Как только она убедилась, что он проснулся и не собирался кричать, Эмилия отпустила его, коснулась плеча Петра и указала на запад. С той стороны, откуда они пришли, казалось, падали звезды, умирая у вершин деревьев. Нет, Петро понял, пока они угасали, что это были следы сциллийской свечи, какие были у стражей.
— Это твой напарник? Жиль? — прошептал он.
Ее лицо вблизи теперь было как насмешка, а не наслаждение. Он пытался радоваться хотя бы знакомому голосу возле уха.
— Это был не наш сигнал, — сказала она.
Он тут же понял. Лоялисты как-то шли за ними и сигналили друг другу. Несколько минут они смотрели на две точки в лесу, свечи вспыхнули и рассеялись.
— Две группы, — сказала Эмилия. — Две группы связываются друг с другом.
— Мне это не нравится, — прошептал он, не мог оторвать взгляда.
— Они не очень близко.
— Мне все еще это не нравится, — сказал он.
— Мы хотя бы знаем, где они. Если они пойдут сюда, будем решать, что делать. Останемся, пока не выясним их стратегию.
Ее решение казалось логичным. Было преимуществом, что они знали, что две группы искали их. С места, где они устроили лагерь на склоне у края леса, они смотрели, как группы шли зигзагами по лесу, посылая вспышки через равные промежутки. Порой искры меняли цвета. Петро подозревал, что у цветов было значение — может, лоялисты нашли их следы. Но как они могли преследовать их троих? Эмилия говорила, что, если бы лоялисты умели выслеживать, Якобучи лучше скрывал бы следы, по которым Петро и Эмилия попали к лагерю.
Петро не знал, сколько они сидели там, смотрели на общение преследователей. Они могли отмерять время, сидя во тьме, только по дыханию Вико или своему слабому дыханию. Напряженное биение сердца отсчитывало секунды. Казалось, прошла вечность. Эмилия задремала, опустив голову на его плечо. Петро смотрел на горизонт, выглядывая следующую свечу, так что не отвлекался на тепло или близость.
Наверное, за час до рассвета, когда восточное небо у горизонта стало оранжевым, он разбудил ее.
— Они остановились, — он указал на точку на северо-западе. — Последняя свеча взлетела оттуда, может, в лиге отсюда.
Веки Эмилии были тяжелыми, пока она обдумывала информацию.
— Нам придется пойти туда, — она добавила через миг. — Что думаешь?
Петро не хотел возвращаться к лоялистам, но подозревал, что Эмилия не просто так хотела это сделать.
— Ты страж. Тебе решать.
— Нам нужно узнать, лоялисты ли это. Мы можем проверить, только увидев их, — Эмилия пыталась убедить его или себя? Он не знал точно. — Они меня не видели. Они могут узнать тебя, если они были в Кампобассо в ту ночь.
— Я не пущу тебя одну.
Она протянула руку и костяшками сдвинула его волосы, чтобы они скрыли его лоб и глаза.
— Мы можем как-то изменить твой облик.
— А его высочество? То есть, Вико, — Петро кивнул на мальчика, сжавшегося на боку. Вико выглядел не так строго во сне. Его пальцы подрагивали, губы двигались, словно он бежал куда-то во сне.
— А ты как думаешь?
— Есть идея, — сказал Петро. — Но придется врать, — Эмилия недовольно поджала губы, но подавила свою решимость и кивнула, соглашаясь.
Эмилия умело нанесла за несколько минут грязь на лицо Петро и изменила его одежду, а потом разбудила принца.
— Слушайте, ваше высочество, — сказала она, убедившись, что он проснулся. Петро заметил, что, хоть Эмилии было больно так обращаться к Вико, она хотя бы видела в этом смысл. — У нас есть повод верить, что в лесу убийцы.
Глаза Вико расширились, и Петро невольно вмешался.
— Это страшно, да, но твоему дяде нужно, чтобы ты был смелым солдатом. Как он.
— Да-а, — согласилась Эмилия, не рада слышать, как шпиона описывают как смелого солдата. Ей не нравилось искажать реальность. — Мы оставим тебя одного.
— И ты не будешь выходить из укрытия, — добавил Петро. — Мы оставим тебе воду и еду, а ещё маленький нож для защиты, — Вико просиял от упоминания оружия. Когда Эмилия отдала нож, он принял его серьезно, слово она дала ему Оливковую корону. — Но не играй с ним, — предупредил Петро.
— И не отрежьте себе пальцы, — Эмилия старалась звучать мило. — От потери крови можно умереть. И не выколите глаз.
— Обещай, что не пойдешь бродить сам и никому не сообщишь, что ты тут.
— Выходи только к нам, — предупредила Эмилия.
Может, было слишком рано давать мальчику столько наставлений, потому что он растерялся. Но после пары долгих мгновений, за которые он поглядывал на них, пытаясь все обдумать, он кивнул.
— Понимаю.
Укрытие, которое они выбрали для него, было в кустах олеандра вокруг ствола старого клена. Насекомые съели дерево изнутри, но не тронули почти всю кору, оставив место для мальчика, чтобы забраться внутрь. Кусты прикрывали брешь в дереве.
— Не ешьте с кустов, — посоветовала Эмилия напоследок. — Мы должны вернуться к полудню. Это когда солнце выше всего.
— Он не будет есть листья ядовитого куста, ты дала ему рыбу и ягоды, — напомнил ей Петро. — Уверен, он знает, что такое полдень. Ему девять. Он не глупый.
— Я буду в порядке, — голос Вико был слабым, а из укрытия доносился тихо. — Только поймайте убийц.
Петро было жаль возвращаться туда, где они проходили вечером, когда они так старались оторваться от лоялистов. Теперь шаг за шагом они шли обратно. Следить за врагом было несложно. Каждые полчаса лоялисты на севере посылали сциллийскую свечу, сигналя второй группе, которая, видимо, шагала по лесу.
— Мы пойдем к группе, которая пока не движется, — сообщила до этого Эмилия. — Скорее всего там будут люди важнее. А движется отряд разведки.
Петро согласился.
— Пока там только две группы, и ни одна не идет к Вико.
Они шли по колено среди полевых цветов на участке без деревьев, так что шли быстро.
— Не понимаю, что им нужно от мальчика. Они не могут просто привести его в город и потребовать посадить его на трон, — сказала Эмилия, хмурясь с тревогой. — Король Мило был одобрен Семеркой. У него Оливковая корона и Скипетр с шипами. Ни одна из семей не скажет вдруг: «Простите, мы ошиблись. Коронуем девятилетнего сына человека, который чуть не уничтожил страну четыре года назад». Да? Твоя семья ведь не согласилась бы на такое?
— Нет, — автоматически сказал Петро.
Она улыбнулась.
— Так я и думала. В этом нет смысла, — она схватила его за плечо, чуть не упав из-за камня среди травы, и отпустила, вернув равновесие. — Похоже, тут высокоорганизованная армия любителей, охраняющая принца-марионетку. Они получают припасы из другой страны — Веренигтеланде, которая всегда была нашим союзником в прошлом. Когда Пэйс Д’Азур послали военные корабли на нас два года назад, король Алессандро сразу отправил нунция в Брамен за помощью. Но почти десять лет они растили отпрыска принца Берто в тайне. Если верить малявке, люди в их правительстве знали об этом.
Они замерли, вспышка поискового отряда взлетела в воздух. В свете дня вспышки было сложнее рассмотреть среди облаков. Когда они услышали хлопок вдали, и огонек взмыл в воздух, они знали, что нужно было посмотреть над деревьями, чтобы уловить искры и черный дым, тянущийся за ними.
— Может, Веренигтеланде — не союзник, — сказал Петро. Что-то всплыло в голове. Воспоминания пары дней назад, которые оказались подавлены так, словно он пытался вспомнить события из далекого детства.
— Союзники так себя не ведут, — согласилась Эмилия. Они шли в тишине какое-то время. — Что мы знаем о них? Они зовут себя империей, хотя это не так. Они — страна с армией, известная во всем мире оружием. Хотя их оружие не такое хорошее, как клинок Диоро, — гордо сказала она.
Петро, видимо, не обращал так много внимания на уроках инсулы, как Эмилия.
— Они любят колбаски и квашеную капусту, — добавил он.
— У них нет выхода к морю.
Петро чуть не запнулся об свои ноги.
— Море! — пролепетал он. Он вспомнил чай с Рисой в ее комнате, ее страхи. — Риса, то есть, сестра Петро, говорила с… — он спотыкался не только об ноги. Он начал снова. — Петро рассказывал мне, пока мы не ушли. Это должно быт тайной. Риса Диветри сказала, что посол из Веренигтеланде собирался уговорить короля Мило жениться на одной из дочерей императора Веренигтеланде.
— Не понимаю, — Эмилия остановилась от новости. Она задумчиво нахмурилась.
— В этом есть смысл, — сказал Петро. Он знал, что бубнил, что рот работал быстрее мыслей, но слова лились. — Она сказала, что Веренигтеланде получит доступ к нашим портам, ведь у них нет выхода к морю. Взамен они отправят свои армии защищать нас. Не понимаешь? Мы защитились от Пэйс Д’Азур два года назад, хоть и потеряли почти весь флот, и теперь мы немного ослабели…
— Лэндеры хотят наши порты, — Эмилия оживилась. Тревоги пропали вдруг с лица. — Если их армии будут в Кассафорте, а дочь императора — в кровати короля Мило, мы станем просто придатком к Веренигтеланде. И как убедить нас лучше в том, что мы нуждаемся в их армиях? Напасть отовсюду, чтобы показалось, что они — наши друзья. Их шпион Густоф нашептал принцу Берто на ухо, и Кассафорте ослабел. Может, они намекнули Пэйс Д’Азур, что нас будет легко завоевать. И пока мы оправлялись от этого…
— Они сделали ход, — закончил Петро. — Чтобы выглядело, что это делают сами кассафортийцы, похитившие казаррино и убивающие невинных во имя истинного короля, которому всего девять лет. Король Мило знает, что Вико не был бы настоящей угрозой, но он будет думать, что Кассафорте в опасности со всех сторон и нуждается в помощи дополнительной армии. У него не будет выбора, только жениться на чужестранке.
— Они будто открыли заднюю дверь в страну и стали проникать туда, — сказала Эмилия. — Но как они узнали, где казаррино? Они не могли знать, каким путем брат Нарцисо шел в Насцензу.
— Может, они решили взять Петро Диветри ради выкупа, чтобы надавить, если потребуется. Но больше всего они рассчитывают на ложь, построенную вокруг Вико, — сказал Петро.