Замечательный сериал "Скорая помощь" - как подробно, как все знают, как проживают. Вы не смотрите?

- Смотрю, конечно. Американским артистам веришь.

- Ну вот видите, у нас с вами идеалы сходятся. Вы знаете, когда я играл в сериале "Дни хирурга Мишкина", я получал письма с просьбой, чтобы я кого-то прооперировал, и так далее, и так далее. Мне это нравилось.

- Это правда, что когда три года назад ваш сын Миша в театре ударил человека, вы заплакали?

(Пауза.)

- Я не плакал. Я сидел. Я так растерялся. Я не понял, что это такое. Шок.

- Какие у вас сейчас отношения с сыном?

- Ну какие? Он навещал меня в больнице. Сейчас я с ним не вижусь. Хотя он был добрый малый, доброе сердце у него. Но... (Очень резко.) Во МХАТе ему не надо быть.

- Мне кажется, что все его последние поступки - это проявление страдания. Он страдает и от этого совершает все больше и больше ошибок.

- Но он же взрослый человек. Тридцать шесть лет. Нет, в детстве я его физически не наказывал.

- Я чувствую, что это самая неприятная для вас тема.

- Да как-то... Пускай.

- А вы ему делаете подарки?

- Я даже не знаю, как вам сказать. У них вообще с сестрой в детстве был закон - "если уйдем из дома, ничего у отца не сперев, то это мы дураки просто". Они сами мне это потом рассказали.

- Родственные связи сильнее театральных. Вы уволили сына сами или под чьим-то давлением?

- Нет. Сам. Даже не может быть такого вопроса - зачем. Это было - верх всего. Очевидно, вы не в курсе, как он существовал, как вел себя...

- Я понимаю, что это не самый приятный вопрос. Но перед каждым человеком, особенно перед руководителем, стоит рано или поздно вопрос ухода - оставить...

- Театр? Ну я, вы знаете, уже несколько раз пытался. Но я понимаю так, что сейчас будет нечестно, потому что нужно, чтобы была ясность и порядок в театре. И тогда я с чистой совестью его передам.

- Одним словом, вы не хотите оставить плохое хозяйство?

- Ну вот так будем говорить.

- Ельцин ушел и оставил преемника. Вы думали о преемнике?

- Думал. И даже говорил. Я имел в виду Олега (Олег Табаков. - М.Р.). В прошлом и в этом году я лежал семь раз в больнице. Я уже ненавижу это. Он ко мне приезжал, и я ему сказал все. Он молчал, и я молчание расценил как знак согласия. Но когда его стали спрашивать, он вдруг отказался: "Я своих не оставлю". А когда говорят: во МХАТ придет Калягин или Юрский - это миф. У Калягина свой сейчас театр.

- А вам все равно, кто будет МХАТом руководить?

- Нет. В этом-то вся и штука, что нет.

- А вы видите такую фигуру?

(Пауза.)

- Ну вот думаю... Пока нет... Олег Табаков... Так что такие сейчас дела. Я думаю, что не буду порывать с театром, в студии буду что-то делать и в театре найдется всегда работа.

- Я надеюсь, вы не обиделись на мои вопросы?

- Нет. Все справедливо, правильно.

Эти цветочки, вот в вазе, это для вас. Я не хотел сначала, а то подумаете, что я на вас воздействую так.

А через два с лишним месяца его не стало. Удивительно, что он умер так же неожиданно, внезапно, как и жил.

Да, все знали, что Ефремов тяжело болен: давнее заболевание легких, в последние месяцы он дышал с помощью кислородного аппарата. Но при всем при том не ныл, мужественно держался, смеялся, когда мы говорили по телефону: "Я думаю, все будет в норме", - говорил он со своими знаменитыми паузами после каждого слова и не раскисал. Репетировал в театре, а рядом стоял аппарат. Когда не мог выйти из дома, актеры сами приходили к нему и в небольшой квартирке на Тверской раскручивали историю "Сирано". Все время думал о реформах в Художественном. Он гнал дела, чтобы в конце июня показать узкому кругу первый прогон. И вдруг...

Это случилось в среду, 24 мая. Час - неизвестен. События того дня я попыталась восстановить по часам. В 11 утра в квартиру Ефремова пришла домработница. Как всегда, приготовила кашу, чай. Олег Николаевич еще был в постели и сказал, что встанет попозже. В этот день он явно не спешил в театр, потому что репетиция отложилась. Но совсем не по причине его плохого самочувствия.

Сергей Тумкин, врач МХАТа им. Чехова:

- Репетицию отменили из-за Виктора Гвоздицкого, исполнителя роли Сирано, он повредил ногу, и мы с ним отправились с утра в институт Склифосовского. Олег Николаевич переживал, что работа остановилась.

Поэтому он оставался в постели, поговорил по телефону со своей помощницей по театру Татьяной Горячевой и попросил прийти ее в 17.00.

Татьяна Горячева:

- Мы вечером собирались идти смотреть антрепризный спектакль с участием нашего артиста Бори Щербакова. Когда я вошла в квартиру, то с порога крикнула: "Это я", но никто не отозвался. "Спит, наверное", - подумала я и не стала заходить в спальню. Знаете, даже в сердце вот ни на столечко ничего не шевельнулось.

Действительно, ничто не предвещало трагедии. В последнее время Олег Ефремов, несмотря на плохое самочувствие, с которым он как-то даже свыкся, был очень деятелен. Он выезжал в Мелихово на фестиваль "Чеховская весна", где его курс показывал "Бабье царство".

Наталья Кривошапова, пресс-секретарь главы администрации Чеховского района:

- Он вышел из машины и улыбнулся. В Мелихово, на фестивале, его ребята играли потрясающе! Ведь именно в этот день Олег Николаевич их благословил. А после спектакля мы поили его кофе с молоком. "Знаете, в чем до сих пор обвиняют меня: расколов МХАТ, я способствовал развалу СССР..."

Итак, помощница, как они сговорились в тот день, пришла к 17.00. Спустя какое-то время заглянула в комнату.

Татьяна Горячева:

- Я подошла. Мне показалось... Я дотронулась до лба его, а он холодный. Я тут же позвонила нашему доктору и сказала: "Приходите срочно! Кажется, Олег Николаевич умер". МХАТ через дорогу, и доктор уже через несколько минут был на месте. Он подтвердил смерть.

- Когда все-таки могла наступить смерть?

- Если учесть, что при комнатной температуре труп остывает медленно, то я думаю, что это случилось часа через два после ухода домработницы, где-то между часом и двумя.

Именно около двух часов, точнее в 13.40, у сына Олега Николаевича Михаила - вдруг остановились стенные часы, чего раньше никогда с ними не было. В пять он позвонил во МХАТ и там узнал все. Вызванные из Кремлевки врачи предположили, что смерть наступила от затрудненного дыхания.

- У Олега Николаевича была крайняя, так называемая терминальная степень дыхания, - сказала врач, записывая что-то в карту на кухне.

На столе давно остыли чай и каша, приготовленные домработницей. В квартиру, как только узнали о случившемся, пришел сын, из Валентиновки приехала дочь Настя, собрались артисты Борис Щербаков, Татьяна Лаврова, директор Фонда Станиславского, Валерий Шадрин из Конфедерации театральных союзов. Ждали министра культуры... Всхлипы, тяжелые вздохи... А со стен улыбался Ефремов - долговязый, веселый, в гриме и без.

О нем еще долго будут говорить и спорить - слишком яркой и выдающейся личностью он был. Ефремова обожали и ненавидели. Одни его называли "спасителем МХАТа", другие говорили, что он погубил его. Жил широко и громко: самые красивые женщины Москвы любили его. Его любили даже власти, которые душили "Современник" и его спектакли. Его до сих пор называют учителем те, кто сам вырастил не одно поколение учеников, - Табаков, Волчек, мхатовцы. Самое поразительное, что почти никого из них в этот день не было в Москве. МХАТ играл ефремовского "Дядю Ваню" на Тайване. Волчек отдыхала в Греции. Табаков работал в Финляндии. Все далеко. Он - один. Состояние внутреннего одиночества, как никакое другое, сопровождало его в последнее время: жил один. И вот умер один, рядом никого не оказалось.

Как умер? Одному Богу известно. Доктор Тумкин сказал, что Ефремов, обычно спавший на спине, повернулся на бок. Очевидно, начал задыхаться. Но так ли важен теперь последний миг его жизни? Когда эта жизнь - блестящая, яркая, со взлетами и падениями, с разбиванием в кровь - оборвалась.