Олла решилась и сорвалась-таки в синие глубины его озер. А скорее всего по-другому: она взлетела в синий простор глаз Антоньо, и от ужасающей высоты голова вдруг закружилась, а земля качнулась в сторону. Пожар, как и предвиделось, перекинул языки пламени на лоб и щеки, и Олла, загоняя в себя почти незнакомые слова «стыд» и «позор», ланью выскочила из шатра.
Аницу удивленно посмотрела ей вслед и сделала последнее, чем ещё можно было помочь раненому: поправила прядь волос, упавших ему на лоб.
Антоньо возблагодарил небеса, прочитав молитву, и стремительно окунулся в сон.
Проснулся он только к вечеру и чувствовал себя довольно сносно. Вскоре к нему в шатер заглянула Джулия.
— Тони, посмотри, как я выгляжу?
Она предстала перед ним в белой широкой рубашке, панталонах и высоких, выше колен, сапогах. Волосы были убраны назад и перевязаны парчовой лентой. Она решила не перекраивать костюмы дона Иларио, воспользовавшись только его сапогами, которые ей пришлись впору. Рубашку и панталоны она «одолжила» в гардеробе высокого Гарсии де Сорьи.
— Здорово! — похвалил он. — Вам очень к лицу мужской костюм.
— Похожа на трансвестита, — заметила Лори.
Джулия пропустила мимо ушей её замечание.
— Я смогу хотя бы первые две-три минуты пройти под европейку?
— Я думаю, гораздо дольше. Когда вы отправляетесь?
— Как стемнеет.
— Я пойду с вами.
— Ты очень серьезно ранен, Тони.
— О мои раны, мои раны! — Он засмеялся. — Я настолько привык к ним, привык к боли, что уже перестал обращать внимание. А взять вам меня все-таки придется. Нужно довольно тихо пройти пост у ворот города, а я найду, что сказать караульным. Вас же они, хотя и будут удивлены до крайности, могут долго держать расспросами. Набегут ещё солдаты. Понимаете?
— Придется соглашаться. Но мне жаль тревожить тебя, Тони.
— Не беспокойтесь, я найду себе место, чтобы быть поблизости от вас и одновременно отдыхать.
— Что ж, моя задача упрощается. Но у меня непременное условие, которое, я знаю, придется тебе не по душе. Путь до окраины города ты проделаешь на носилках. Иначе я откажусь от твоей помощи.
Лори сморщилась и громко зашептала:
— Не верь ей, Тони. Она пришла сюда специально за этим. А ты думал, костюм показать?
— Как бы то ни было, мы договорились, — сказала Джулия. — Пойдем отсюда.
— Пойдем. Я сейчас найду Оллу, Тони нужно потуже сделать перевязку. Идти-то долго. — Лори сложила ладони рупором и закричала: — Олла!
Антоньо все понимал, и девушки чудились ему сердобольными тетушками, опекавшими больного душой и телом племянника. Было до крайности неловко.
Вечер в джунглях короток. Не успело солнце погасить последние лучи, как тысячи светлячков включили фонарики, заботливо исполняя свои обязанности.
Джулия взяла Антоньо под руку, и они не торопясь пошли к воротам города. Как Руис ни храбрился, через несколько десятков шагов в голове у него зашумело, и руки предательски задрожали.
— Ничего, Тони, ещё немного. Потерпи, — говорила Джулия, крепко сжимая его слабеющую руку. — Держись, нас уже заметили.
Часовой Блас Тормильо тряхнул головой и толкнул в бок квелого, боровшегося со сном товарища.
— Смотри, Серафино!
— Кто это? — тот сощурил глаза под мохнатыми бровями на два белесых пятна.
Два дога отчаянно залаяли, натянув до предела поводки.
— А ну, заткнитесь! — прикрикнул на них Тормильо, на всякий случай взявшись рукой за меч. — Кто идет?
— Антоньо Руис, — услышал он слабый голос.
— А-а, — Тормильо облегченно вздохнул, поминая Бога. — Вас, сеньор, обыскался доктор. Он только что…
Постовой захлопнул рот и тут же открыл его, разглядев, наконец, спутника Руиса. Серафино потрогал голову и перекрестился.
— Кто это с вами, сеньор Руис?
Антоньо и Джулия остановились в двух шагах от стражников.
— Я имею честь находиться в компании донны Антуанетты Трансмиеры, кузины герцога Аркосского, — представил он свою спутницу.
Громкие имена окончательно потушили разум часовых. Но инстинкт делал свое дело: они оба поклонились.
— Лошадь сеньоры понесла, — продолжал Антоньо, — но я имел честь остановить взбесившееся животное. Гардероб донны сейчас далеко, но все же она решила уделить несколько минут дону Иларио, поблагодарить его за ту услугу, которую я невольно оказал и кою считаю не такой уж значительной, как представляется сеньоре Антуанетте.
Стражники с глупыми улыбками слушали этот бред, не сводя глаз со смуглого лица донны. Вопросы — какая Антуанетта, какая лошадь, гардероб, как, черт возьми, она вообще здесь оказалась — вольно гуляли по извилинам перевернутых мозгов, не желая останавливаться.
— Вот вы, — Джулия слегка приподняла руку на Бласа Тормильо, — тоже можете оказать услугу, проводив меня к дону Иларио.
Тормильо вновь склонил голову.
— Почту за великую честь, сеньора. Прошу вас, следуйте за мной.
Горящий у дверей дворца факел освещал сиротливую фигуру Хиронимо Бальбоа, стоящего на посту. Взгляд его стал пуст, когда рыжие отблески огня коснулись приблизившихся к нему лиц.
— Спасибо, любезный, — поблагодарила Джулия Тормильо. — Вы можете возвратиться на свое место. Кстати, вы довольны службой? Нет ли у вас жалоб или просьб?
— Нет, сеньора, благодарю вас. Вы очень добры.
Тормильо поклонился и шаткой походкой побрел к воротам.
— Здравствуй, Хиронимо, — приветствовал стражника Руис. — Доложи дону Иларио, что его желает видеть сеньора…
— Просто сеньора, — веско сказала Джулия. — Его хочет видеть сеньора. Вы слышите меня, друг мой?
Хиронимо громко сказал «да» и потянул дверь на себя.
— Удачи вам, — прошептал Антоньо. — Я буду рядом.
Джулия кивнула, глядя в открытую дверь.
Глава X
Первое, что хотел сделать командор, это проверить целостность своего запаса малаги. Он подошел к стражнику ближе и слегка склонил голову, принюхиваясь.
— Так вы говорите, ко мне…
— Сеньора. — Вид у Бальбоа был неважный.
— Так что же вы заставляете ждать гостью! — начал измываться над ним командор. — Просите немедля!
Страж шагнул за порог, а дон Иларио ждал, чем закончится эта комедия: то, понимаешь, львы, то вот теперь — сеньора. "Ужесточить дисциплину! сверкнул он глазами в проем. — С сегодняшнего дня ужесточить, сию же минуту!" И содрогнулся, как от удара молнии, узрев в проеме дверей два внимательных глаза на приятном лице, обрамленном волнистыми волосами.
Обладательница выразительных глаз сделала два шага навстречу и остановилась, пристально разглядывая невзрачную фигуру командора.
— Так вот вы какой, уважаемый сеньор Иларио, — тихо сказала она. — А мне вы представлялись другим. Не предложите ли сесть даме?
Командор слишком поспешно махнул рукой в направлении широкой лавки, позади которой стоял трон. Гостья выбрала трон и деловито устроилась.
— Прошу прощения за мой слегка экстравагантный вид, но меня вызвали столь внезапно, что я даже не успела собраться в дорогу.
— С кем… — пискнул дон Иларио и, откашлявшись, повторил: — С кем имею честь?..
— Называйте меня Дила. Сеньора Дила.
Это имя было знакомо командору, где-то он уже слышал его, но где? Он потер кончиками пальцев виски, напряженно вспоминая, зная, что не успокоится, пока не вспомнит.
Дила… Дила… Пророчица Дила. "Ах, да это богиня альмаеков!" обрадовался он и тут же погас. Чертовщина какая-то… Она что, действительно существует? Нет, бред, конечно. Это — просто жрица.
Джулия молча наблюдала за выражением лица командора, которое за несколько секунд три или четыре раза менялось в цвете. Ей нравились красные тона, и она прервала затянувшуюся паузу, когда щеки командора порозовели.
— Вы что-то пытаетесь вспомнить, дон Иларио?
Он промокнул лоб белоснежным платком и нарочито неторопливо поместил его за пышную манжету рубашки.