Глава 16
— Это будет нелегко, инспектор, — сказал Коди, просматривая страницу в тускнеющем вечернем свете, и вытер со лба капельку пота. В пивной было тепло, хотя и не так уж неприятно. Ленуар не потел, но ведь Коди был крупнее, а его рубашка казалась плотнее.
— Мы сумеем найти тех, кто все еще находится на «Серендипити», — продолжал сержант, — но остальных мы не найдем… Похоже, моряки не очень-то любят поддерживать связь. Менее чем половина этих имен перешла на другие корабли.
— И многие из этих кораблей находятся не в порту, — добавил Зак. — Кто знает, когда они вернутся.
— Может, если бы нам в помощь дали хоть десяток стражников… Но ведь они все заняты охраной карантинной зоны, — взволнованно произнёс Коди.
— Если вы закончили перечислять проблемы, — сказал Ленуар, — возможно, мы могли бы сосредоточиться на том, что имеем. — Повернувшись к мальчику, инспектор кивнул головой в сторону таверны, из которой они только что вышли. — Кто из них солгал насчет наброска?
Зак усмехнулся, довольный собой.
— Волосач.
— Уверен?
— Да я поставил бы на это корону!
Коди с сомнением посмотрел на мальчишку.
— Как ты понял?
— Он фыркнул, когда посмотрел на набросок. Он делает это всякий раз, когда притворяется, что у него хорошие карты. Например, если вы играете Мечом, который разбивает его Щиты, он будет фыркать, как будто ему все равно, и все будут думать, что у него есть еще одна хорошая карта. Но это ложь. Если у него действительно есть хорошие карты, то на его лице появляется противная крохотная улыбка, которую, как он думает, никто не видит.
— И ты всё это изучил по одной лишь карточной игре? — к сомнению в голосе Коди примешалось восхищение.
— Он действительно ужасно играет, — серьезно сказал Зак.
— И, тем не менее, — сказал Ленуар, — ты хорошо поработал. Не все бы это заметили.
— Бевин бы заметил, — возразил Зак, — да и другие тоже. Если бы, конечно, не были постоянно пьяны.
Ленуар хмыкнул.
— Это точно. Они уже много лет играют с Гарри в карты. Если он лгал, то они, скорее всего, знают об этом.
— Если и знают, то не подали виду, — сказал Коди.
— В этом нет ничего удивительного. Товарищи по кораблю защищают друг друга.
— Может, стоит его арестовать?
— С какой целью? Я сомневаюсь, что он заговорит без некоторых более убедительных методов допроса, а у нас нет достаточных доказательств для их проведения.
Несмотря на свои прежние пустые угрозы, Ленуар прекрасно осознавал ограниченность брайлишских законов.
— Если бы мы были в Аррёне — возможно; но я боюсь, что ваш парламент, к сожалению, слишком щепетилен в таких вопросах. Я сомневаюсь, что слов десятилетнего карманника будет достаточно.
Зак нахмурился, но не стал возражать.
— Мы можем проследить за ним, — предложил Коди, но было видно, что ему самому не нравится эта идея.
Ленуар задумался. Даже если Зак был прав, и Гарри-Волосач действительно лгал о наброске, не было никакой гарантии, что его преследование даст им хоть что-нибудь. Ленуар уже догадался, что их убийца может оказаться моряком.
Тот факт, что другой матрос узнал его в лицо, ничего не доказывал, кроме того, что их пути в какой-то момент пересеклись. Ложь Гарри не привнесла ничего нового. Он произвел на Ленуара впечатление человека, который отказывается сотрудничать только ради того, чтобы получить мелкое удовольствие от того, что мешает ищейкам. Возможно, он даже не знает имени убийцы.
— Лучше всего будет продолжать показывать этот набросок на пристани, — размышлял вслух инспектор. — Начнём с имён в списке. Займёмся этим завтра с самого утра.
— А как же я? — спросил Зак. — Я могу за ним последить.
Эта мысль уже приходила в голову Ленуару, но этот план был слишком рискованным.
— Гарри, кажется, не очень тебя любит, Зак. Не уверен, что это хорошая идея.
— Я буду держаться вне поля его зрения. Это будет нетрудно — он все равно большую часть времени пьян. Я буду наблюдать за дверью оттуда.
Он указал на гребную лодку, шумно покачивающуюся среди небольших судов у дощатого настила.
— Я могу спрятаться там, а когда он выйдет, буду следить. Таким образом, если он встретится с парнем с вашего рисунка, я смогу проследить за ним и выяснить, где он остановился. Потом прибегу за вами, вы его арестуете, и бац! Форт-Хальд!
Зак изобразил, как хлопнула тюремная дверь, а затем для пущей убедительности потёр руки.
— Сомневаюсь, что всё будет так просто.
И все же они не могли позволить себе полностью отпустить Гарри, особенно когда был шанс, что он приведет их к убийце. Ленуар мог бы попытаться заручиться поддержкой ещё одной ищейки, но рядовые солдаты не были подготовлены к работе под прикрытием; стражник смешался бы с толпой, как голубь среди воронов.
Большинство сержантов были дураками, и в любом случае шеф никогда не согласился бы назначить второго, особенно учитывая такое количество раненых во время беспорядков.
Как бы то ни было, гончие едва ли могли поддерживать карантин; все свободные силы уходили на поддержание закона и порядка. Поимка убийцы была делом второстепенным, по крайней мере, сейчас.
Что же касается его коллег-инспекторов… Ленуар едва не расхохотался вслух. Он называл их пьянчугами, бандитами и слабоумными. Когда-нибудь он напишет о них пьесу.
Нет, тут было только два варианта. Либо Ленуару и Коди придется разделиться, либо им придется рискнуть с Заком. Хотя мальчишка и сам не против рискнуть.
Ленуар нерешительно посмотрел на него сверху вниз. Глаза, встретившиеся с его глазами, были проницательными, настороженными, почти тревожно взрослыми. Но все остальное — растрепанные волосы, ободранные колени, неугомонная, застенчивая манера, с которой он ковырял носком обуви выщербленные доски пирса…
Может быть, он и был умен, но все же, несомненно, оставался ребенком.
— Это может быть опасно, Зак. Если он тебя заметит…
— Он просто использует это как предлог, чтобы свернуть мне шею. — Зак пожал плечами. — Я все понимаю.
Ленуар вздохнул. Это было неразумно, неэтично и почти наверняка навлекло бы на него сильный выговор со стороны шефа. И ещё это подвергнет мальчика значительному риску.
Зак — единственный человек в жизни Ленуара, которого по праву можно было считать его другом, несмотря на то, что он был ребенком. И все же поручить ему такую задачу значило бы поставить дело выше благополучия Зака.
«Дело превыше всего», — с горечью подумал он.
— Обещай мне, что будешь осторожен, Зак. У меня и так достаточно грехов на совести.
Мальчик ухмыльнулся:
— Не волнуйтесь. Я вас прикрою.
— Я боюсь не этого, — сказал Ленуар, но Зак уже был на полпути вниз по пирсу, подпрыгивая, как нетерпеливый ребенок. Хотя, он ведь им и был, не так ли?
Заходящее солнце осветило его силуэт кроваво-красным маревом, когда он наклонился, чтобы схватить верёвку у разбитой гребной лодки, которую выбрал в качестве укрытия.
— Надеюсь, вы знаете, что делаете, инспектор, — сказал Коди, вытирая лоб. Теперь он выглядел еще более обеспокоенным.
Ленуар смотрел, как мальчик ступил в темное брюхо лодки и исчез.
* * *
— Коди. — Креарс протянул ему руку. Коди помедлил секунду, потом пожал ее и понадеялся, что начальник не заметил заминки.
— Уже довольно тепло для перчаток, разве нет? — спросил констебль.
— Это ради защиты от чумы, — ответил Коди правду. — Вам тоже следует их носить. Как и всем нашим сотрудникам.
— Я займусь этим, — кивнул Креарс. — Где инспектор?
— Наверное, дома. Он не знает, что я здесь. — В этом тоже нет смысла лгать.
Креарс рассматривал подчинённого в тусклом свете лампы.
— Что случилось?
— Я здесь, чтобы увидеть Мердена. Сегодня днем, когда мы уже уехали, мне пришла в голову одна мысль, и я хотел обсудить ее с прорицателем. Может быть, это и ерунда, — он пожал плечами, — но все равно стоит проверить.
— Уже довольно поздно.
— Да, но инспектор не думал, что в этом есть что-то особенное. Вы же знаете, какой он. — Коди изобразил свой лучший арренейский акцент. — «Можете бегать за своим собственным хвостом, если хотите, сержант, но только в свободное от работы время». — Он снова пожал плечами. — И вот я здесь. В свое свободное время.
Он всю дорогу думал о том, как объяснит свое присутствие Креарсу, и решил, что его история достаточно убедительна. Это будет не первый случай, когда Коди начнет копать самостоятельно после того, как Ленуар отвергнет его идеи.
Креарс стоял спиной к фонарям. Шарф закрывал половину его лица, а глаза терялись в тени. Коди не мог сказать, поверил ли начальник в его рассказ. Он отвел взгляд, делая вид, что интересуется ночными приготовлениями на баррикаде.
— Я прислал стражников, о которых вы просили, — произнёс, наконец, констебль. — Один здесь, и другой там. Теперь Мерден должен быть в безопасности.
— Спасибо. — В голосе Коди безошибочно слышалось облегчение. «Будем надеяться, что Креарс отнесет это на счет новостей о стражниках». — Увидимся на выходе, — добавил он.
— Оглядывайся по сторонам, Коди. Настроения здесь просто отвратительные.
Коди кивнул и помолчал еще немного, чтобы не показаться слишком торопливым. Он в последний раз оглядел баррикаду, небрежно махнул рукой дежурным часовым и направился к главной дороге.
Полная луна светила сверху, заливая его путь холодным серебром. Коди взглянул на неё, но тут же отвел взгляд. Свечение было слишком ярким.
У него заболели глаза, как от холодной воды часто болят зубы. И все же Коди был благодарен луне за этот свет. Он забыл взять с собой фонарь. Глупо, конечно, с его стороны, но он… думал о другом.
«Это может быть что-то другое», — говорил он себе в сотый раз. У людей бывают головные боли, не так ли? И лихорадка. Но это не значит, что у них чума. И это не значит, что у него чума.
«Три-четыре дня до того, как начнут проявляться симптомы, — говорил Лидман. — Пять, если у вас богатырское здоровье».