Она не впервые устраивала ругань безо всякой причины, поэтому оба мужчины уже привыкли к ее истерикам. Сюэ Ян состроил недовольную гримасу, а Сяо Син Чэнь согласился: «Хорошо. Завтра сходим».
А-Цин воскликнула: «Но я хочу сегодня!»
Сюэ Ян возразил: «Сегодня все лавки уже закрыты. А где ты еще собралась покупать одежду?»
Загнанная в тупик А-Цин сдалась: «Ладно! Но завтра точно пойдем! Обязательно!»
Ее первая попытка сбежать провалилась, но начни А-Цин вновь канючить и требовать уйти из дома сегодня, и Сюэ Ян определенно вновь почувствовал бы неладное. А-Цин пришлось отложить свой план до завтра и сесть за стол ужинать. Затеянный ею спектакль ничем не отличался от прочих выходок и выглядел совершенно естественно, однако сейчас ее желудок связывался узлом от напряжения. Нервы ее натянулись до предела, и рука, сжимавшая миску, ощутимо затряслась. Сюэ Ян, сидевший слева от А-Цин, искоса скользнул по ней взглядом, что заставило ее ноги одеревенеть. Девушка слишком испугалась, и кусок не полез ей в горло, поэтому нарочно притворилась, будто потеряла аппетит от клокочущего внутри нее гнева. Она положила в рот рис и тут же яростно расплевалась, со всего размаха вонзила палочки в еду и забранилась себе под нос: «Грязная сучка. Соплячка. Сама, небось, выглядишь ничуть не лучше, дешевая дрянь!»
Слушая, как она осыпает проклятиям несуществующую «дешевую дрянь», Сюэ Ян невольно закатил глаза, а Сяо Син Чэнь сказал: «Не порти еду понапрасну».
Сюэ Ян переместил свой взор с А-Цин на Сяо Син Чэня. Вэй У Сянь подумал: «Теперь ясно, как мелкий бродяжка сумел столь правдоподобно прикинуться Сяо Син Чэнем. Они каждый день сидели друг напротив друга, и у него было полно времени, чтобы подметить самые незначительные мелочи».
Сяо Син Чэнь же оставался в полном неведении относительно двух пар глаз, устремленных на него. В конце концов, в этой комнате находился лишь один истинный слепец.
Когда вся троица покончила с ужином, Сяо Син Чэнь собрал со стола все миски и палочки и вышел в главную комнату. А-Цин, едва способная сохранять спокойный вид, собралась последовать за ним, но Сюэ Ян неожиданно окликнул ее: «А-Цин».
Сердце А-Цин ухнуло куда-то вниз. Даже Вэй У Сянь ощутил, как по ее спине пробежали холодные и липкие мурашки.
Она ответила: «С чего это ты вдруг зовешь меня по имени?!»
Сюэ Ян заметил: «Разве не ты сама возмущалась и кричала, что не хочешь зваться Слепышкой?»
А-Цин хмыкнула: «Люди начинают любезничать ни с того, ни с сего, только если преследуют свои цели! Говори, что тебе от меня надо!»
Сюэ Ян улыбнулся: «Да ничего. Я лишь хотел научить тебя, что делать, если кто-то опять станет обзываться».
А-Цин ответила: «Неужели? Ну так рассказывай, что же мне делать».
Сюэ Ян продолжил: «В следующий раз, если кто-то назовет тебя уродиной, сделай ее еще уродливее. Порежь ей лицо пару дюжин раз, чтобы она больше никогда в жизни не смела выходить на улицу. Если же кто-то назовет тебя слепой, то заостри конец своего шеста и вотки ей в глаза, чтобы она тоже ослепла. Увидишь, рискнет ли она еще хоть раз открыть свой поганый рот».
Кровь застыла в венах А-Цин. Она притворилась, будто решила, что он нарочно пугает ее: «Опять ты рассказываешь мне всякие ужасы!»
Сюэ Ян заворчал: «Пф, да думай, что хочешь».
С этими словами он подвинул к ней тарелку с фигурками кроликов, вырезанными из яблок: «Ешь».
Глядя на эти аппетитные, любовно разложенные кусочки фруктов, и А-Цин, и Вэй У Сяня замутило от отвращения.
На следующий день А-Цин с самого утра принялась докучать Сяо Син Чэню просьбами отправиться вместе с ней в лавку за красивыми платьями и косметикой. Сюэ Ян недовольно пробурчал: «Если вы оба уйдете, то мне опять придется тащиться за овощами?»
А-Цин возмутилась: «А почему бы и нет! Вспомни, сколько раз за ними ходил даоцзан! А ты только и делаешь, что дурачишь его и обманом заставляешь идти!»
Сюэ Ян сдался: «Ну хорошо, хорошо. Я пойду за покупками. Вот прям сейчас возьму и пойду».
Когда он ушел, Сяо Син Чэнь спросил: «А-Цин, ты уже собралась? Отправимся за платьями сейчас?»
А-Цин убедилась, что Сюэ Ян исчез вдали, закрыла дверь и дрожащим голосом спросила: «Даоцзан, ты когда-нибудь знал человека по имени Сюэ Ян?»
Примечания.
Цзунцы – блюдо из клейкого риса, обернутое тростниковыми листьями.
Начало зацикленной китайской присказки для детей, по типу «У попа была собака».
Т.е. она уже достигла конечной цели всех заклинателей – стала бессмертной.
По аналогии с шишу, шибо – шисюн твоего родителя.