— С ним я разберусь сам.
Наступила тишина, затем:
— Тай…
— Помнишь то время, что я провел в Далласе? — спросил он, не дожидаясь ответа. — Тогда я с ним и познакомился.
— Ясно, — сказал Джексон, делая, вероятно, не точные предположения.
— Все будет хорошо, — заверил его Уокер.
— Ладно, брат.
— Лекси вернулась, нам пора выдвигаться.
— Сколько дерьма она накупила?
— В Карнэл мы попадем на следующей неделе, — ответил Уокер, и Джексон хохотнул. — Затарилась дерьмом под завязку. Увидимся вечером у Баббы.
— У Баббы, — согласился Уокер. — И, Тейт?
— Да?
— Спасибо, брат.
— Не за что.
Он услышал, как линия отключилась, захлопнул телефон, сунул в задний карман, закрутил крышку бензобака, сел в машину и закрыл дверцу.
— «Фритос» или «Читос»? — спросила Лекси, прежде чем его задница окончательно устроилась на сиденье, и Тай повернулся к ней (прим.: «Фритос» и «Читос» — марки чипсов).
— Ни то, ни другое.
— Ладно. Свиные шкварки или «КорнНатс»? (прим.: «КорнНатс» — жареные во фритюре кукурузные зерна)
— Детка, прошу, скажи, что ты не купила свиные шкварки.
Она ухмыльнулась ему и объявила:
— Со вкусом барбекю.
Он покачал головой и перевел взгляд на лобовое стекло, поворачивая ключ в замке зажигания.
Пока он выруливал на шоссе, она переставила напитки в подстаканники, уведомив его:
— Я взяла тебе колу.
— Ты будешь ругаться, когда я выброшу ее в окно?
— Да, — последовал мгновенный ответ.
Он вздохнул, но только для того, чтобы не улыбнуться.
— С телефонным звонком все в порядке? — тихо спросила она.
— Да, нормально. Звонил Тейт, мой друг из Карнэла. Ты с ним познакомишься, он добрый малый.
— Хорошо, — сказала она, теперь ее сладкий голосок звучал мягко, и, бросив пакеты на пол, она схватила айпод.
Уокер напрягся.
Пять секунд спустя машину заполнила мелодия «Disco Inferno» 50 Cent.
— Детка, — прошептал Уокер, улыбаясь ветровому стеклу.
И на этот раз его жена впервые увидела его улыбку, и он понятия не имел, что это означало, но в течение следующих двух часов она включала Outkast, Eminem, Jay-Z, House of Pain и Снуп Дога, немного сбивая настрой TLC, Бейонсе и Black Eyed Peas, но на последних он не жаловался.
По крайней мере, никто из них не пел о мужике по имени Амос Моисей.
*****
Лекси
Я наслаждалась красотой улыбки Тая, по крайней мере, час, затем разум напомнил мне о том, как Тай называл меня «Лекс» в той небрежной, но чрезвычайно милой манере, именем, которым никто меня не называл, и оно принадлежало только ему, и с этой мыслью я ехала в течение следующего получаса. После этого я испытала такое неимоверное наслаждение, какого не испытывала ни разу за последние пару дней, что, казалось, будто оно навечно станет частью моей жизни.
Несмотря на переполняющие разум мысли, и одновременные попытки найти на айподе как можно больше хип-хопа и R&B для Тая (мне нравился этот жанр, но не сказать, что я частенько бывала для него в настроении, так что, выбор был не так уж велик, и это следовало исправить), мне все же удалось увидеть потрясающие красоты Колорадо, особенно когда мы проезжали мимо Национального памятника Колорадо, и тогда я решила, что мы должны сюда вернуться и рассмотреть его поближе. В Моав я бы тоже хотела вернуться еще раз. Разъезжать на машине — это одно, но, хотя я и не относилась к любителям вылазок на природу, тем девушкам, кому нравится проводить время на свежем воздухе, это место заслуживало того, чтобы выбраться из машины и побродить по окрестностям и увидеть, как можно больше, а на это у нас не было времени.
От всего, что мы делали вместе с Таем, я испытывала такое наслаждение, что не ожидала, когда мы проехали знак, гласивший: «Добро пожаловать в Карнэл». Увидев его, разум мгновенно прояснился, и я пришла в боевую готовность, осматриваясь в родном городе Тая.
Он был совсем не таким, каким я его представляла. Одна длинная главная улица, начинающаяся с аккуратного, украшенного цветочными клумбами отеля «Карнэл» (который, независимо от аккуратного вида и цветов, подходил скорее под категорию мотеля, чем отеля) слева и заканчивающаяся большим зданием гаража справа, жилые районы компактно располагались по обе стороны от главной улицы.
Тай носил джинсы и футболки, но он также комфортно чувствовал себя в костюмах с запонками, так что я понимала, что его родной город может оказаться каким угодно. И все же не ожидала, что он будет таким.
Маленький, на вид тихий, но явно населенный, и ни одно здание не было построено ни в этом десятилетии, ни в прошлом, ни в позапрошлом.
Мне это нравилось.
Его также окружали высокие холмы Колорадо, а за ними, в свою очередь, возвышались более высокие горы Колорадо, ничего из этого я не видела до сегодняшнего дня, только на фотографиях, и сразу же влюбилась.
Город выглядел обычным, обжитым, вы могли проехать по нему и, наверное, не обратить особого внимания.
И это мне тоже нравилось.
Тай провез нас мимо гаража, где город и жилой район внезапно исчезали, оставляя после себя лишь несколько домов в долине. Примерно в полумиле от города он свернул налево и въехал на холмы, где через некоторое время мы очутились под сенью густых сосен и осин. Вскоре после этого он повернул направо на дорогу, которую я бы не заметила, если бы он на нее не съехал. Еще одна короткая дорога, с обеих сторон сплошь усеянная соснами и осинами, периодически перемежаемая валунами, и перед нами внезапно открылась постройка, намного новее, чем здания в городе, через который мы только что проехали.
Кто бы ни проектировал и ни строил ее, это было сделано с любовью. Постройка представляла собой комплекс из трех- и четырехэтажных зданий, разбросанных по крутому, извилистому склону, все из великолепного красно-коричневого дерева, с множеством окон, террасами для наслаждения видом, каждое с отдельной короткой подъездной дорожкой, у начала которых стояли почтовые ящики. Здания располагались не близко друг к другу, но и не слишком далеко. Во время строительства не так много сосен и осин между домами были выкорчеваны, обеспечивая еще больше уединения. Все деревья выглядели ухоженными, но были и такие, за которыми присматривали гораздо тщательнее: с большими кашпо и цветочными горшками, полными цветущими или вьющимися растениями, парой флагштоков с американскими флагами, некоторые с декоративными украшениями в виде железных Кокопелли (прим.: Кокопелли — бог изобилия у древних индейских племён), терракотовыми солнцами и причудливыми уличными фонарями, а под некоторыми была установлена очень привлекательная деревянная садовая мебель.
Потрясающее зрелище, и я решила, что там жили Мэгги и Вуд, и мы ехали к ним за ключами от дома Тая. А значит, я оказалась права, потратив этим утром дополнительное время, чтобы принарядиться. Если бы я угодила в ситуацию, в которую угодил Тай, то по возвращении домой, первым делом захотела бы увидеть семью и друзей. Я предположила, что Тай так и сделает, и в этот момент я буду с ним, поэтому при встрече с его близкими мне хотелось выглядеть красивой.
Он подъехал к самому верху построек, свернул налево, на отдельную подъездную дорожку к последнему из домов, он стоял немного дальше остальных, по бокам его окружали сосны и осины, с одной стороны был резкий спуск, который вел к другому зданию, а с другой стороны не было ничего, кроме крутого, густо поросшего лесом склона холма.
Тай остановил «Чарджер» на открытой площадке перед большим гаражом на две машины, а над всем этим возвышались три этажа с выступающей большой террасой. Площадка была достаточно большой, чтобы припарковать еще одну машину или, может, снегоходы или квадроциклы. От гаража наверх вела открытая, деревянная лестница, исчезая внутри помещений.
Отстегнув ремень безопасности, я наклонилась вперед, вывернув шею, чтобы лучше рассмотреть высокое здание, увидела большую террасу, отметив, что, если бы она дотянулась до фасада дома, то с нее открылся бы захватывающий вид на Карнэл, холмы и горы за ними.
— Итак, — сказала я ветровому стеклу, услышав, как Тай открыл дверцу, но еще не вышел, — мы приехали сюда забрать ключи?
— Что?
Я оторвала взгляд от дома и посмотрела на него.
— Мы здесь, чтобы забрать ключи от твоего дома?
— Это и есть мой дом, — ответил он, и я моргнула от нахлынувшего на меня удивления, смешанного с волнением, когда он продолжил: — Мэгги оставила ключи, чтобы мы могли войти.
— Это не твой дом, — глупо сказала я, и он на секунду уставился на меня.
Затем произнес:
— Мой.
— Нет, не твой.
— Лекси, это мой дом.
— Не может быть. Это даже не кондоминиум, — сообщила я.
— Он и есть.
— Нет. Это дом.
— Женщина, это кондоминиум.
— Нет, — возразила я.
— Для Колорадо — да, — поставил точку Тай в их споре.
От такой новости удивление сменилось волнением, мой радостный взгляд скользнул обратно к кондоминиуму, и я прошептала:
— Вау.
На это он пробормотал «чудачка», и вышел из машины.
Я последовала за ним, все еще разглядывая дом и думая, — вот оно.
Я знала.
Последние пару дней я много размышляла, пытаясь определить, верны ли читаемые мною знаки. Что каким-то безумным, диким образом жизнь наконец-то привела меня в некое чудесное место. Привела к красивому мужчине, пусть и со своими проблемами, но, с другой стороны, они были у всех. Это не означало, что он не мог быть щедрым, нежным, заботливым и, да, как я выяснила, также забавным. Он отлично умел поддразнивать, отыскивал мои кнопки и с удовольствием жал на них, но не со злостью, а интимно и все более знакомо. Когда я говорила — он слушал. Не притворялся, а именно слушал. Неважно, о чем я болтала, он находил это интересным, и я знала, что это правда. Я не понимала, откуда мне это известно, я просто знала. Он был терпелив. Нежен. Все чаще называл меня «детка» и «малышка», и все же делал это не так, как другие мужчины. Эти слова имели для него значение, я чувствовала, что стала ими для него, иначе он не называл бы меня такими именами. Я была его деткой, его малышкой, и именно ими я и хотела для него быть. Независимо от настроения, он все чаще стал обращаться ко мне нежным голосом: иногда, когда поддразнивал, иногда по причинам, которых я не понимала, но я знала его еще не достаточно хорошо, чтобы их понимать. Но это не имело значения. Мне нравилось. Он по-прежнему мало что о себе рассказывал, но у меня было чувство, что все это говорило само за себя. Он что-то мне давал. Нечто большое, важное, хорошее, чистое и правильное. Нечто, чем мне нравилось владеть и чего бы мне хотелось еще больше.