Я принялся объяснять, как пользоваться столь сложным сантехническим устройством. Гостья закончила осмотр, понимающие кивнула и провела пальцем по шортикам, чуть ниже пупка.
Там точно не было никакого шва, змейки и пуговиц, но клапан тут же раскрылся, открывая промежность. Такую же гладкую и блестящую, как остальное тело. Ни единого волоска, а чуть ниже лобка...
Непроизвольно отвел взгляд, хотя в мозгу как на фотографии запечатлелся слегка выступающий бугорок, чуть ниже которого...
Выскочил да дверь и прикрыл ее. За тонкой перегородкой послышался шум журчащей воды, а затем «плюх-плюх-плюх»...
Выскочив на кухню, перевёл дух.
– Ну что, объяснил? – съязвил Коля. – Ты бы лучше показал, как пользоваться. А заодно, как жопу вытирать. Вдруг у них там, на Занзибарщине, туалетной бумаги не придумали ещё? Хотя ей все равно, пожалуй. У нее один черт жопа коричневая. Дыши давай, не нервничай. А лучше, давай выпьем за сообразительность. Вдруг сама сообразит.
Мы выпили по пятьдесят, а потом ещё по пятьдесят. И тут хлопнула дверца, и это чудо вышло в коридорчик. Что интересно, на комезике опять не было ни единого шва. Интересно, сообразила, как пользоваться туалетной бумагой? Не уверен, она как-то подозрительно обнюхивала пальцы.
В деле гигиены лучше не рисковать. Так что подхватился и со словами «А руки лучше помыть в ванной!» вскочил и открыл соседнюю дверку. Протиснулся внутрь и открыл кран в рукомойнике. Заодно указывая на мыло. А потом на полотенце, висящее на дверце.
Высоченная негра (или все таки мулатка? Черты лица-то совершенно не негритянские, без толстенных, вывернутых губ и приплюснутого носа) прошла чуть не впритирку ко мне и начала намыливать руки, с интересом оглядываясь по сторонам.
А чего тут оглядывать? Нормальная ванная. Над умывальником шкафчик с зеркалом на дверце. Рядом, с одной стороны, стиральная машина-автомат. С другой ванна. Почти новая, акриловая. Клеенка на направляющей, чтобы душ не брызгался, когда моешься. На полу резиновый противоскользящий коврик...
– Погоди, ты же, наверное, помыться хочешь? – вдруг догадался я. – Так забирайся в ванну! Вот рычажок. Влево – холодная вода, вправо горячая, вверх-вниз напор регулируется. А чтобы на душ переключить вот эту пипку поворачиваешь, до упора. Чтобы ванну набрать, вот тут поворачиваешь, сток закрывается.
Она слушала заинтересованно. И, кажется, даже понимала.
– А комбезик свой, – продолжил я, помогая себе жестами, – можно в машину засунуть. Чтобы и его простирнуть. Включаешь вот этот режим...
Обернувшись на шорох сзади, осекся. О чем это я сейчас говорил? Кажется, вот об этом комбинезоне, который она, стоя чуть ли не вплотную ко мне, сейчас снимала. Просто провела пальцем по ткани, от груди до бедра, и он раскрылся. Весь. Полностью.
Я такое только раз видел, в фильме американском, про стриптизерок. Там тоже платье одним движением снимали. Но в фильме на девушке остались микроскопические, но трусики. И какие-то блямбочки, прикрывающие соски. Тут ничего подобного не было. Девчонка была совершенно голая. Груди задорно торчали, посреди крупных тёмных ареол выделялись розовые соски. Которые, почувствовав свежий воздух, начали набухать и твердеть. А у меня автоматически начал твердеть и оттопыривать штаны...
Она терпеливо стояла, протягивая мне тряпочку беловато-серого цвета, в которую превратился её комбезик.
Автоматически взял его, засунул в дверцу стиралки и включил режим «А». Самый длинный, с многократным ополаскиванием и отжимом. И, кажется, даже смог прокомментировать свои действия, почти не изменившимся голосом. Затем, собравшись с духом, обернулся. Красотка, слава Богу, уже отвернулась и даже забралась в ванну, повернувшись ко мне боком, в три четверти оборота. Спина тоже смотрелась неплохо. Особенно нижняя её часть, из которой начинаются ноги. Тем более что когда она поднялась в ванную (а ещё учитывая сумасшедшую длину ног), призывные полушария находились практически на уровне моего взгляда. А уж когда она поставила левую ногу на бортик ванны, для устойчивости, да ещё и наклонилась, чтобы рассмотреть поближе работу хитрой механики смесителя... Я понял, что настал мой последний час. И не суждено умереть от инсульта, при виде этих стройных бедер, этих округлых ягодиц, этой розовой ложбинки, окруженной коричневыми половыми губами, этих нависающих надо мной упругих грудей с набухшими сосками…
Наверное, от кровоизлияния в мозг меня спасло только то, что практически вся кровь отлила от верхней головы к нижней. И в область мошонки. Даже ноги подкосились, пришлось опереться о стенку, прислонившись к холодному кафелю.
Похоже, мозг на какое-то время все же отключил все органы чувств, кроме зрения. Потому, что до меня не сразу дошёл смысл вопроса:
– Вода, можно, сколько?
Это что, она меня спрашивает, как долго можно мыться или сколько можно потратить воды? Ну да, она же точно из Африки, там с водой напряжёнка. Или из Японии, там по счетчику за каждый литр такие суммы дерут, что легче лета дождаться, чем горячую воду включать.
– Да что ты, что ты! – замахал руками, пытаясь сосредоточить стремящийся скользнуть ниже взгляд на её лице. – Трать сколько хочешь, набирай полную ванну, не переживай! Все бесплатно!
Ну, ещё бы! Если за такой сеанс стриптиза потребуется оплатить все расходы водоканала за год всему дому, это все равно будет того стоить!
Чертовка осторожно сдвинула рычаг переключения, подбирая температуру, затем переключилась на душ и несмело добавила напор, вопросительного глянув на меня. Оставалось утвердительно замахать головой и руками, в смысле «жми на всю катушку, не стеснялся». И она, даже зажмурившись от страха, подняла рычаг вверх до упора. На меня она при этом вообще не обращала внимания. Так что мои топорщащиеся спереди и резко ставшие тесными в паху штаны её совершенно не смущали. Это ещё хорошо, что на мне трусы типа «семейные». Были бы какие-нибудь модные (как они там называются? То ли «хипсы», то ли «слипсы»), вообще бы капец настал.
– Ну, отмокай, – сказал я в полголоса, задернул дрожащей рукой клееночку и на подгибающихся ногах вышел из ванной в коридорчик. Где без сил опустился на пол.
– Ну, как она там? – спросил Коля.
– Моется, – отозвался я.
– В ванной?
– Под душем.
– Голая?
– Нет, я ей фуфайку выдал, – огрызнулся я, приходя в себя. – Конечно, голая! Как ещё люди моются!
– А ты спинку ей потерпеть не предложил? Ей же, бедолаге, неудобно самой спину тереть! – и он захихикал.
– Да пошёл ты, – отмахнулся я, и вдруг понял, что приятель в чем-то прав. Ведь то, с каким восторгом она смотрела на льющуюся из душа воду, означает: она такого никогда не видела. Значит, вполне возможно, даже не догадывается, как пользоваться мочалкой.
А то, что она голая, так что с того? Вон, в диких племенах они все время голые ходят. И бабы, и мужики. А в той же Германии, говорят, бани для мужчин и женщин общие. Значит, буду считать, что мы на диком острове Германии, и нет ничего особенного в том, чтобы потерпеть мочалкой хорошему человеку... ну, разные места. Особенно труднодоступные. И по этой причине мало исследованные.
Решительно поднялся и направился в гостиную. Там, в шифоньере, среди прочих разных бесполезных мелочей, лежала подаренная внучкой мочалка. В форме рукавички из тонкой материи. Которой очень удобно намыливаться. Как будто не трешь загрязненное место, а аккуратно поглаживаешь, ощущая каждую выпуклость и выемку тела.
Ни разу ей не пользовался. А теперь, как знал, пригодится.
– Ну как, нравится? – спросил я через клеенку, приоткрыв дверь в ванную.
– Хорошо, – донеслось оттуда.
- Я помогу, – набрался я наглости. – Намылить спину. Чтобы чисто. Мочалка!
И отодвинул клееночку, выставив перед собой, вроде щита, ту самую рукавичку.
Подсознательно я ожидал, что меня встретит рассерженный визг, и эта самая мочалка полетит мне в морду. Но ничего такого не произошло. Непонятная Аунали сидела в ванной, куда уже начала набираться вода, подставляя лицо падающим струям и прикрыв глаза.
Я ещё раз окинул взглядом фигурку. Нет, определённо хороша! Хотя и худовата. Но ничего, на хороших харчах откормим! Может, и грудь больше станет.
Но я сюда не сиськи рассматривать пришёл. Точнее, не только сиськи. Набрал в ладошку из дозатора жидкого мыла и, собравшись с духом, провёл ладонью по короткому ежику стриженых волос. А затем начал обеими руками мыть ей голову, стараясь не опускать взгляд ниже.
Потом снял лейку душа с крепления и смыл мыльную пену. Вода, и правда, потекла серая. Затем надел на руку мочалку, выдавил на неё порцию мыла, и скомандовал «А теперь привстань!»
Она начала подниматься. Я остановил движение, развернул чернушку к себе спиной и усадил на край ванной. Потом, уже осмелев, взял за плечо. Чуть наклонил ее вперёд и начал круговыми, «массажными» движениями намыливать спину.
Спина была узкая, с проступающими позвонками, но рельефно проработанными мышцами. И очень чувствительная, отзывающаяся на каждое прикосновение. Почти как кошка. Наверное, если постараться, она ещё и мурлыкать начнёт.
Закончив со спиной, перешёл чуть ниже. Она почувствовала и немного приподнялась, слегка выпячивая зад.
Просто для того, чтобы удобнее было намыливать нижнюю часть ягодиц. А не то, о чем вы подумали. Но и то, о чем вы подумали, можно было легко рассмотреть, если слегка наклониться.
Закончив работу (что было, признаюсь, непросто), я слегка подтолкнул её за бедра, усадив обратно в ванну. Затем чуть отступил назад, снова намылил рукавичку и начал намыливать ей руки. Сперва левую, ближнюю ко мне. Затем правую, чуть развернув девушку к себе лицом.
Руки были тонкие, косточки казались хрупкими, но мышцы были на удивление плотными. Чувствовалось, что худоба вызвана не изнуряющими диетами, а создана направленными тренировками. Так что не факт, что мы с Колей ошиблись, когда зубоскалили насчёт «боевой амазонки».