Глава 14
Когда Коди добрался до палатки Одеда, Ленуар и Мерден остались далеко позади. Он прибежал, тяжело дыша, с пульсирующей болью в висках, и обнаружил, что толпа, ожидающая снаружи, стала больше, чем раньше, и у всех был недовольный вид.
Те, кто мог стоять, были на ногах, шатаясь беспокойными, бормочущими группами, и когда Коди начал прокладывать себе путь, это вызвало кучу мрачных взглядов.
Это напомнило ему толпу на баррикаде в то утро, когда начались беспорядки. Этот трут только и ждёт, когда на него упадёт искра.
Он почти не удивился, когда высокий мужчина встал перед ним, преграждая путь.
— Разве ты не видишь, что там ждут люди?
— Я из полиции, — ответил Коди. — Отойдите в сторону.
— Из полиции, — усмехнулся мужчина. — Вы считаете нас глупцами? Мы знаем, что это значит. Вам, брайлишцам, нужны наши лекари. Наши целители. Вот вы их от нас и забираете. Я просидел здесь вчера весь день. Весь день я ждал очереди, чтобы целитель осмотрел моих дочерей. Но он так и не вернулся!
Теперь люди смотрели на него во все глаза, и слова этого мужчины вызвали одобрительные возгласы. «Осторожнее, Коди».
— Сейчас он здесь, — произнёс сержант сквозь стиснутые зубы, — и мне нужно с ним поговорить. Немедленно.
— Да, здесь — и снова принимает брайлишца! Думаете, раз у вас светлая кожа, значит, можете заходить без очереди?!
«Снова принимает брайлишца»? Коди выругался и попытался отодвинуть адали, но мужчина сильно толкнул его в грудь. Коди сжал кулаки, но он не осмелился замахнуться. Толпа была слишком дикой; они разорвут его на части. Нужно попытаться с ними поговорить.
— Этот человек… Как он выглядел? У него были тёмные волосы?
— Какое мне дело? Вы, брайлишцы, для меня все на одно лицо!
Коди подошел вплотную к адали — достаточно близко, чтобы тот увидел, насколько сержант смертельно серьезен.
— Этот человек не должен быть здесь. Пропустите меня, и я заберу его отсюда. Ваш целитель останется в вашем полном распоряжении.
«По крайней мере, пока».
Мужчина мучительно долго смотрел на Коди, а затем неохотно отступил в сторону. Коди рванул вперед, прежде чем кто-то еще успел встать у него на пути, и, едва добравшись до полога палатки, он нырнул туда без колебаний.
Он погрузился в темноту шатра знахаря и остановился на пороге, чтобы дать глазам привыкнуть ко мраку.
— Одед?
Его голос звучал тихо и глухо, поглощенный тишиной. Только сейчас ему пришло в голову, что колдун, возможно, находится в самом разгаре ритуала. Эта мысль отозвалась болью в голове сержанта.
Что-то шевельнулось в темноте. Коди напрягся.
— Одед?
В глубине палатки послышался тихий стон. Коди почувствовал, как волосы у него на руках встали дыбом. Он потянулся за арбалетом, но передумал и вместо него потянулся за кремневым ружьем.
Как только его пальцы коснулись пистолета, он почувствовал какое-то движение и отпрыгнул назад. Перед ним мелькнула тень, черная на черном, и он почувствовал дуновение воздуха. Коди выхватил пистолет и направил его на… На что?
Что бы это ни было, оно скрылось еще глубже в темноте, и Коди попятился к стенке палатки, держа пистолет прямо перед собой. Его сердце глухо стучало в горле.
«Это просто смешно, — сказал он себе. — Это не демон, а человек, и скорее всего он намного меньше тебя. Будь у него пистолет, он бы уже выстрелил. Так что перестань прятаться, как маленькая девочка».
Коди шагнул дальше в палатку.
— Одед, вы здесь?
Он начал двигаться в том направлении, откуда доносился звук. Он почти добрался до койки в центре палатки, когда почувствовал движение за спиной. Сержант обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как что-то блеснуло в темноте.
Боль пронзила руку Коди, и он выронил пистолет. Что-то снова промелькнуло, но Коди успел увернуться в сторону. Он нанес удар левой, и его кулак встретился с плотью и костями. Кто-то пошатнулся в темноте.
— Поймал тебя, кусок…
Нападавший снова бросился на него, и на этот раз Коди разглядел блеск металла. Это был нож, и не маленький. Он отскочил назад, едва избежав удара в живот, и натолкнулся на пустую койку. Обойдя её, Коди оставил койку между собой и нападавшим, а затем потянулся через плечо и схватил арбалет.
— Тебе лучше надеяться, что твое ночное зрение лучше моего, приятель, потому что я никогда не промахиваюсь.
В течение долгих мгновений все было тихо. Коди затаил дыхание, прислушиваясь, обливаясь потом, но все, что он слышал, — это биение собственного сердца. Где-то в этой тишине, возможно, всего в нескольких десятках сантиметров от него, ждал Одед.
Он явно был ранен. А может, и хуже. Искушение поискать целителя было почти непреодолимым, но Коди знал, что этого делать нельзя. Он остался на месте, ожидая, когда нападавший сделает следующий шаг.
Тот не стал долго ждать. Что-то дёрнулось в темноте, и Коди выстрелил. Он попал точно в цель. Но когда она разбилась на мелкие осколки, Коди понял, что его обманули. Судя по звукам, это был глиняный горшок. Он выругался, отбрасывая бесполезный арбалет в сторону. Он выхватил меч и приготовился к контратаке, но ее так и не последовало. Вместо этого что-то рвануло в задней части палатки, и темноту прорезал луч солнечного света.
Коди попытался добраться туда, но у него на пути стояла койка, и он знал, что ему это не удастся. Еще один удар ножа и — вот нападавший выбрался на свободу. В свете солнца Коди заметил человеческий силуэт — и затем он исчез.
Коди двинулся было за ним, но на полпути замер. Его добыча уже исчезла среди плотно сгрудившихся палаток. Коди может поймать его, а может и не поймать. Возможно, Одеду понадобится помощь, а может быть, уже поздно. В любом случае, Коди должен был рискнуть, и он терял драгоценные секунды в нерешительности.
Но лекарство было важнее, чем поимка убийцы, поэтому Коди схватился за рваный полог палатки и потянул, открывая отверстие пошире, чтобы впустить солнце. Свет упал на пару ботинок, лежащих там, где им не место. Коди бросился к их обладателю.
Он нашел Одеда, лежавшего лицом вниз возле стола в задней части палатки. Коди перевернул его на спину и коснулся пальцами шеи колдуна, пытаясь нащупать пульс. Ничего. Он наклонился ближе, прислушиваясь к дыханию, и начал щупать грудь Одеда. Прямо под рёберной дугой он обнаружил то, чего так боялся: промокшую, все еще теплую одежду. Коди просунул пальцы в прореху и стал искать рану. И нашёл. А потом еще одну. И ещё. И ещё…
Его мозг систематизировал детали, как будто он писал отчет: множественные колотые раны в области живота, длинное лезвие, косовосходящий ход.
Нападавший был правшой, и то, что ему не хватало точности, он компенсировал жестокостью. Нож, скорее всего, пронзил сердце. Коди выругался и сел на пол. Слишком поздно.
Полог палатки открылся, и внутрь вбежали запыхавшиеся Ленуар и Мерден. Поза Коди и зияющая дыра в задней части палатки сказали им все, что нужно, поэтому сержант не стал ничего говорить. Он просто смотрел в безжизненное лицо Одеда и думал: «Простите меня».
Мерден сказал что-то горестное на наречии адали, а затем опустился на колени рядом с Коди, осматривая тело, как будто надеясь найти что-то упущенное сержантом; какой-то признак того, что Одед все еще может быть оживлен.
Коди отошёл в сторону; насколько он понял, у прорицателя был в рукаве какой-то таинственный козырь из арсенала адали. Но если у него получится, это будет чудом, потому что колдун был определенно мертв.
Мгновенный осмотр — вот и все, что потребовалось Мердену, чтобы прийти к такому же выводу; его плечи поникли. Ленуар выплюнул ругательство на арренейском языке, а затем добавил еще одно на брайлишском для пущей убедительности.
— А убийца?
— Ушёл. Наверно, я смог бы его поймать, но я решил… А вдруг я смог бы ещё чем-то помочь Одеду… Поэтому я дал ему сбежать.
Эти слова прозвучали с поразительным спокойствием, учитывая, что Коди был в нескольких шагах от увольнения. Он подвел Одеда. Хуже того, он подвел Ленуара. Инспектор не терпел некомпетентности. И ошибок он тоже не терпел.
— Давно? — уточнил инспектор.
— Минуты две, наверно. Я пойду за ним…
— Не нужно. Уверен, он уже давно скрылся.
От стыда у Коди загорелись щеки.
— Простите, инспектор.
Ленуар нетерпеливо отмахнулся от подчинённого.
— Если тебе так угодно, сержант, можешь продолжать это самобичевание. Но этот вопрос был решён ещё до того, как ты сюда прибежал.
Коди удивленно моргнул. Ленуар никогда не упускал случая покритиковать его.
За исключением, пожалуй, тех случаев, когда он был слишком занят критикой самого себя.
— Если кто и виноват, то это я. Я должен был это предвидеть. Как бы то ни было, ни твои сожаления, ни мои не улучшат ситуацию, так что потакать им бессмысленно.
Мерден начал что-то бормотать над телом Одеда, положив одну руку ему на грудь, а другую — на лоб. Коди некоторое время наблюдал за ним, невольно испытывая любопытство.
Ленуар, впрочем, нисколько не интересовался погребальными обрядами адали. Он расхаживал по палатке, как зверь в клетке, почесывая щетину на подбородке и время от времени бормоча проклятия.
«Что нам теперь делать?» Вопрос вертелся у Коди на губах, но он не осмелился произнести его вслух. Несколько мгновений назад он едва избежал гнева Ленуара, и было бы глупо рисковать снова. Кроме того, у инспектора явно не было ответа.
— Мы все еще можем позвать художника, — предложил Коди, вытирая окровавленные руки о брюки. — По крайней мере, у нас будет хоть какое-то описание убийцы. И мы можем развесить плакаты по всем Пяти Деревням…
Этого, конечно, было мало, но больше сержант ничего не мог придумать.
Ленуар его даже не слушал. Он замер посреди палатки.
— Зак.
— А что с ним?
— Он отыскал каких-то моряков, которые сталкивались с этой болезнью за океаном. Возможно, если показать им набросок портрета убийцы…