Глаза Гейба закрываются, но тут же распахиваются, чтобы он успел отодвинуться от Эллиота и его вырвало.
— Только не на Анну.
— Спасибо тебе, Гейб. А теперь сядь и поговори со мной. — Руки Энн хватают Гейба за лицо и легонько шлепают его. — Эй, просыпайся.
— О, привет. — Он ухмыляется. — Я надеялся, что это ты.
Гейб отмахивается от Анны. Он вскакивает на ноги, его левая рука висит на боку, как пришитый придаток.
— Мне пора, — говорит он, вытирая окровавленный нос. -
Сделай так, чтобы Анна отвернулась? Не смотри на меня, Анна.
Его стошнило.
— Сядь, — говорит Эллиот, поднимаясь с колен. Он тянется к футболке Гейба, но промахивается.
— Никому нет дела до твоей блевотины, Гейб. Просто сядь.
Ноги Гейба дрожат, когда он возвращается к нам. Его глаза — это щелочки, если они вообще открыты. А потом они становятся открытыми, широкими и ясными.
— Я никогда не говорил тебе, Анна, — говорит он с запинкой в голосе.
Он моргает. Снова.
Гейб делает шаг вперед, и время замирает. Вот так я живу три жизни: колени прижаты к каменистой земле, рот полон крика, который я никак не могу издать. Я смотрю, как земля под ногами Эллиота медленно разрушается. Я смотрю, как волосы Анны становятся такими длинными, что начинают змеиться по пещере, мимо водопада и прочь с острова. Я наблюдаю, как ногти Чарли царапают его браслет на протяжении десятилетий и столетий. Все это время Гейб висит над землей, как призрак, глаза закатились, а нос заливает камень красным.
Гейбу Нешу требуется целая вечность и совсем немного времени, чтобы упасть на землю.