, ты меня напугал. Нужно срочно отправить это письмо в замок Торп, вдовствующей королеве.
Хорошо госпожа.
Почему ты стоишь?
Тут бродяжка в ворота постучалась одна. Очень просит аудиенции с вами.
Почему ты её не прогнал?
Говорит, что дворянка. Из тех чьё имущество отобрал наш добрый король после… столь… прискорбных событий.
Я пожалуй… на неё посмотрю.
***
Как зовут тебя милое дитя?
Сузэр.
Бродяжка была совсем юная девушка, почти девочка. Одета она была в старое грязное платье. Поверх платья, видимо для тепла были накинуты какие то рваные обноски. Вместо обуви на ногах девушки были намотаны какие то тряпки. Впрочем было среди этих лохмотьев и то что никак не вязалось с чумазым лицом и драной одежной, а именно брошь. Большая, просто огромная, сделанная из серебра и усыпанная мелкими кристаллами горного хрусталя вперемешку с голубым и розовым кварцем, она представляла из себя восмилучевую звезду с хаотично загнутыми концами.
Это осьминог! Вы видели когда ни будь осьминогов? - сказала девушка, заметив интерес к броши хозяйки замка. - Мама, когда умирала, велела мне его никогда не снимать. Это герб нашего рода.
Почему такой странный герб?
Мои предки переселились в Киррат откуда то с побережья.
Как давно это было?
Лет триста назад.
Они были дворяне?
Мой предок был вождь и имел дружину, пятьдесят человек.
А потом?
Потом была битва и он остался один. Очень долго лечился от ран, а потом поступил на службу к кирратскому государю.
Ну, а что привело тебя Сузэр к воротам моего замка?
Мне жить негде.
Расскажи мне, как это случилось?
Я жила в развалинах храма пока не пришли какие то странные люди, которые начали их измерять.
А до храма ты где жила?
Много где.
Но ведь был же у тебя когда то свой дом?
Был, но его отобрали по приказу нового короля.
Твой отец участвовал в заговоре?
Да, хотел стать бароном и...
Дальше не продолжай дитя. Иногда решения королей бывают слишком несправедливы.
Вызванная хозяйкой замка служанка проводила Сузэр в маленькую клетушку с широкой, покрытой тонким, набитым соломой, матрасом, лавкой и сундуком. Сундук был старым, из рассохшихся дубовых плашек с позеленевшими от времени медными петлями и такой же обивкой по углам. Сузэр не без труда удалось приподнять тяжёлую крышку, но под ней было пусто.
«Буду надеяться что мне хотя бы старое платье служанки дадут» - подумала Сузэр и растянулась на лавке не раздеваясь, поскольку заботливая хозяйка не предоставила ей ни подушки ни одеяла.
Утро началось с того, что сердитая горничная пригласила гостью на завтрак. Завтрак для гостьи подали в людской, что показало Сузэр на то что её статус в замке где-то в районе щели под плинтусом и явилось причиной первого разочарования. Причиной второго стало то что ей подали, а именно, сваренную на воде, без намёка на масло, овсянку. Слуги при этом ели её хоть и без удовольствия, но не роптали, что заставило девушку удивиться поскольку она точно помнила, что в тюрьме еда была лучше. После того как, убедив себя, есть, что дают, гостья опустошила тарелку её проводили в баню для слуг.
Вымывшись и переодевшись Сузэр собиралась побродить немного по замку, но её вернули обратно в клетушку, выдав: кружку, кувшин с водой и ночную вазу. Не успела гостья поблагодарить горничную за заботу как та быстро вышла, заперев за собой дверь. До обеда Сузэр пялилась в стену, поглощённая невесёлыми мыслями о том, что если б не брат, то не стоило ей менять одну тюрьму на другую.
На обед была гречневая похлёбка с кусочном свиного сала и Сузэр опять удивилась верности слуг, которые до сих пор от такой госпожи не разбежались.
Просидев до ужина взаперти, гостья, вежливо, улыбнувшись, своему конвоиру попросила дать почитать какую ни будь книгу. Горничная хоть и скривилась, но обещала просьбу передать госпоже. Ужин был столь же скуден как завтрак, лишь каша оказалась ячменной.
Очутившись, снова в каморке Сузэр попыталась погасить раздражение, думая о судьбе брата и о том, что её сестринский дог будет скоро исполнен. Впрочем скоро её посетили сомнения в том что задание вообще выполнимо. Сидя круглые сутки на лавке она ничего не узнает и не сможет подать условный сигнал. Настроение стало стремительно падать и Сузэр долго лежала, глядя в потолок пока глаза не закрылись.
Утром её накормили снова овсянкой, а на обед была просяная похлёбка с запахом рыбы и гостья вновь заскучала по безвозвратно утерянной тюремной пайке. Впрочем после обеда ей принесли большой фолиант, который выглядел столь старым на вид, что Сузэр сперва побоялась даже брать его в руки. Книга однако же оказалась добротной, из отлично выделанного пергамента, сшитого шёлковой нитью и гостья, соскучившаяся по чтению, с предвкушением открыла её.
Радость оказалась недолгой. Под тяжёлой деревянной обложной оказалось пособие для жрецов. Было оно написано ещё до знаменитого восстания гладиаторов, когда припёртый к стенке, король отменил в стране рабство, а жрецам запретил приносит богам в жертву людей и по этому изобиловало способами убиения младенцев и женщин. Также в книге много раз повторялось, что поскольку страдания жертвы питают богов убивать людей следует медленно и причиняя как можно больше мучений. Не смотря на то что, во многом под влиянием брата, Сузэр чтила старых богов, содержание книги ей было откровенно противно. Нет, конечно она чисто теоретически признавала необходимость спасения мира от падения в бездну, но на практике вряд ли смогла бы убить даже собаку.
Осознав что ей принесли Сузэр была несколько озадачена, но потом решила что ей отдали то что по-видимому не имело никакой ценности и успокоилась.
Сузэр было противно и страшно брать книгу в руки, но поскольку делать было решительно нечего, то она перед ужином, пересилив себя, прочитала десяток страниц. Всю ночь бедной девушке снились кошмары.
Постепенно сидеть весь день в четырёх стенах девушке надоело и на исходе третьего дня она спросила у пожилой и вечно угрюмой горничной
Можно мне погулять?
Если только госпожа разрешить. – ответила та и опять заперла Сузэр в коморке.
«Что-то странное здесь происходит» подумала Сузэр и поскольку для чтения было темно легла спать.
Утром Сузэр разрешили прогуляться по замку.
Замок был явно древним, сложенным из огромных, грубо отёсанных кусков гранита и грозил простоять ещё хоть тысячу лет, но хозяйственные постройки имели вид ветхий, недопустимо запущенный. Из этого девушка сделала вывод, что баронесса испытывает длительные финансовые проблемы.
Несмотря на то что гуляла Сузэр без сопровождения, у девушки не проходило ощущение, что за ней постоянно следят.
За конюшней девушка обнаружила огромную навозную кучу, благоухающую так, что вблизи слезились глаза. А ещё к этой вони добавлялся какой-то странный сладковатый душок, который девушке что-то напомнил, но она никак не могла вспомнить что. От конюшни впрочем Сузэр быстро прогнали, посоветовав погулять по стене на что девушка с радостью согласилась.
Вид со стен открывался прекрасный. За не очень широким полем, в двух полётах стрелы находились развалины храма. Там сейчас копошилась группа людей, продолжая измерительные работы. Сузэр, встав в промежутке между зубцами, долго всматривалась в фигурки маленьких человечков. Воздух после душной каморки был свеж и прохладен и девушка старалась дышать полной грудью. Постепенно она начала замерзать. «Заметили или нет» – размышляла она, возвращаясь с прогулки. – «Попробую завтра выйти на стену опять»
В этот раз дверь в коморку не была заперта, но Сузер решила не торопиться обследовать замок и сделала вид что увлечённо читает. Многочисленные описания того куда нужно тыкать ножом чтобы жертве было как можно больнее вызывали у неё тошноту, но девушка опасалась, что если станет перелистывать страницы бездумно, это могут заметить. Конечно можно было бы прикрыть дверь, а не оставлять её распахнутой настежь, но пройдясь, по свежему воздуху Сузэр вдруг, отчётливо ощутила, что в каморке нечем дышать.