— Черные, как ночь, — шепнула я, думая о бездонных дырах глаз Дамиена.
Феникс кивнул.
— Они становятся такими, когда Охотник осознает свою природу. Потому мне приходилось ждать, пока они не сделают ход. Приходилось скрываться, иначе я потеряю свое единственное преимущество — элемент неожиданности.
Я покачала головой.
— Это не может быть правдой. Не верю. Почему я? Во мне нет ничего особенного… — голос застрял в моем горле, слезы выступили на глазах. — С-скажи правду, почему Дамиен пытался меня пристрелить?
Феникс нахмурился.
— Дамиен? Под таким именем он сейчас ходит? — он фыркнул и сухо рассмеялся. — Что ж, он пытался пристрелить не тебя. Он пытался убить меня.
Я потрясенно моргнула.
— Тебя! Почему?
— Потому что я — твой Защитник Души.
Я смотрела на Феникса, раскрыв рот, не понимая.
— Не пойми превратно, Дамиен хочет тебе смерти. Но не от пули, — Феникс откусил батончик. — Это ничего не решит. Это только оттянет ритуальное жертвоприношение в другую жизнь.
Я сделала глоток воды, чтобы смочить пересохший рот.
— Не понимаю.
Феникс доел и повернулся ко мне.
— Воплощенные не могут просто тебя убить, — объяснил он. — Им нужно исполнить церемонию жертвоприношения, древний и жуткий ритуал, чтобы потушить твою душу навеки.
— Ритуальное жертвоприношение? — прошептала я, думая о нефритовом ноже и нападении Дамиена на меня в парке, и заплакала.
Феникс опустил ладонь на мою, посмотрел на меня сапфировыми глазами. В них искрились звезды.
— Не переживай, Дженна. Я — твой Защитник Души, и моя миссия — защищать тебя, скрывать от Охотников на души.
Я хотела верить ему. Даже надеяться. Я представила себя в его объятиях, защищенную ото всей опасности. А потом отдернула руку. Конечно, я боялась Дамиена и его Охотников, но я должна была бояться и этого парня, его фантастических историй о перерождающихся душах и прошлых жизнях. Он вел себя заботливо, был сильным и храбрым — но что я знала о нем? Он явно был бездомным, может, еще и психом.
Я опустила бутылку с водой и встала с кровати.
— Не обижайся, но это все немного… безумно. Думаю, мне лучше пойти домой.
Феникс тоже встал, преградил путь к двери.
— Понимаю, звучит невероятно. У меня часто возникают проблемы с убеждением тебя. Ты редко помнишь свои прошлые жизни… Думаю, это способ скрыть тебя. Обезопасить. Если ты не знаешь, то и Воплощенные не сразу тебя заметят.
— Я хочу уйти сейчас же! — заявила я, его слова становились все бредовее.
— Выслушай меня, — попросил Феникс, вытянув руки, мешая мне сбежать. — У тебя хоть раз были сны, такие яркие, что казалось, что ты пережила их? Или такое сильное дежавю, словно ты уже была в каком-то месте раньше?
Я скрывала эмоции на лице, но странный случай с Великой французской революцией по время домашнего задания тут же всплыл в голове. Феникс заметил, что я помедлила, и ухватился за это.
— Ты знаешь или умеешь то, чему тебя никто не учил, Дженна?
Я сглотнула, в горле словно были камни. В школе я часто знала факты до того, как учительница по истории говорила о них, и я порой даже исправляла ее. И я как-то раз попробовала стрелять из лука — я не держала его в руках до этого, но все стрелы, которые я посылала, попадали в яблочко. Инструктор сказал, что у меня был талант, а мы с подругами решили, что это была простая удача. Но навык из прошлой жизни? Это было нелепо!
Феникс приблизился, опустил ладони на мои плечи и заглянул в мои глаза.
— Ты узнаешь лица незнакомцев? Ощущаешь древнюю связь, словно старые друзья воссоединились?
Искренность сияла в его глазах, и это было знакомо, но и пугало тем, что это было знакомо.
— Это отголоски твоих прошлых жизней, — объяснил он. — Перерождений твоей души. Проблески, как их зовут Первые Предки.
Я вспомнила странное видение, какое было, когда он взял меня впервые за руку. Казалось, мой мир рушился вокруг меня, и хоть я отрицала его слова, правда из них была в моем сердце. В моей душе.
— Пропусти меня! — завопила я.
— Я докажу тебе, — Феникс вытащил старый металлический потрепанный ящик из-под своей койки. — Опусти ладони на это.
— Что это? — с опаской спросила я.
— Аптечка. Аптечка первой помощи, с которой ты помогала мне во время «Блица». Пробный камень.
Я, хоть и относилась с недоверием, опустилась на колени рядом с ящиком. Я хотела доказать, что все его слова были ложью — ради его и моего здравого разума. Я опустила ладони на крышку, и…
Лампы замерцали сверху. Раздался громкий гул. Пыль сыпалась с потолка. Снова гул, и свет погас. Крики и скуление зазвучали в туннеле. Сирена выла во тьме. Едкий запах гари появился в воздухе. Загорелись газовые лампы, и стало видно бледные испуганные лица, женщины и дети смотрели на потолок в ужасе.
— Шрапнель вонзилась глубоко. Бинты остались? — спросил юный солдат с акцентом из восточного Лондона. Его вытянутое лицо было бледным от шока, но голубые глаза ярко сияли, он стиснул зубы от боли.
Я посмотрела на металлический ящик в своих руках, теперь новый, без вмятин, а потом на юношу, который лежал на койке. Я тут же узнала его, хотя его лицо и акцент были другими, как и имя… Гарри. На его правой ноге была кровавая рана. Рядом с ним на койке лежал другой бедный солдат, стонал и держался за руку.
Кивнув Гарри, я опустила аптечку, открыла ее и вытащила чистые бинты. Еще бомба взорвалась сверху. Бункер дрожал от взрыва, кирпичи разбивались вокруг, падали на меня. Я закричала…
— Что ты со мной сделал? — завопила я, убирая руки с ящика, словно он горел. Растерянная, ощущая тошноту, я посмотрела возмущенно на Феникса. Свет в туннеле вернулся, лампы горели ярко и резко. Взрывы и крики тоже пропали. Мы были одни в туннеле, койки были пустыми.
Феникс победно улыбнулся.
— Ты ощутила связь, увидела прошлую жизнь, да?
Я замотала головой, отрицая все, даже то, что знала.
— Нет… я не знаю… то, что я видела… — я увидела бутылку воды на полу у кровати. — Ты что-то добавил мне в воду, да?
— НЕТ! — возразил Феникс, схватил меня за руку. — Ты должна мне поверить. Твоя душа зависит от этого.
Я пыталась вырваться, но он не отпускал, а я боялась за свою жизнь. Я схватила банку горошка из его припасов и изо всех сил замахнулась в сторону его головы. Металлический край попал по его виску, и он рухнул на пол, оглушенный. Я вскочила на ноги и устремилась к двери, захлопнула ее за собой и побежала по спиральной лестнице.
Пока я бежала, я слышала, как Феникс кричал за мной:
— Дженна, вернись! Воплощенные знают, кто ты!
Но я не остановилась. Не осмелилась.
Его отчаянный голос преследовал меня на лестнице:
— Они не перестанут охотиться на тебя, Дженна. Ни сейчас. Ни когда-нибудь потом!
11
— Четверых человек убили, многие пострадали, когда грузовик въехал на рынок Клэпхэм этим утром, — сообщил серьезный голос, когда я открыла дверь дома и тихо прошла в коридор. Я слышала новости со своего места. — Женщина за двадцать остается в критическом состоянии после выстрела из пистолета в грудь. Полиция считает, что оба случая связаны, и они относятся к ситуации, как к террористической атаке, хотя ни одна организация еще не призналась в причастности. Уже были совершены три атаки, и как минимум троих подозреваемых проверяют на связь с атаками…
Я вошла в гостиную, на экране телевизора показывали фотографии троих человек. В двоих я узнала бандитов, которые пытались похитить меня. Женщина могла быть водителем грузовика. Дамиена среди них не было. Увидев меня на пороге, мама вскочила с дивана, ее тушь размазалась, гора смятых платков лежала на кофейном столике.
— Дженна! — завопила она, подбежала и поцеловала меня в лоб и щеки почти с отчаянным пылом. А потом она отодвинулась и посмотрела на меня мокрыми от слез глазами. — Мы с ума сходили, переживая за тебя. Из школы позвонили и сказали, что ты не пришла на тест утром. А потом мы увидели новости о нападении и боялись худшего… — мама разрыдалась.
Папа стоял за ней, смотрел на меня, и гнев, облегчение и радость боролись на его лице, которое казалось морщинистым, как старая кожа. Он словно постарел на двадцать лет с завтрака.
— Где ты была все это время? — сказал он.
— Я… — но слов не было. Я почему-то не хотела — не могла — говорить родителям о Фениксе. Почему-то хотелось защищать его и его существование. И я не хотела упоминать неудавшееся похищение. Пока что. Они уже были напуганы, и им не нужно было добавлять тревоги. — Я пряталась, — ответила я, решив придерживаться правды, насколько я могла. — После нападения я была так напугана. Я не знала, что делать. Потеряла счет времени…
— Почему ты не позвонила? — спросил папа. — Потому мы дали тебе телефон! Я отправил тебе кучу сообщений!
Я вяло пожала плечами.
— Я выронила рюкзак, пока бежала… простите, я потеряла телефон… я не хотела вас расстроить…
Мама обняла меня так крепко, что я боялась, что она никогда не отпустит.
— Мы на тебя не злимся, Дженна… Просто мы очень-очень переживали. Мы думали, что ты… — ее голос оборвался, она снова всхлипнула.
Новости уже перешли к следующей теме:
— У Тауэрского моста полиция расследует второй случай, который тоже связывают с нападением этим утром с грузовиком в Клэпхэме, — рассказывала репортер. За ней была фотография плавучего крана, достающего желтый мотоцикл доставки из реки. — После этого была гонка на большой скорости из четырех мотоциклов, мотоциклист с пассажиром перепрыгнул Тауэрский мост, пока он открывался, — репортер потрясенно приподняла бровь, на экране показали съемку телефоном в дрожащей руке, как мотоцикл летел между двух частей моста.
Я потрясенно смотрела на трюк. Его увидели с берега реки, мотоцикл и два человека на нем летели над растущей брешью, холодные воды Темзы были в сотне футов внизу. Было ясно, что Феникс сотворил чудо!
— Второй мотоцикл пытался преследовать, — продолжила репортер, — но не смог повторить такой прыжок и рухнул в Темзу. Несмотря на страхи, что мотоциклист утонул, юношу позже заметили вылезающим из реки возле Верфи Батлера. Он покинул сцену бегом и на своих ногах…