Марти восседал за дубовым столом, надо сказать, гротескно большим для этой комнатушки. Сбоку от продюсера – кислородный баллон, трубочка из него в одном углу рта, а в другом – дымящаяся сигарета.
- Ты только послушай, - без излишних прелюдий воскликнул он. – Название – просто огонь!
Театральная пауза. Саспенс.
- Возвращение Кенгуру-Убийц из Космоса! – Марти хлопнул в ладоши, после чего затушил сигарету в пепельнице. – Ну?! Ты прикинь! Как тебе такое?! Это ведь просто пиздец! Бомба!
- А сколько Вы заплатите за сценарий? - предпочел я не ходить вокруг да около.
- Ну что ж ты будешь делать?! – с гневом воскликнул Марти. – Опять эти деньги, будь они неладны! И куда катится этот мир?! Какие мы все стали меркантильные! Дружище, давай так: делаешь сценарий, снимаем фильм, потом разберемся, рассчитаемся, все вопросы позакрываем, никто в обиде не будет, лады?
Этого мне было достаточно, чтобы просто встать, развернуться и уйти к чертям собачьим из этой вонючей дыры, как неожиданно прогремел выстрел. Пуля, выпущенная из салона снизу, прошила пол.
- Что это? - Не знаю, каким чудом я не схватил инфаркт.
- Ты о чем? А, это? Да не парься, - успокоил Марти. – Парни снизу, когда мячик смотрят, иногда перевозбуждаются и начинают палить из стволов.
Я осмотрел комнату, поднял голову и увидел десятки отверстий от пуль в потолке.
- Марти, приятно было поболтать, но мне уже пора, извини – дела.
- Да хорош, говорю тебе, не очкуй: все в норме. Ты что, мне не доверяешь?
- Нет, Марти, - сказал я, вставая на ноги. – Мне кажется, "все в норме" серьезно диссонирует с тем, что здесь происходит.
- Так что насчет фильма?
- Давай обсудим как-нибудь в другой раз, - ответил я, устремляясь к двери. Все что мне было нужно, это поскорее убраться из этой опасной помойки.
Я уже проскочил было мимо стола Марти и был уже́ на полпути к спасительному выходу из комнаты, как мой взгляд ухватил заглавие одной рукописи, прикрепленной к стене. Ноги, стремившиеся прочь, парализовало. Первая страница ветхая, пожелтевшая, с какими-то разводами – кофе, может быть, даже виски. Но, несмотря на все это, не заметить того, что было написано, я просто не мог. Кто угодно, но только не я. Черные буквы на этом увядшем листочке ослепили меня, словно галогенные огни:
ПОБЕГ ИЗ ХЭППИДЕЙЛА
Джек Куэйд
За все те годы, что я окучивал букинистические магазины, я никогда ничего прежде и в помине не слышал о такой книге и уж тем более не видел ее. Я отколол иголку со стены, взял рукопись, смахнул с нее пыль и протянул в сторону Марти:
- Что... Что это?
Мой старомодный олдскулльный продюсер, не изменяя своему стилю, взял пару очков с толстыми стеклами – судя по дизайну, определенно из семидесятых (ну кто бы сомневался?!) – и напялил их на нос. Какое-то время Марти тщетно фокусировал взгляд, и, когда наконец его глаза смогли распознать текст, продюсер не мог скрыть разочарование.
- Да чтоб его, опять это блядское отродье! Джек, мать его, Куэйд, глаза б мои эту мразь не видели.
- Где... Где Вы взяли эту рукопись?
- Это было где-то в восьмидесятых. Я нанял этого козлину, Куэйда, чтобы он, эта мразь паскудная, написал мне сценарий для фильма с Миeй Сарой[3].
- Что?! Это с той самой, что играла в "Феррис Бьюллер берёт выходной"?!
- Молодой человек, скажу свое экспертное мнение: лично я вообще ни на секунду не сомневался, что она станет суперзвездой!
- Но ведь она, вроде, и не стала?
- Само собой, фильм-то мой так и не сняли!
- Но...погодите... это ведь не сценарий! - воскликнул я, пролистав несколько страниц. – Это... повесть.
- Да едрить твою мать! Неужели?! Новость века, блядь! – пожелтевшие от никотина пальцы Марти потянулись за очередной сигаретой. – Эта тварь, этот сучий потрох, мошенник, знаешь, один из этих смазливых баловней судьбы. – Продолжил мой собеседник, прикурив очередную сигарету. – Он развел меня... Как последнего лоха! Я заплатил ему двадцать, мать их, косарей, ты только прикинь, за сценарий, а этот черт притащил мне три, сука, повести, будь они неладны. Сказал, что это, типа "трилогия". Не, ну ты втыкаешь, что за дичь?! И что мне было делать с этой "трилогией"?! Кому в то время это было нужно? Это сейчас в тренде все эти сиквелы, приквелы, ремастеры. Тогда вообще слова такого никто не знал: "Трилогия"!
- Но... если это действительно трилогия, где две другие части?
- Хорош, чувак, не заводи меня, я и так на пределе, - Марти махнул рукой. – Кому какое сейчас до этого дело?!
- Можно мне это прочитать?
- Да не вопрос, - ответил Марти. – Только если увидишь эту мразь, скажи ему, что он блядский сучий потрох, и это сам Марти Маршалл просил передать! Запомнил?
- А где он сейчас?
- Умотал куда-то. С моей женой и на моем же, сука, кадиллаке. Жена-то, в общем, между нами...да и хер с ней, а вот машину жалко, хорошая тачилла была.
Опять возбуждение на первом этаже, две новые дырки в крыше, и вот я уже́ стремглав делаю ноги из офиса Марти Маршалла. Пара кварталов, и передо мной какой-то задрипанный бар. Но сейчас мне наплевать на удобства. Я заказываю выпить, переворачиваю первую страницу повидавшей слишком многое на своем веку рукописи...
И вот до конца того дня... - и еще полночи после – мне словно опять пятнадцать и я все тот же мальчишка с глупой умиленной улыбкой от уха до уха, поглощающий каждое слово, каждую букву, написанную Джеком.
И вот именно это произведение, дорогой мой читатель, Вы сейчас и держите в своих руках.
"Побег из Хэппидейла" - самое жесткое, резкое, но при этом... и самое искреннее, чувственное произведение Джека Куэйда. И, конечно, как и все его работы – абсолютно непредсказуемое. Те из вас, кто знаком с творчеством Джека – с возвращением, мои дражайшие друзья, а если Вы только открыли для себя этого замечательного автора – с радостью приветствую и приглашаю в увлекательный мир его фантазий и грез. Но для последних еще несколько коротеньких, но важных рекомендаций: прежде чем читать, необходимо задернуть шторы, наполнить бокалы, включить что-нибудь огненное, драйвовое – да погромче – и... погнали!!!
Не прощаюсь ;-)
Люк Престон,
Барковски, Санта Моника
"В конце останется в живых только одна. Последняя девушка".
Старая хоррор-поговорка.
1988
Нэнси Синклер была как раз на полпути до точки назначения, когда на приборной панели ее автомобиля замигала лампочка датчика бензина. Девушка прищурилась, пытаясь разглядеть что-либо в грязном лобовом стекле, а затем в зеркале заднего вида. Сплошная темень.
- Вот уж попадос, - пробубнила Нэнси.
Шел 1988 год, и если и были времена, когда можно было девятнадцатилетней девушке застрять в полной глуши в полночь и чувствовать себя в относительной безопасности, то они определенно уже давно миновали. Бензин, как назло, заканчивался где-то посреди Седар-Спринг и Хэппидейлом, на дороге, у которой даже названия на карте не было. В народе ее называли Трассой Пропавших. Согласно преданиям, в шестидесятых несколько девушек пропали без вести именно на этом старом участке дороги. И, само собой разумеется, никого из жертв так и не нашли, и, естественно, никто из местных ничего не видел и не слышал.
Ходили разные истории: кто-то верил, что это дело рук одного серийного маньяка с окраины Хэппидейла, который похитил несчастных, а затем убил. Другие полагали, что бедолаги пали жертвами некоего жуткого сатанинского культа. Иные восприимчивые граждане даже считали, что на местности орудовала безбашенная семейка, наподобие той, что была наглядно показана в "Техасской Резне Бензопилой"[4]: живущая за городом и охотившаяся на заблудившихся приезжих, ненароком забредших в эти края туристов.
Но Нэнси считала себя разумным образованным человеком, который воспринимал все эти истории не иначе как провинциальные байки. Ровно до тех пор, пока она сама не оказалась на этой самой Трассе Пропавших с бензином почти на нуле и без малейшего понятия, как далеко находится ближайшая заправка. Но как бы девушка ни убеждала себя, что все те события из шестидесятых не больше, чем сказки, теперь уже́ сама не могла отделаться от навязчивой мысли, что дыма без огня не бывает и каждой в байке есть хотя бы частичка правды.
Нэнси нервно барабанила пальцами по рулевому колесу, пыталась высмотреть хоть что-либо в кромешной тьме и не прекращала верить, что произойдет чудо и этот кошмар закончится так же резко, как возник. Приблизительно так же, как надеется обезумевший от жажды путник в пустыне набрести если не на призрачный оазис, так хотя бы на родник. И... внезапно... чудо "свершилось"! Впереди забрезжил свет, и Нэнси невольно подалась вперед, поближе к лобовому стеклу, как будто это могло ускорить движение машины. Впереди прорисовывались неоновые лампочки, сливавшиеся в спасительное название: "Ремонт и Заправка у Патрика".
С огромным облегчением девушка припарковала мамин Шевроле Нова 1979 года у заправки и заглушила двигатель. Нэнси осмотрела из водительского окна разваливающуюся, полуубитую заправочную станцию. В поле зрения лишь грязные окна да пустые по́лки. Никаких признаков жизни.
Нэнси решила было, что заправка заброшена и собиралась уже попытаться завести двигатель, как увидела рядом с заправочным зданием очертание мужской фигуры, державшей что-то в руках. Девушка, несмотря на все усилия, не могла разглядеть, что это был за предмет. Нэнси наклонилась вперед в надежде рассмотреть его поближе. И тут незнакомец стремительно взмахнул руки вверх. В отблеске луны Нэнси отчетливо увидела сверкающее лезвие.
- О, нет-нет-нет, только не это, - Нэнси повернула ключ в зажигании, но раздался лишь щелчок, чертов двигатель не хотел заводиться. Еще одна попытка, еще одна... все безуспешно. За те мгновения, что Нэнси концентрировала взгляд на ключе, темная фигура с топором в руках приближалась к машине. Девушка тем временем делала все от нее зависящее в данной ситуации: кричала, выжимала педаль газа, чертыхалась, но ничто из вышеперечисленного не заставило двигатель завестись. Нэнси перевела полный отчаяния взор на незнакомца. Он приближался, и с каждым шагом внешний вид этого бугая наводил все больше и больше ужаса. Это был здоровенный двухметровый увалень с огромными ручищами, нечеловеческой, словно выдубленной кожей. И вот этот громила уже в каких-то шагах от машины, сравнивается с ближайшим фонарем, и Нэнси молится, чтобы все это были только глюки, и этот чел, если он и существует, совершенно нормальный, вся эта дичь, что мерещится – лишь плод моего испуганного воспаленного воображения. Ну, а в реале – вот подходит он, типа, такой, да: здоровячок, не первый красавчик на деревне, но во всем остальном оказывается, что это совершенно нормальный чувак, да, не писаный красавец, с кожей не то чтоб полный порядок, но вполне себе человеческая, и все такое, в общем, Вы поняли ход мысли.