- Мне лишь нужно было утолить голод. Я никогда не убивала больше, чем мне было необходимо, - вот это были последние слова мисс Китти на суде.
Но, несмотря на не самое удачное название, эта документальная книга за считанные недели взлетела в чартах литературных бестселлеров и сделала доктора Эллиса знаменитым. Он стал завсегдатаем популярных ток-шоу, к Джеремайе стали обращаться за экспертными оценками в области психиатрии, он даже закрутил интрижку с Салли Джесси Рафаэль[10]. Но с тех пор уже миновало целых десять лет. Интерес к персоне доктора утих, сейчас если его лицо порой где-то и узнавали, то вот от чего оно казалось знакомым, вспомнить, как правило, не могли.
Дверь в кабинет открылась, и доктор Эллис, отложив зажженную сигарету в пепельницу, встал со стула, пока охранники ввозили прикованную к креслу-каталке Паркер Эймс. Словно она была диким зверем, на голове девушки была маска, через прорезь которой просматривались лишь пара белокурых локонов и голубые глаза. И не нужно было иметь степень по психиатрии, чтобы понять, что глаза эти выражали предельное недовольство сложившимися обстоятельствами.
Джеремайя опустился на стул и перевел взгляд с Паркер на двух охранников, вкативших девушку в кабинет. Похоже, парни не собирались оставлять доктора наедине с пациенткой, за что Эллис мысленно выразил им свою признательность.
Доктор открыл свой дипломат и вынул папку с делом Паркер. Этот талмуд был порядка четырех дюймов[11]в толщину. Эллис уже не мог точно сказать, сколько раз он перечитал его от корки до корки, и так и не смог хотя бы приблизиться к пониманию, что за кошмар случился с этой девушкой. В чем была суть, причина и следствие.
Джеремайя вынул ручку из нагрудного кармана рубашки и вновь посмотрел на Паркер.
- Давненько не виделись.
- Арумарамамурам, - раздалось в ответ что-то совершенно нечленораздельное из затянутой на голове девушки маски.
- Простите, что? - сказал Эллис, слегка наклонившись в сторону пациентки.
- Арумарамамурам! – недовольно повторила Паркер.
- Вот скажите мне, господа, как, по-вашему, мне работать в таких условиях? – доктор метнул свой взор на Бинса. – Хоть шлем этот снять можете?
- Со всем уважением, док, но мне это не кажется удачной идеей, - ответил Бинс.
- Может, все же попробуем?
Бинс нехотя развязал шнур на затылке Паркер, снял маску с девушки, и в тот же миг через разделявший доктора и пациентку стол в лицо Эллиса влетел смачный плевок.
Победоносное выражение лица Бинса словно вопило: А я ведь предупреждал, говорил же, док. Однако Эллис, словно опытный актер, даже не подал вида, что случился некий конфуз. Доктор бесстрастно выудил из грудного кармана носовой платок и вытер лицо.
- Паркер, - невозмутимо продолжил Эллис. – Я здесь только для того, чтобы понять, сколько тебе придется здесь находиться и есть ли у тебя шанс выйти отсюда.
- И Вы здесь для того, чтобы понять, хорошо ли я себя вела? Не шалила ли? Я правильно Вас поняла? – не скрывала сарказма Паркер.
- Если тебе так удобнее, можно и так сказать.
- Не думаю, что могу с уверенностью это утверждать.
- Расскажи мне о своей матери, - Эллис сжал в зубах кончик ручки и откинулся на спинку стула.
- О, стоп, док, вот это точно не лучшая идея.
- Хорошо, - согласился доктор. – Тогда об отце.
Но Паркер лишь подняла вверх брови. Эллис положил ручку на стол. Диалог определенно не складывался.
- В твоих же интересах помочь мне.
- Вы серьезно? И это я сейчас должна кому-то помогать? Просто шапито какое-то!
- Паркер, если ты хочешь когда-нибудь отсюда выйти, тебе нужно пойти мне навстречу и ответить на мои вопросы.
- Ладно. Я их не убивала. Ну, в смысле, родителей.
- Подожди. Что значит "их"? Если ты так ставишь ответ, я правильно понимаю, что ты признаешь, что кого-то другого все же убила?
- Доктор, вот даже если бы я рассказала, - начала Паркер. – Рассказала всю правду, всю мою историю без прикрас, Вы бы мне ни за что не поверили. Ни единому моему слову.
- Может, стоит попробовать? - предложил Эллис и прикурил новую сигарету.
В 1978 году Паркер Эймс была совершенно заурядным шестнадцатилетним подростком. Мысль о том, что существуют наделенные сверхъестественными способностями бессмертные слэшеры, которые разгуливают по стране и потрошат людей... Такое могло прийти в голову только какому-нибудь Ван Халену, за что его потом вышибли бы из собственной группы, но не нашей героине в ее нежном возрасте.
Паркер жила с отцом и матерью, Рэймондом и Энни Эймс, в двухэтажном доме в небольшом городишке Честертон, что в Северной Индиане. Отец трудился химиком в научном исследовательском центре Вальпараисо, мама на полставки работала агентом по продаже недвижимости, а оставшуюся часть дня прислуживала в местной церкви. Обычная девочка из обычной среднестатистической американской семьи. Эймсы не были богаты, но и не бедствовали. Все члены небольшого семейства были живы, здоровы, и, возможно, даже счастливы. Все было хорошо и стабильно. До пятницы, 28 июля 1978 года, изменившей все...
Паркер была в своей комнате на втором этаже, слушала новый альбом Blondie, которым с ней поделилась Кейси Хилл, однокурсница по курсу истории Америки. Песни вставляли с первого раза, Паркер уже поняла, что это альбом сделал ее лето! Родители только согласились купить ей пару конверсов, а через какие-то пару недель у девочки должна была появиться собственная копия пластинки. А за это время Паркер не собиралась возвращать диск подруге до тех пор, пока не будет знать все мелодии и тексты назубок.
Тогда девочка еще не могла знать, что в именно в тот момент ее папа без очков, с окровавленным лицом, трясущимися руками едва удерживает руль их Форда Скуайэр, и все, о чем он мечтает – довести машину до дома.
И вот сквозь туманную пелену в глазах мужчина различает очертания их жилища. Машина подпрыгивает на парапете и останавливается прямо посередине аккуратно подстриженной лужайки перед домом. Рэй распахивает водительскую дверцу, его голова и рабочий халат залиты кровью.
- Что случилось? Вам нужна помощь? – раздался из–за соседнего забора возглас Дианы Ли. Женщина считала, что растения в ее саду наиболее нуждаются во влаге в темное время суток, поэтому всегда поливала их в сумерках.
- Нет, спасибо, все в порядке, - ответил Рэй, стараясь говорить как можно более хладнокровно.
- На Вас что, кровь? – продолжала соседка, рассматривая разводы на халате Рэя.
Мужчина промолчал. Дверь в дом была не заперта. Рэй открыл ее, вошел в коридор, захлопнул за собой и направился на кухню, где Энни как раз корпела над ужином. Женщина услышала шаги мужа, повернулась, намереваясь узнать, как прошел его день, но, увидев кровь на лице и халате, смогла лишь прошептать:
- Дорогой, что случилось?
Рэй положил руки на плечи жене и, посмотрев на нее своими налитыми кровью глазами, сказал:
- Нам нужно уезжать. Сейчас же.
- Ты чего? – на мгновение Энни подумала, что супруг решил таким нелепым образом разыграть ее, и даже усмехнулась.
- Все пошло́ не так. Не так, как должно было. Не по плану. Все плохо. Очень плохо.
Энни побледнела, на несколько мгновений парализованная страхом, женщина не могла выдавить ни слова, но инстинкты заставляли срочно собраться:
- Что пошло́ не так? Что плохо?
Рэй попытался рассказать, но голова не соображала, он не мог передать весь тот ужас, которому был свидетелем.
- Он идет сюда, - наконец произнес мужчина. – За нами.
От слов мужа Энни пробила дрожь, но женщина поняла, что нужно действовать.
- Так, ладно, бери дробовик, - распорядилась женщина. – А я за Паркер.
План не обсуждался, Рэй рванул в подвал, а Энни – на второй этаж. Какой же внизу был беспорядок! Энни постоянно пилила мужа за то, что тот такой неряха, что нужно навести наконец там порядок, разобрать все эти коробки, старую мебель, выгрести ненужную рухлядь. Но после долгой смены на работе Рэй обычно с ног валился и последнее, что он мог делать в таком состоянии, это спускаться в подвал и разгребать пятнадцатилетние завалы. Мужчина предпочитал пропускать слова супруги мимо ушей, а Энни со временем поняла, что эти речи бесполезны. Так что год за годом хлама в подвале становилось лишь больше, а до разборов руки так и не доходили.
Когда Рэй перелезал через стоящий на пути старый диван, он напоролся на какую-то коробку и прошелся по старым игрушкам Паркер; мужчина с сожалением подумал, что зря не прислушивался к призывам супруги навести в подвале хоть какой-то порядок. Наконец Рэй оказался у вожделенной двери к оружейной кладовке с кодовым замком. Он всегда знал эту комбинацию цифр, последовательность движений. Ранее эта каморка было вотчиной отца, заядлого охотника, который каждый выходной, сколько Рэй себя помнил, брал в руки ствол и отправлялся попрактиковаться в стрельбе. Вот только сыну привить свою любовь к огнестрелу отцу не удалось. Рэя интересовали совершенно иные вещи.
После смерти отца Рэймонд унаследовал и помещение с коллекцией ружей и дробовиков. Рэй часто думал, что этот арсенал просто зря простаивает, поэтому избавился почти от всей коллекции. Но вот продать любимый отцовский обрез рука не поднималась. Сейчас же Рэй впервые был рад своей нерешительности и сентиментальности.
Мужчина повернул колесико на четырнадцать делений налево, затем на десять направо, и на девять обратно – налево.
Закрыто. Что за чертовщина!
Рэй повторил манипуляцию. Закрыто.
Мужчина вытер потные руки о штаны, сделал глубокий вдох и вновь дотронулся до колесика. Ошибки быть не могло. Просто он был на нервах и делал слишком резкие движения, деления где-то перескакивали! Иного объяснения просто быть не могло.
Четырнадцать налево, десять направо и девять обратно – налево.