— Это всё крайне важные новости, несомненно, но зачем вы рассказываете об этом мне? Почему бы не держать меня в неведении и страхе, как обычно?
— Скажем так, мы начали вам доверять.
— Он сдавленно рассмеялся. С горечью.
— Скажем так, вам даже необходимо об этом знать...
— ...для того, что вы собираетесь попросить меня сделать.
В Триесте он вообразил, что ему наконец-то удалось примкнуть к некоему мужскому братству, возможно, даже к Старой Верхней Адриатической Партии: опасные мечты, поскольку вскоре он стал достаточно благоразумен для того, чтобы понять, как мало может сказать по вопросу о том, куда его следует отсюда командировать. Да и на какой финал драмы он мог бы надеяться? Секция Иностранных Дел использовала его, очевидно, так же, как любой из бывших его клиентов. То же самое «теперь скажи это, теперь надень то, сделай это». Если это его судьба — всегда быть объектом чьего-то управления, почему было просто не вступить во Флот, любой флот, и поставить на этом точку?
Деррик Тейн, у которого здесь был оперативный псевдоним «Добрый Пастырь», вырывался сюда приблизительно раз в несколько месяцев, прибывал всегда вечером, в один и тот же номер в «Метрополе», который держали для него еще с тех времен, когда у него был псевдоним Buon Pastore, никогда не задерживался дольше, чем на ночь, а потом снова уезжал — в Семлин, очень часто — в Загреб, и в города на востоке, названия которых никогда не произносили вслух, не столько из осторожности, сколько из страха. На встречах с Киприаном он никогда не касался важных вопросов, если не считать определенным образом заряженного молчания, неловко растягивавшегося, когда они сидели и вместе пили среди красного плюша и золоченой бронзы. Киприан начал задаваться вопросом, не находил ли Тейн на самом деле для себя оправдания, чтобы повторять этот цикл прибытий, молчаний, обретений того, что он должен был считать контролем над собой, внезапных упаковок вещей на следующий день и отбытий. Это был показатель того, насколько далеко простиралась беззаботность Киприана — ему никогда не приходило в голову просто спросить у своего полевого супервайзера, что затевается. Когда возник вопрос Венеции, это просто застало его врасплох.
— Венеция.
— Разумный выбор для поста перехвата информации. Это исторически геополитический стык, с тех времен, когда она лежала на древнем перекрестке Западной и Восточной империй — как и в наши дни, хотя империи вокруг нее видоизменялись, присные Пророка ждут своего ужасного момента, защита присных Христа сейчас простирается до Вены и Санкт-Петербурга, более современные империи куда менее связаны с Богом, Пруссия слишком почитает военное величие, а Британия — свое собственное мифическое отражение, изо дня в день переворачивающееся в зеркалах далеких завоевания.
— Я разве спрашивал?
Вскоре они уютно, почти по-домашнему поселились в pensione в Санта-Кроче, в шаговой доступности железнодорожная станция и мост Местре, сейчас собрались за кухонным столом с бутылкой граппы и жестяной коробочкой оригинальных бисквитов. Какой-то сорт странного овечьего сыра из Кротоны. Снаружи шум паровых свистков.
Киприан узнал, что у Тейна был патент капитан-лейтенанта Флота, он докладывал в Департамент Военно-Морской Разведки Адмиралтейства. Здесь, в Венеции, ему было поручено, во всяком случае — официально, найти указанного в отчете вора секретных технических чертежей из грозных стен самого Арсенала: итальянский флот оказался под столь страшной угрозой разоблачения, что он счел почти невозможным даже узнать, что изображено на этих чертежах.
— Представить не могу, что на всех этих загадочных чертежах. Крейсеры, фрегаты, всё, как обычно, подводные лодки и эсминцы, торпеды, миноносцы, противолодочные корабли, миниатюрные субмарины, которые можно перевозить на броненосцах и запускать с носа корабля, словно они сами — торпеды.
— Я думал, весь этот подводный бизнес осуществляется в Специи, на заводе «Сан-Бартоломео», — сказал Киприан.
— Довольно тяжелая работа, — сердито сверкнул глазами Тейн.
Это был больной вопрос. Не раз он обращался в офис в Специи, созданный с единственной целью введения в заблуждение иностранцев, особенно таких как Тейн, который мог с таким же успехом носить рекламный щит человека-сэндвича с надписью «шпион».
— Лодки, о которых все знают, — пробормотал он. — Класс «Глауко» и его альтернативы, конечно. Но эти другие — в некотором роде нестандартные...
Мы из будущего знаем, что обсуждаемая единица вооружения — зловещая «Силуро Дирижибле а Лента Корса» или Тихоходная Управляемая Торпеда.
— Что делает ее особенно вредоносной, — признался Тейн, едва не раздуваясь от гордости, когда в конце концов, после невероятных усилий, ему удалось получить ускользающую общую информацию, — от ее экипажа не требуется совсем никакой храбрости, только вкрадчивость, которая ассоциируется с итальянским характером.
— О, это большой миф, — сегодня Киприан, кажется, искал аргументы. — Они непосредственны, как дети.
— Действительно. Большинство детей, с которыми вы знакомы, максимально испорчены, насколько они на самом деле «непосредственны»?
— Больше ходите, и увидите.
— Что не пришло на ум Королевскому Флоту Италии, — продолжил Тейн, — так это наблюдение сверху. Мы знаем, что у русских есть программа «Вознаб», или «воздушное наблюдение», воздушная разведка — уже много лет их аэростаты и дирижабли оснащены неким усовершенствованным маскирующим устройством, имитирующим небо, так что зачастую их невозможно увидеть, даже если знаешь, что они там, вверху. У них передовые базы в Сербии, меньше часа лету отсюда, вероятно, два час до Специи. Некоторые аэроснимки время от времени выдают Риальто.
Однажды Тейн пришел, погруженный в свои мысли.
— Ваши друзья Миша и Гриша скрылись в норе...
— Если бы представлял, где. Если честно, нет, никаких зацепок, мне очень жаль...
— Давайте немного подумаем. Начнем с Вены — могли они остаться там?
— Да, а равно, как вы понимаете, и нет. Миша любил этот город, Гриша его ненавидел. Если у них началась потасовка, один из них мог с легкостью сесть на поезд.
— Вы имеете в виду Гришу.
— Миша, думаю, был знаком с радостями импульсивных поступков... Но, послушайте, Деррик, ваши люди ведь следят за поездами, разве нет?
— Если не учитывать один маленький, но беспокоящий пробел в нашей...эмм, предварительной информации.
— О боже.
— Киприан, они могут захотеть, чтобы вы ненадолго вернулись на Меттернихштрассе.
Сквозь ресницы Киприан посмотрел по сторонам тем взглядом, который, как известно, вызывал желание абсолютно у всех — следует признать, как минимум одно предложение вступить в брак в Эшби-де-ла-Зуш, Лестершир.
— А вы где меня хотите, Деррик?
Наконец-то глупый вопрос, которого Деррик Тейн не выдержал. То, что задумывалось как юмористический шлепок по щеке, оказалось, несомненно, сначала лаской, а потом азартный смех Киприана спровоцировал довольно резкий хлопок. В следующее мгновение Тейн больно схватил его за волосы, и они начали целоваться, вовсе не так, как можно было бы ожидать от англичан, если бы те целовались, а как иностранцы, безрассудно. Достаточно слюны впиталось в воротничок Киприана. Эрегированные члены повсюду. Чары Венеции тех дней, как говорится.
— Я бы не выбрал этот сценарий, — проворчал Тейн некоторое время спустя, привыкая к различным трениям.
— Как-то слишком поздно говорить это сейчас, нет?
— Это кладет тебя совсем на другую полочку.
Киприан уже был настроен скептически.
— О, конечно, я не буду единственным.
— Понимаешь, человек пытается этого избежать, по возможности.
— «Этого». О, Деррик...
Едва не плача.
— Не теряй от меня голову сейчас, когда тебе нужно всё твое остроумие, если я не слишком многого прошу.
Словно лепестки бездумного желания, эти дурманящие дни в Лагуне начали сворачиваться, терять аромат и один за другим опадать на невзрачную столешницу повседневности, Тейн полуизобрел местного тайного агента «Дзанни», для улаживания выдуманных кризисов которого он начал находить кратковременные, но всегда благоприятные возможности выйти из дома, даже несмотря на то, что выходить нужно было на людные улицы, calli, Венеции. Погружение в итальянскую мобильность каким-то образом успокаивало его, проясняло его мысли, как сигары «Партагас» в подходящий момент. Выполнение задания Морской Разведки в этом городе масок на самом деле скрывало более глубокий проект. «Дзанни» — одно из кодовых имен его контактного лица, владельца небольшой фабрики велосипедов в Терраферме, на которой недавно начали проектировать и выпускать еще и мотоциклы. Когда войска наконец начнут перемещаться по Европе в значительных количествах, это поможет поддерживать поток информации. Телеграфные и кабельные линии можно перерезать. Беспроводная связь слишком уязвима для влияний Эфира. Единственным безопасным способом, как казалось Тейну, была передача информации с помощью небольшого международного экипажа мотоциклистов, достаточно быстрого и ловкого для того, чтобы опережать события.
— Отряд будет называться ООНП, то есть «Оперативный Отряд Наблюдения и Преследования».
— «Наблюдения», — Киприан был в некотором замешательстве, он никогда прежде не слышал этот термин.
— Нужно следовать за объектом, как тень, — объяснил Тейн.
— Необходимо стать практически...проекцией.
— Если угодно.
— Так близко, что фактически начинаешь терять себя...
— Вам ведь такое нравится, не так ли, отказ от «эго», что-то вроде того.
— Деррик, я даже на лошади ездить не умею.
— Разве ты не понимаешь, что мы пытаемся спасти твою жизнь? Благодаря этому, что бы ни случилось, куда бы тебя ни направили, ты будешь на расстоянии всего нескольких часов от нейтральной территории.