Лань Ванцзи всегда орудовал мечом крайне аккуратно и тонко, и если бы ситуация не была столь критической, а струна не была столь опасным оружием, он не стал бы отрубать владельцу струны конечность, словно повар рубит овощи кухонным ножом. Однако руки Цзинь Гуанъяо дрожали, и если бы эта дрожь продлилась секундой дольше, или — ещё хуже, если бы он вовсе забыл, что у него в руках заложник, и бросился бы бежать, потянув за струну… Если бы Лань Ванцзи не принял мгновенное решение как можно быстрее отрубить руку, сжимающую струну, голова Цзинь Лина уже отделилась бы от тела, орошая потолок храма кровавым фонтаном!
Юноша, тело и лицо которого забрызгало кровью из раны Цзинь Гуанъяо, всё ещё не до конца осознал, что произошло. Вэй Усянь же, крепко обняв его, произнёс:
— В следующий раз держись-ка ты от опасных личностей подальше, мелкий паршивец. Ну зачем ты так близко подошёл к нему?!
Если бы сын Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня погиб прямо у него на глазах, Вэй Усянь не знал бы, куда ему деться.
Цзинь Лину непривычно было ощущать, что кто-то обнимает его, поэтому бледное лицо тут же вспыхнуло румянцем, и юноша с силой толкнул Вэй Усяня в грудь, вырываясь из объятий. Вэй Усянь однако прижал его ещё крепче, похлопал по плечам, а потом одним движением отпихнул в сторону Цзян Чэна со словами:
— Иди! Только больше не убегай без спроса, будь рядом с дядей!
Цзян Чэн схватил Цзинь Лина, у которого всё ещё кружилась голова, посмотрел на стоящих рядом Вэй Усяня и Лань Ванцзи и, поколебавшись мгновение, прошептал Лань Ванцзи:
— Спасибо.
Несмотря на шёпот, слова слышались весьма отчётливо.
Цзинь Лин поддержал:
— Благодарю Ханьгуан-цзюня за то, что спасли мне жизнь.
Лань Ванцзи кивнул и ничего не сказал в ответ. Капли крови, не задерживаясь на блестящем лезвии Бичэня, быстро стекли вниз, прежде чем Лань Ванцзи вновь поднял меч и направил его на стоящего на пороге храма Не Минцзюэ. Вэнь Нин медленно поднялся с земли, приделал сам себе оторванную руку и произнёс:
— Берегитесь… мощь его затаённой злобы необычайно велика.