Келтеон мог только заставить меня неохотно кивнуть, чтобы сохранить видимость моего мучительного заточения. Бриоан помог мне подняться с подушки.
— Я провожу тебя до твоей палатки, — предложил он. Моя голова покорно кивнула. Он держал меня за руку, поддерживая типичным придворным жестом, пока мы шли прочь от королевского шатра. Двое солдат Сограна держались на почтительном расстоянии. Молчание неловко растянулось между нами.
— Ты имеешь полное право никогда не прощать меня. Я не могу простить себя, — произнес он.
— Если бы ты остался, это никому бы не помогло, — осторожно произнес Келтеон. У меня сложилось впечатление, что он пытался что-то прощупать, не зная, что Бриоан ожидает от меня услышать. Мне так хотелось, чтобы он ошибся в некоторых деталях.
— Я мог бы помочь тебе. Возможно, если бы я был там, то смог бы остановить Келтеона.
Мне так хотелось утешить его, но вместо этого Келтеон заставил меня сказать:
— Ну, ты не остался, и гадать «что если» ничего не изменит. — Я увидела, как выражение самобичевания на лице Бриоана усилилось, и моя ненависть к Келтеону разгорелась еще сильнее.
— Не волнуйся слишком сильно, — слегка исправился Келтеон, когда увидел, что напряжение Бриоана возросло. — Ты же сам говорил, что я вечно вляпываюсь в неприятности. Если бы ты был там, тебя бы тоже поймали. — Я и сама могла бы сказать что-то подобное, но Келтеон произнес эти слова с легкостью. Мое тело было расслабленным, безразличным. Я бы не стала так пресыщаться этими словами, зная, что Бриоан винит себя за то, что нарушил свое обещание.
Бриоан молчал, пока мы не добрались до моей палатки, его лицо было нечитаемое, так что я не могла сказать, заметил ли он что-то неправильное в заявлении Келтеона или нет. Он вежливо пожелал мне спокойной ночи и пошел прочь широкими, медленными шагами. Я вошла в палатку и легла на койку, где мое тело погрузилось в парализованный стазис, в то время как Келтеон сосредоточился на других вещах.
Мой разум гудел в постоянном цикле. Это была пытка более утонченная, чем физическая боль. Я была рада, когда мои бесполезные мысли были окончательно прерваны звуком открывшегося полога палатки. Мое тело приподнялось. Слуга короля, очерченный в последних лучах сумерек, стоял на пороге. Затем он прикрыл полог и погрузил палатку в темноту.
Келтеон направил мою магию, чтобы зажечь маленький магический огонек.
— Ах, Сирус, надеюсь, те двое, что следят за палаткой, еще какое-то время будут недееспособны?
Сирус осторожно кивнул.
— Они только что поужинали и проспят немного побольше. Должен ли я предположить, что Мэри все-таки поддалась чарам сплетения?
— Конечно. Ее не нужно было убеждать подчиниться, — Келтеон подначивал меня собственным ртом. — Какие у тебя новости для меня?
Сирус злобно ухмыльнулся. Было жутко видеть, как кто-то, кто всегда так хорошо сливался с фоном, выглядит таким опасным и угрожающим.
— У меня есть кое-что, что вам понравится. Притязания генерала на отцовство Мэри ложны. Это была стратегия, чтобы дать вам меньше власти в переговорах. Она не только дочь короля, но перед тем, как он отправился в погоню за своей потерянной женой, он тайно встретился с советом и официально объявил Мэри своей дочерью, на случай, если вдруг кто-нибудь из придворных попытается причинить вред Мэри, пока его не будет. Она после этого стала защищена тем фактом, что она действительно дочь короля и настоящая принцесса, а не та, за которую себя выдавала. Совет не должен был никому рассказывать о ее рождении без крайней необходимости, так что никто, кроме них, об этом не знает. Но король поставил свою печать на документы, объявляющие ее по закону своей дочерью.
— Я подозревал, что заявление Сограна было уловкой, — сердито усмехнулся Келтеон, и мое лицо исказилось от ярости. Он заставил меня встать и попытаться расхаживать, но вскоре обнаружил, что это невозможно в маленьком пространстве, и я снова села. Мои эмоции во время небольшой истерики Келтеона крутились в своем собственном запутанном вращении. Мне хотелось, чтобы люди просто приняли решение. Сначала король — мой отец, потом — нет, потом все же он. Этого было достаточно, чтобы у меня разболелась голова, и я усомнилась в шпионе Келтеона, несмотря на его очевидную уверенность. Хмурый взгляд Келтеона заиграл на моем лице, изогнув губы в улыбке, похожей на улыбку Сируса, и я снова почувствовала себя оскорбленной, ощутив на своем лице такое выражение жестокого восторга.
— Они думают, что перехитрили меня, но король Верон скоро обнаружит, что его план провалился. Мы нанесем удар как можно скорее. Сегодня все уже поели, но я хочу, чтобы ты добавил к завтраку сонную траву, которой хватит на все утро. Как только солдаты генерала уснут, я ворвусь в лагерь вместе со своими людьми. Если здешние солдаты не будут спать, взять лагерь будет гораздо труднее.
Сирус кивнул и, молча, вышел из палатки.
— Похоже, Мэри, ты все-таки будешь иметь удовольствие стать моей королевой, — Келтеон воспользовался моим голосом, чтобы с удовлетворением прошептать мне эту новость. Внутри я билась и царапалась, чтобы вернуть контроль над своим телом, но Келтеон только усмехнулся и заставил меня лечь спать. Я сопротивлялась его приказу закрыть глаза, но это было бесполезно. Не видя ничего, кроме черноты своих век, я вяло пыталась придумать какой-нибудь способ предупредить кого-нибудь. Но варианты оставались так же недоступны, как и контроль над моим телом.
-
22
-
Я проснулась в панике, спасаясь от последней серии кошмаров, преследовавших меня во сне. Проснувшись я никак не могла успокоиться. Страх камнем осел у меня в животе. Полог палатки откинулся и я, повернув голову, увидела девушку, входящую с миской каши.
— Спасибо, — сказал Келтеон через меня. Он подождал, пока девушка уйдет, а потом заставил меня вырыть яму в земле и бросить в нее еду. Я отчаянно боролась, чтобы съесть хоть ложку, но мое тело двигалось без остановки, следуя приказам Келтеона.
Он заставил меня ждать двадцать минут, прежде чем проверить состояние королевского лагеря. Мои охранники лежали на земле одурманенные. Несколько человек в замешательстве бегали вокруг, пытаясь разбудить тех, кто упал, но я с ужасом увидела, что те, кто лежал без чувств, значительно превосходили числом тех, кто еще не спал. Мое тело отправилось ближе к окраине лагеря, где не было палаток, но прежде чем я добралась до периметра, в ушах раздался рев. Когда звук приблизился, я услышала крики людей и лязг металла. Одетые в коричневое наемники Келтеона ворвались в лагерь с силой прилива, кося по дороге людей короля, все еще стоящих на ногах.
Я хотела отвернуться, спрятаться, но Келтеон заставил меня смотреть и ждать, пока не утихнет шум битвы. Тех, кто пребывал в одурманенном состоянии, стащили вместе и связали. Мои шаги понесли меня к королевскому шатру, где меня ждал Келтеон.
— Гораздо приятнее быть рядом с тобой, моя дорогая. Пойдем, попрощаемся напоследок с твоим отцом. — Келтеон вежливо подставил мне руку, чтобы сопроводить меня внутрь.
Мы протиснулись сквозь полог шатра, где шелковые занавески купались в ярком голубом магическом свете. Он был слишком ярким, отчего портьеры казались кричащими. Свет подчеркивал изможденные мешки под мамиными бессознательными глазами. Ее не связали, но рядом с ней лежал связанный король в неестественной позе. Генерал был брошен напротив короля и связан, как багаж. Из-за вида двух мужчин, которые всегда контролировали ситуацию, и были такими сильными и уверенными, а сейчас такими уязвимыми, я с яростью врезалась в клетку, в которой Келтеон держал мое сознание. Ничего не изменилось.
Келтеон отправил меня в дальний угол, где лежал связанный и одурманенный Бриоан. Но пока я смотрела на него, его голова дернулась.
— Твой друг просыпается. Должно быть, он мало съел, наверное, как обычно тосковал по тебе. Должен тебе сказать, Мэри, было довольно забавно наблюдать через Рафана, как вы путешествовали вместе. Он был таким грустным, влюбленным щенком, а ты была такой невнимательной. Это было действительно смешно. Я заставлял Рафана ухаживать за тобой, чтобы ты не слишком привязалась к здешнему наследнику, но я мог ничего и не делать, все равно получился тот же результат. Ты довольно холодна к мужчинам. Как там у вас на Земле говорится? Феминистка-мужененавистница? — усмехнулся Келтеон.
Бриоан снова дернулся.
— Ладно. Давай немного повеселимся, прежде чем ты убьешь его. — Он улыбнулся ужасающей кривоватой ухмылкой. У меня пересохло во рту при мысли об убийстве Бриоана, и, несмотря на власть Келтеона надо мной, я почувствовала, как мое сердце сжалось и пропустило удар, прежде чем оно снова болезненно стало качать кровь по моим венам.
Келтеон сунул нож за пояс моих штанов и вышел из шатра, оставив меня стоять на коленях перед ожившим Бриоаном, на моем лице была маска беспокойства.
— Бриоан, — прошептала я, слегка встряхнув его. — Просыпайся. — Его веки медленно моргали, как будто он с трудом выходил из глубокого сна.
— Мэри? — вяло пробормотал он.
— Да, это я, — сказал Келтеон моими губами, в то время как я кричала «Нет, это не я!» и скреблась в своей ментальной тюрьме, ища слабость, щель, что-нибудь, что дало бы мне шанс сломить власть Келтеона над моим голосом и действиями.
— Со мной что-то не так, — сказал он, пытаясь поднять тяжелые веки.
— Тебя одурманили. Но теперь все будет хорошо. — Мой голос был пронзительным, низким, гладким и соблазнительным одновременно. В голове я продолжала мысленно атаковать границы своей тюрьмы злобными уколами. Я почувствовала боль, когда Келтеон ударил меня ментальной плетью в качестве наказания. Мои мысли побелели от боли, но я боролась с пустотой и поймала конец его плети, чтобы проследить за источником.