— Ваше высочество, — крикнул он, не зная, почему использовал титул, — в том ужасном лагере с ло… простолюдинами кто-нибудь прибывал вчера? Группа людей? Они были бы с…
— Да, — тут же сказал мальчик, не дав Петро закончить.
Петро развернулся с радостью, но передумал. Он отвернулся, дав мальчику уединиться.
— С ними был кто-то моего возраста? Юноша?
— Не знаю. Я не покидал палатку. Мне сказали, что лес слишком грязный и опасны для моего положения. Хотя тут не так и плохо. Ягоды мне понравились. И муравьи.
Петро дал Вико закончит и задал еще вопросы:
— Что с ними случилось? Что ты слышал?
— Один из них был громким. Я спал, и это меня разбудило. В доме дяди мне нельзя шуметь, — Вико прищурился и посмотрел на Петро. — Тут можно кричать?
— Нет.
— Почему?
Петро хотел вернуться к громкому человеку.
— Потому что это привлечет убийц твоего отца, — он тут же пожалел, что так ответил, но Вико не испугался так сильно, как боялся Петро. Он просто кивнул, принимая факт, что убийцы могли быть где угодно, и вернулся к новому делу — как завязать шнурки штанов. — Что говорил громкий? — спросил Петро.
— Он хотел ужин. Это он повторял. «Мне дали место за столом». Снова и снова.
— Ты слышал его имя? Якобучи? Саймон Якобучи?
Вико покачал головой.
— Нарцисс, как цветок.
Волоски на шее Петро встали дыбом.
— Нарцисо? Брат Нарцисо?
— «Я должен сидеть за столом!» — мальчик явно повторял вопли Нарцисо. — «Обязан!».
— Ты слышал Якобучи, — Петро был уверен, что мальчик перепутал, ведь почему брат Нарцисо просил ужин? Он требовал бы свободу. Если подумать, разве Якобучи не благодарил Адрио той ночью за место за столом? Или это было совпадением? Нет, это не могло быть просто совпадением. Его сестра говорила о том же. О месте.
Мальчик пожал плечами.
— Скажи, что случилось с громким человеком, — Петро был убежден, что это был Саймон Якобучи.
— Они оставались тут час. Я устал слушать крики, накрыл голову подушкой и пытался читать, — без интереса сказал Вико.
Эмилия, похоже, была права. Лоялисты привели Нарцисо и Адрио в лагерь, где они успели нашуметь и отправились дальше. Петро хотел поспешить к Эмилии и рассказать. Она спала всего полчаса. Было бы ужасно будить ее, не дав отдохнуть.
— Ты знаешь, куда они ушли?
— В Насцензу. Там мой дядя. Когда вы отведете меня туда?
— Скоро, — пообещал Петро. Он подавил желание схватить Вико за шиворот и побежать к Эмилии. Он даст ей поспать дольше. — Идем, — сказал он мальчику. — Соберем ягод для дороги.
— В лагерь приходили убийцы? — спросил Вико.
Петро вспомнил тела на полу гостиницы в Кампобассо. От этого его голос стал напряженным и хриплым, он ответил:
— Да, ваше высочество.
16
Мальчик и девочка, думая, что смогут разбогатеть, покинули деревню утром и отправились к городу. Но на случай, если передумают, они оставили след из хлебных крошек, чтобы отыскать путь домой.
— традиционное начало кассафортийской сказки
— Густоф Вернер! Проклятый Густоф Вернер? — Эмилия говорила это, топая ногой, словно маршируя. — Дядя мерзавца — Густоф Вернер?
— Он не мерзкий, — возразил Петро. Хорошо, что маленький принц отстал, потому что голос Эмилии порой становился громче яростного шепота, которым она говорила прошлый час. — Мне его немного жаль. Он не знал даже, как справлять нужду за деревом.
— Мир — большой туалет для мальчиков, да? — она злилась сильнее, чем Петро видел ее за короткое время вместе. — Снимаешь штаны с врагом, а уходишь с товарищем. Поразительно.
Петро отметил:
— Я не сбрасывал штаны.
— Я не о том, — она остановилась и уперла руку в бок. Они шли по лесу на восток какое-то время, и к полудню вспотели от жары и устали. — Ты не знаешь, что такое — быть девушкой-стражем. Мужчины принимают за меня все решения. Несколько мужчин собираются вместе — и бум! Эмилия чистит туалет, потому что они не хотят. Или готовлю еду и убираю в лагере, хотя меня учили многому другому. Ты и этот… ребенок провели пару минут, справляя нужду, и ты добыл у него ту информацию, на которую я и не надеялась.
— Ты не пыталась говорить с ним!
Вико догнал их. Он остановился в стороне от них, упер кулачки в бока, подражая Эмилии.
— Я увидел змею, — сообщил он. — Там. Она была черно-желтой. Она меня не укусила.
— Не все змеи ядовитые, — сказал ему Петро.
— В отличие от мужчин, — буркнула Эмилия под нос.
— Вы скоро подадите мне обед? Я привык к обеду в полдень.
— У меня есть немного фруктов для нас, ваше высочество, а у Эмилии в сумке есть сушеная рыба. Тебе понравится, — пообещал Петро. — Видишь камень у ручья? Почему бы тебе не наполнить бутылку водой, стараясь не зачерпнуть туда грязь? Твой дядя может сейчас заниматься тем же самым. Мы его догоним.
— Хорошо.
Петро отдал бутылку Эмилии и смотрел, как принц скрывается за деревьями. Когда он развернулся снова, Эмилия приподняла бровь.
— Ваше высочество?
— Ему так нравится.
— Мне нравится моя кровать дома, но я не там. Мне нравилось в инсуле, но я не осталась там, Вентимилла.
— Ему девять, Фосси, — Петро произнес ее фамилию с презрением, как и она обращалась к нему.
— Я о том, что ты потакаешь ему, когда не надо. Все, что он знает о себе, — ложь. Он не король. Он — отпрыск ночи без любви между принцем Берто и аристократкой-лэндером без мозгов. Он не займет наш трон. После всего этого он окажется в темнице до конца жизни. Или его отправят на остров Портонеферро в изгнание, как его отца.
— Нет! — поразился Петро. Вико ничего не сделал.
— Твое обращение к нему не помогает. Как и вся эта… игра в то, что мы ведем его к дяде. Это все ложь, и от этого добра не будет.
Слова вонзались в Петро кинжалами, рассекали виной плоть. Ложь привела к похищению Адрио. Она никак не помогла.
— Ты не думаешь, что врать порой необходимо?
— Нет, — Эмилия поправила лямку сумки на плече. Наверное, ее снова беспокоил синяк.
— А я знаю, что это так, — рявкнул он. Она моргнула, поразившись его вспышке. — Если бы я не врал… — он покачал головой, гнев мешал произносить слова. Он снова подумал признаться ей, рассказать, кем был, но он не мог. Даже если она потом возненавидит его за обман, он должен был поддерживать его ради Адрио. Ему нужно было как-то выкрутиться. — Если бы я не врал, — он пытался подавить гнев, — мы не узнали бы, куда они увели Адрио и Нарцисо. Я не выяснил бы ничего о его происхождении. И мы были бы в двух лигах позади. Проще, когда его высочество поднимается с нами, чем тащить его, пока он отбивается и кричит. Обычно я согласился бы с тобой насчет честности. Одна ложь может привести к ужасному. Я понял это по своему опыту. Ты знаешь, что нас не учат врать в инсуле. Ты была там. Но сейчас я не могу остановиться. И ты врала! Ты у реки сказала рыбаку и другим, что Амадео сочинял! Тогда это тебе подходило. Ты не хочешь этого сейчас, потому что тебе не нравится принц. Я считаю его хорошим. Хотя он не все время такой.
Эмилия потрясенно смотрела на него. Но его услышали. Она шевелила губами, разглядывая его.
— Кто ты? — спросила она.
— Что? — ему стало не по себе, что его тайны раскрыли. — О чем ты?
— Когда я столкнулась с тобой, я думала, ты был раздражающим мальчишкой, — она странно смотрела на него. — Но ты не такой, да?
— Да, — уверенно сказал он. — Я не такой. Спасибо, что поняла это, — он облизнул губы и посмотрел ей в глаза. — Так мы работаем вместе или нет?
— Мы работаем вместе, — сухо сказала она.
— Тогда скажи. Что это за Густоф Вернер?
Эмилия вздрогнула от имени. Она подвинула сумку на другое плечо и убедилась, что Вико был еще у ручья. Петро догнал ее, когда она медленно пошла в сторону мальчика.
— Я знаю лишь то, что услышала в замке, но Густоф Вернер — шпион, — сказала она. — Известный шпион, работающий на барона ван Вистела, одного из советников их императора. То, что он вовлечен, делает возможным то, что малявка — сын Берто. И есть внешнее сходство — ребенок во многом похож на нашего принца-предателя. И принц Берто на самом деле провел почти год в Веренигтеланде десять лет назад, в Брамене.
— Когда Вико был… ты понимаешь.
— Зачат, да, — Эмилия не заметила смущение Петро. Она придвинулась к нему, пока они перебирались через два гниющих дерева, упавших над оврагом. Она держалась близко и шептала на ухо, словно забыла о споре минуты назад. — Король Алессандро послал его туда. Принц должен был провести дипломатический визит от имени отца, но провел много времени, выпивая, играя и забавляясь с девицами, так что его отозвали. Говорят, в тот год король Алессандро и стал думать о другом наследнике.
Петро был немного рад за Вико. Учитывая количество лжи, которую ему скормили, хотя бы его родители не были ложью. Хоть какая-то правда у мальчика оставалась.
— А Вернер?
— Вернер был почти одного возраста с Берто. В Веренигтеланде его выбрали следить за Берто и слушать все его разговоры. Сначала он был Густофом портным, делал для принца плащи и камзолы, но смог стать переводчиком принца — потому что, конечно, принцу Берто было лень изучать больше нескольких слов другого языка, — она пнула дерево, с которого они спустились. Кусок коры отвалился, и стало видно кучу насекомых внутри. — Когда Берто вызвали домой, Густоф отправился с ним, все еще изображая портного. Он был в замке, когда Берто решил ослабить короля Алессандро, держа его подальше от Оливковой короны и Скипетра с шипами. Он был в королевских покоях, слышал все, что и принца, знал все, что и принц, и писал об этом барону. Он даже часто возвращался в Брамен на длительные сроки. Он мог даже предложить план с похищением глав каз. Когда Риса Диветри свергла Берто и вернула на трон короля Алессандро, мужчину по имени портной Густоф нигде не нашли.
— Если это все знали стражи, почему дали Густофу остаться?
— Они не знали. В том и дело, — они понизили голоса, ведь были ближе к ручью. Вико стоял у воды и смотрел на ручей так, словно еще не видел воду в природе. — Они узнали потом, когда нашли письма от барона среди вещей, которые Густофу пришлось бы оставить. Там была и информация о защите Кассафорте, которую он хотел передать императору, но не смог, — Эмилия остановила Петро, чтобы он не шагал дальше. — Пока Густоф не пропал, никто не знал о шпионе среди них. И никто не знает, как он выглядит.