Глава 3
Находясь в тени темницы «Доминиона», Митчелл Торп не мог пропустить оргазм, охвативший тело Калли, и тот факт, что она кричала имя другого человека, или то, как невозмутимо она делилась собой с этим чертовски подозрительным шотландцем. Как бы он не хотел этого отрицать, зрелище и звуки чертовски сильно задевали Торпа, словно топором в грудь.
Когда он позволил Шону Киркпатрику стать доминантом для Калли, он надеялся, что наличие стольких ограничений, расстроит этого человека. Что этот мудак уйдет. Торп не доверял Киркпатрику. Что-то было не так с этим парнем… Но независимо от того, что он сделал, Шон оказался чертовски целеустремленным, когда дело коснулось девушки.
Черт! Торп ненавидел смотреть, как другой мужчина проникает глубоко в Калли, туда, где он жаждал быть сам. Он сжимал маленький шелковый халат, который принес из ее комнаты, в ту секунду, когда понял, что Калли хотела позволить Шону трахнуть ее, он закрыл глаза, отказываясь наблюдать, как ублюдок входит в нее.
Причины, по которым Торп никогда не обладал Калли, были вырезаны в его мозгу. И хотя он не забывал об этих причинах даже во сне, он сжал челюсть и снова напомнил себе. Всегда будет разница возраста в четырнадцать лет, два месяцев и три дня. Кроме того, он знал, что Калли вряд ли останется с ним надолго. Про вечность не могло быть и речи. Что еще более важно, он никогда не мог дать ей ту любовь, которую она жаждала и заслуживала.
Проклиная себя, он осмелился открыть глаза и уставиться на сплетение черных волос Калли, спадающих по ее светлой, покрасневшей коже спины. Желание грызло его, проникая глубоко. Он всегда верил, что, отойдя от нее той декабрьской ночью два года назад, Торп сможет помешать ей разбить ему сердце. Теперь Торп осознал, что это решение не приносило облегчения.
Киркпатрик, выкрикивая слова любви к ней, выбешивал его. Услышав, как шотландец признается в своих чувствах к Калли, Торп не только завидовал ему, но и понял, что у этого человека были яйца. Это почти внушало страх. Но Шон, очевидно, совсем ее не понимал. Торп не сомневался, что ответит Калли на неожиданное заявление этого человека.
Будто по сигналу, она напряглась и покачала головой, затем соскользнула с его колен. Киркпатрик встал и снял презерватив, пытаясь застегнуть ширинку, потянувшись к ней с нежностью и спокойствием.
Торп фыркнул. Снова неправильный подход.
Его совсем не удивило, когда Калли развернулась, зажмурила глаза, обхватила руками грудь и побежала прямо к нему.
Когда она почти врезалась в него, он схватил ее за плечи. Торп старался больше не смотреть на ее грудь. Зачем искушать себя тем, чего он не мог иметь? Она взглянула не него, на ее лице отразились страх и мука. Последовало чувство вины.
– Пойдем, – умоляла она, – пожалуйста.
Одни только эти слова говорили Торпу, как незрелый Киркпатрик обнажил Калли. Обычно она пробует топать ногами, требовать и просто манипулировать, прежде чем прибегнуть к тому, чтобы показать свою мягкую, покорную сторону. Какой бы ни была игра этого человека, Торп должен был отдать должное Шону за то, что он раскрыл ее эмоции шире, чем ожидалось.
Он накинул на нее халат, который взял, на случай, если у нее снова возникнут мысли о сексе с шотландцем. Приятно видеть, что он все еще хорошо ее знает.
Он резко покачал головой.
– Пока еще нет, дорогая.
Калли протянула руки через рукава халата и запахнулась, посылая ему дерзкий взгляд. Но слезы все еще скрывались в этих глазах. Чертов шотландец, играя с ее сердцем, потряс ее. За это Торп ненавидел мудака еще больше. Потребность Торпа в ее защите рычала, грызла его в попытке оторвать ошейник с ее шеи и освободить ее. Он не мог этого сделать, но он намеревался «поболтать» с Киркпатриком.
– Почему твои руки касаются Калли? – требовательно спросил Шон. – Она моя саба.
– Ты под моей крышей, а она очевидно расстроена.
– Это значит, мне нужно поговорить с ней. Мы должны с ней в этом разобраться. Одни.
Обычно он соглашался. Но он бы не рискнул оставить уязвленную Калли с человеком, который что-то затевал, в чем он мог поклясться. С обманщиком. Кроме того, Киркпатрик не знал ее так, как знал ее Торп, и никогда не узнает.
– В «Доминионе» мое слово – закон. Играй по моим правилам или уходи. Тебе выбирать.
Шон сжал кулаки и, проигнорировав его, посмотрел на Калли.
– Поговори со мной, милая. Если я тебя расстроил, помоги мне понять, чем.
Торп почувствовал, как она напряглась в его объятиях, затем подняла на него взгляд, в мольбе. Он понял сразу. Она испытывала чувства к этому человеку и не хотела причинять ему боль. Но он также знал, что она не посмеет позволить ему давить на себя.
– Калли, иди в свою комнату. Я скоро приду, – Торп указал на Зеба, одного из смотрителей подземелья.
– Ты не можешь ее отослать от меня. Я не навредил ей, – запротестовал Киркпатрик.
Пожав плечами, Торп отшил Шона и обратился к приближающемуся смотрителю.
– Отведи Калли в ее комнату. Никто не должен заходить к ней, пока я не скажу. И она не может уйти. – Калли ахнула, он понимающе посмотрел на нее. – Тебе есть, что сказать, дорогуша?
Поскольку она не собиралась признавать, что планировала покинуть клуб, она молчала. Но он точно догадался. Киркпатрик не просто проник в нее физически. Он жаждал открыть ее сердце, и она была готова отреагировать на это единственно известным ей путем – бегством. Она уже мысленно упаковала свои сумки. Торп подавил панику и напомнил себе, что, пока она еще здесь, он может исправить ситуацию. Самое простое решение – оттаскать проклятого шотландца за яйца.
Калли стискивала зубы, топая вперед. Зеб последовал за ней с улыбкой и подмигнул.
Торп поклялся разобраться с ее небольшим приступом раздражения, как только он разоблачит мошенничество и уберет его из ее жизни.
– В мой офис. Сейчас же.
Он не стал дожидаться ответа Киркпатрика. Он был бы рад, если бы ублюдок нашел выход, не утруждая его. Но когда он добрался до своего владения и обогнул стол, шотландец стоял у входа, чуть ли не с пеной у рта.
Шон захлопнул дверь, запирая их в уединении густого воздуха.
– Ты не имеешь права отдалять меня от Калли.
– Я ответственен за благополучие всех сабмиссивов на этой территории. До тех пор, пока я не узнаю, почему она убежала от тебя в слезах, я имею право.
– Это просто ничтожное оправдание. Ты ревнуешь, потому что хочешь ее для себя.
Торп не торопился с ответом, сидя в кожаном кресле и уставившись на шарлатана. Он поздно задумался, когда и как он стал таким глупым, чтобы допустить присутствие Шона здесь. Ксандер тоже указал на это несколько месяцев назад. Может, он стал небрежным.
– Я и пальцем не коснулся девушки за два года. Твои домыслы не имеют значения. Лучше поговорим о том, что на самом деле произошло.
Шон сел на край стула, как будто он предпочел бы подраться.
– Я приковал ее и завязал ей глаза, а затем применил флоггер. Она достигла сабспейса. Потом, когда она вышла, я занялся с ней любовью. Это была эмоциональная ночь. Это все.
Этот идиот действительно так думал?
– Калли не ведет себя так. Ты был слишком занят, трахая ее, чтобы получше ее узнать?
– Ты смотрел на нас так, будто ты ее чертов телохранитель, так что я подозреваю, что ты в курсе, что это не правда. – Киркпатрик подняд бровь. – Так же я подозреваю, что ты был слишком занят, охраняя её, вместо того чтобы трахнуть. Теперь твои яица скручиваются, ведь ты упустил свой шанс. Имей в виду. Я хочу сделать ее своей во всех отношениях.
Торп захотел содрать кожу с его лица, но сумел сохранить самообладание.
– Она уже носит твой ошейник.
– Я хочу большего, а ты стоишь у меня на дороге.
– Я стою у тебя на дороге, потому что ее слезы говорят о том, что она несчастна. Признаюсь, она многое значит для меня. Я защищаю ее с тех пор, как она пришла в «Доминион». Я знаю ее вдоль и поперек. Она не склонна к срывам со слезами. Поэтому сегодня ее поведение полностью отражает то, что ты сделал.
Шон треснул кулаком об стол.
– Я же говорю, я наконец-то добрался до нее. Я разрушил ее толстые стены и увидел ее изнутри. Каждую минуту, что ты удерживаешь меня от нее, дает ей шанс восстановить защиту. И сбежать. Я думаю, она собирается убежать.
Торп глубоко вздохнул и заставил себя посмотреть на Киркпатрика со спокойствием. Мужчина не полностью понимал Калли… но схватывал на лету.
– Что заставляет тебя так думать?
– Не играй в игры. Если ты знаешь девушку, то понимаешь, что я прав.
Торп не стал ни подтверждать, ни опровергать. Но жуткое понимание Киркпатрика беспокоило его.
– Ты так думаешь?
– Я знаю. Ее капитуляция была такой внезапной, что может значить прощание.
Если Калли неравнодушна к шотландцу, она преподнесет огромный кусок своей души в качестве прощального подарка.
Торп подумал, что она оставит ему. Записку? Пустую комнату, в которой останется ее запах и будет преследовать его? Дыру в его сердце?
Черт возьми, он вел себя как нытик. Он не позволит Калли уйти без причины. Никто здесь, кроме него, не знал, что она беглянка. А Шон Киркпатрик был всего лишь вспышкой на радаре.
– Я не узнаю, прав ли ты, пока не поговорю с ней.
Доминант фыркнул.
– А что хорошего будет в этом? Она прожила под твоей крышей четыре года. Девушка сломана, и ты даже пальцем не пошевельнул, чтобы исцелить ее. Зачем сейчас это делать?
Торпу потребовалось все, чтобы не зарычать и не кинуться через стол. Боже, он с радостью сжал бы шею шотландца. Вместо этого он постучал пальцами по столу, уставившись на Киркпатрика, как на нитку с нижнего белья.
– Ты не знал ее с того момента, когда она пришла, так что это все ерунда, – но Торп отлично понимал, что хоть она и сделала шаги под его защитой, она была далека от целостности.
Для того, чтобы взять Калли за руку и исцелить ее, ему пришлось бы делиться с ней слишком многим – своим сердцем, своей правдой, своими тайнами. Он должен быть таким человеком, который мог бы полюбить ее всей душой, каждой клеточкой своего тела. Она не примет меньшее, и не должна.