Тонкий слой пота проступил на мне при его словах. Я не сомневалась, что он исполнит свою угрозу. В этом я доверяла ему безоговорочно.
— Зачем ты это делаешь? — спросила я тихим голосом.
Он сжал челюсти, а его серые глаза потемнели от каких-то непонятных эмоций. Он возвышался надо мной, его большие и рельефные мышцы выступали под серой футболкой. Свободные джинсы практически спадали с бёдер, скрывая толстые кожаные ботинки. Кожа у него была загорелая и безупречная, а челюсть такая гладкая, что я подумала, может ли он вообще отрастить бороду.
Он был огромным противоречием после сексуальной неряшливости братьев Паркер с их худыми, удлинёнными телами и плоскими животами. Да, они были мускулистыми и великолепными, но выглядело это практически прямой противоположностью красивой внешности Кейна. И самым очевидным отличием было тепло и безопасность, как свет, исходившие от каждого брата Паркера.
Кейн был холодной, отстранённой жестокостью. В нём не было ни тепла, ни безопасности, и никакой надежды.
Он не ответил на мой вопрос, просто прошёл мимо, ожидая, что я последую за ним.
— Ты должна оставаться рядом со мной. Всё время.
Я повиновалась, но только из-за его предыдущей угрозы в адрес Хендрикса, Вона и Нельсона. Мы пошли в сторону города, оставив школу позади. Дороги здесь были в хорошем состоянии, но по ним не ездили ни легковые, ни грузовые автомобили.
Повсюду толпились люди. Я видела людей, работающих в магазинах, и людей, входящих и выходящих из них. Мужчины и женщины стояли в очереди за чем-то вроде стола с продовольственными пайками. Дети играли на улицах с футбольными мячами и скакалками. Они были цивилизованным обществом и однозначно не жили в страхе перед угрозой Пожирателей.
Хотя это могло иметь какое-то отношение к вооружённым людям, стоящим на каждом углу и крыше.
Кейн указал на крышу ближайшего здания и предупредил:
— Если ты попытаешься бежать, Риган, они тебя застрелят.
Я презирала то, как он произносил моё имя, как оно слетало с его языка с интимной фамильярностью.
— Угроза моим друзьям была достаточно ясна, Кейн, — выплюнула я.
С довольным видом он пояснил:
— У нас есть люди везде, по всему городу и по всем окрестным лесам. Мы живём здесь в относительной тишине и покое, потому что уничтожаем угрозу зомби ещё до того, как они до нас доберутся. Наши люди живут в домах и являются цивилизованным обществом. Мой отец отвоёвывает для нас эту страну. Каждый день мы расчищаем всё больше земель, требуем всё больше собственности для человечества.
Некоторые аспекты этого места казались мне правильными, хорошими. Но было ощущение, что всё, к чему прикасались эти люди и что они делали своим, было искажено каким-то злом. Проблему с зомби необходимо решать раз и навсегда, а не выставлять на всеобщее обозрение, как жуткий трофей, втягивая их в центр чего-то, что может быть хорошим.
И всё же у меня были вопросы.
— Вы пользуетесь валютой?
Кейн покачал головой.
— Мы меняем труд на предметы первой необходимости. Работа приносит тебе кредиты, кредиты покупают всё, что тебе нужно или чего ты хочешь. Чем больше ты работаешь, тем больше всего у тебя есть. То же самое касается и жилья. Работа, которую ты выбираешь, определяет вид жилья, которым ты владеешь. Это определяет твой статус в сообществе и то, какое влияние ты имеешь на собраниях.
Мы шли по идиллическому тротуару, по обеим сторонам которого возвышались причудливые магазинчики. Люди улыбались и тепло приветствовали Кейна, а он отвечал на всё кивком головы или лёгкой улыбкой. Его рука на моей пояснице вела меня вперёд, и я чувствовала тепло его руки до самого позвоночника.
Женщины смотрели на меня с любопытством, а мужчины с жадностью, в то время как Кейн уделял мне всё своё внимание. Он отмахивался от тех, кто искал его для разговора, и игнорировал тех, кого мог, не будучи явно грубым. Но среди всех людей, мимо которых мы проходили, я ни разу не встретила девушку моего возраста. Все были старше или моложе. Не существовало сообщества двадцатилетних девушек — примерно того же возраста, что и Кейн.
Это осознание было тревожным по нескольким причинам, прежде всего из-за понимания его интереса ко мне. Чёрт возьми.
— Что находится на вершине пищевой цепи?
— Я не понимаю, о чём ты, — улыбнулся он.
— Лучшая работа, что это? Кому достаются лучшие дома? Больше всего еды? Больше всего голосов?
— Моему отцу, — он ухмыльнулся, как будто рассказывал анекдот.
— А потом?
— Солдатам, — он немного протрезвел, когда понял, что не очаровывает меня. — Любой, кто патрулирует, получает всё самое лучшее. Мы рискуем жизнью ради сохранения мира.
— Ну, тогда я хочу быть именно солдатом, — решительно заявила я.
В основном, я проверяла почву.
Он повёл меня мимо магазинов в жилой район. Огромные деревья возвышались над нами и создавали навес над тихой улицей. Некоторые дома были явно заняты, а некоторые пусты. Но я не могла спорить с тем фактом, что люди, в самом деле, выглядели счастливыми. Они выглядели так, словно чувствовали себя в безопасности.
— Ты не можешь быть солдатом, Риган, — объяснил он. — Только наши мужчины заполняют эти ниши.
— А женщины по-прежнему зависят от их защиты и обильных поставок? Я забыла, что вы владеете женщинами, они скорее собственность, чем люди, верно?
— Это не обязательно так.
Мы остановились перед двухэтажным белым домом с чёрными ставнями. Широкое крыльцо огибало фасад дома и исчезало за углом. К дому вела причудливая дорожка, а двор с позеленевшей весенней травой был широким и ухоженным. Я посмотрела на дом, явно самый большой в этом районе, и поняла, что это был дом Кейна.
— Но это так, — возразила я. — Это твой дом. Я твой паёк?
Он повернулся так, что мы оказались лицом друг к другу, и прошептал:
— Приз. Ты мой приз.
Я покачала головой, слёзы защипали мне глаза.
— Ты сошёл с ума, если думаешь, что я когда-нибудь соглашусь на это.
Его глаза не отрывались от моих, и мы вели безмолвное противостояние. Там, где он был хладнокровен и уверен, я была страхом и ненавистью.
Он первым отвёл взгляд и потянулся к моей руке. Сжав её мягко, но твёрдо, он потянул меня вверх по дорожке и лестнице, и открыл входную дверь. Мы шли по его уютному жилому пространству, хотя внутри было немного холодно и темно. Он обошёл комнату, зажигая свечи, а затем развёл огонь в огромном камине в гостиной.
Дом был со вкусом и уютно обставлен. Предметы мебели высокого класса в хорошем состоянии, чувствовалось подавляющее присутствие семьи. Я не могла перестать думать о том, что случилось с семьёй, которая жила здесь до того, как Кейн взял власть.
Были ли они убиты в первых атаках?
Они были вынуждены покинуть свой дом, когда отец Кейна пришёл к власти?
Неужели Кейн хладнокровно убил их, когда они отказались?
— Тебе будет легче, если ты перестанешь сопротивляться, — тихо сказал он, стоя у камина.
— Я не буду спать с тобой, — твёрдо заявила я.
Я даже не могла найти страх, который мучил меня весь день. Да, где-то внутри меня зрела паника и ужас, но в основном я ощущала стальную непреклонность. Я чувствовала решимость.
Он не прикоснётся к моему телу. Он не приблизится ко мне.
И, к моему огорчению, он расплылся в первой искренней улыбке, которую я от него увидела. Это было ошеломляюще. Он был ошеломляющим. Исчезли холодное безразличие и обаяние серийного убийцы, а на его месте появилось тепло и привязанность, которые, казалось, ослепляли его харизмой.
— Никто и не говорил, что ты должна, — рассмеялся он. — Ты можешь перестать считать меня чудовищем, Риган. Я не чудовище.
— Тогда отпусти меня, — возразила я.
Он покачал головой, теряя свою заразительную улыбку.
— Я этого не сделаю.
— Почему нет?
— Я не отпущу тебя, — выдохнул он.
Мою кожу покалывало от нависшего предчувствия, а глаза заслезились от паники.
— Ты идеально подходишь мне. И теперь ты моя. Я не потеряю тебя.
— Ты даже не знаешь меня, — заметила я. — Я бешеная сука.
Он пожал плечами.
— Из меня выйдет ужасная жена... эм, партнёр, эм, имущество. Я никогда не буду покорной, никогда не перестану бороться с тобой.
— Ты слишком торопишься с выводами, — предостерёг он меня с излишней весёлостью. — Разве ты не хочешь устроиться, прежде чем приказывать мне держаться подальше?
— Нет. Я хочу, чтобы сегодня же ты ушёл из моей жизни.
— Этого не произойдёт, — возразил он. — Это лучшее, что могло с тобой случиться. Перестань смотреть на это как на трагедию и признай свою удачу.
— А мои друзья?
— Будут в безопасности и о них позаботятся, пока ты будешь помнить своё место.
Я горько рассмеялась.
— А если я этого не сделаю?
Выражение его лица стало каменным.
— Лучше не выясняй.
Стук в дверь заставил нас обоих обернуться. Он нетерпеливо вздохнул, но небрежно пошёл открывать. Я воспользовалась временем, чтобы осмотреть его дом, найти способ сбежать, найти оружие, чтобы ранить его.
Все окна были зарешечены, чего я сначала не заметила. А задняя дверь, ведущая в кухню, была заперта изнутри на висячий замок. Выйти из этого дома было невозможно, во всяком случае, нелегко.
Мне было интересно, как выглядит второй этаж, но у меня не было ни малейшего желания оказаться там, наверху, где находятся спальни. Хотя, сказать в его защиту, я не чувствовала от него вибраций "насильника". Возможно, это было наивно с моей стороны, но так оно и было.
Он был отстранённым, далёким и пугающим. Но он не применял силу. Его прикосновения были несколько... нежными, и он уговаривал и манипулировал мной с мягкими угрозами и настойчивостью. Если не считать того раза, когда он приставил пистолет к моей голове, он действительно вёл себя как джентльмен.
Я содрогнулась от отвращения к этим чувствам. Он также был похитителем, тираном и отчаянным человеком, если чувствовал, что должен украсть для себя женщину.