— Что такое? — спросил Натенек, и она вздрогнула.
— О, ничего. Просто задумалась. Делать больше нечего, — она попыталась улыбнуться.
— Может, это тебя взбодрит, — он указал вперед.
Аллисса посмотрела туда и увидела своего отца и Неко неподалеку. Она побежала.
Дармик улыбнулся. Когда она добралась до него, он обвил ее руками и крепко сжал.
— Вовремя, — сказал он. — Я уже задумывался, почему ты так долго.
— Ты в порядке? — спросил Неко, когда ее отец отпустил ее.
— В порядке.
Кердан, Натенек и Одар присоединились к ним.
— Где твои люди? — спросил Дармик у Кердана. Кердан свистнул, Хурит и Ларек вышли из леса, присоединились к ним. — Где остальные?
— Это все, кто был на миссии, — ответил Кердан.
Дармик напрягся.
— Только двое? Я думал, была дюжина.
Кердан глубоко вдохнул, выпрямился, был выше ее отца.
— Я планировал дюжину. Но, занявшись этим вопросом, я решил, что лучше внедрить двух человек в отряд, верный Жане. Я думал, что так шанс успеха будет выше.
Дармик прищурился, и Аллисса ощущала, как растет ярость отца. Она прикусила губу, не знала, предупреждать Кердана или смеяться от грядущей лекции. Она много раз получала выговоры от отца.
— И я думала, что буду с отрядом твоих людей, а не только двумя.
— Это важно? — спросил Кердан. — Все уже сделано, — он склонил голову, разглядывая ее.
— Жизнь моей дочери была в руках солдат, верных Жане. Я согласился на план, чтобы она все время была в безопасности, — сказал Дармик, грозно шагнув к Кердану, его лицо исказил гнев.
Аллисса взглянула на Одара, прислонившегося к дереву, скрестив лодыжки. Он с улыбкой смотрел на сцену перед ним. Ему это слишком сильно нравилось.
— Она была в безопасности, — возразил Кердан. — Со мной были двое моих лучших людей.
Неко потянулся к ее отцу, забрал меч с пояса Дармика и кинжал из его сапога. Неко бросил оружие Натенеку, и тот легко поймал. Такие предосторожности не требовались. Ее отец ведь не напал бы на Кердана?
— Два человека, — почти рычал Дармик. — Два.
— Количество не важно, если они умелые, — ответил Кердан. — И Аллисса тут, живая и невредимая.
— Но ты врал мне.
— Нет. Я сказал, что мои люди защитят ее. Так и было.
— Ты сказал, что с ней будет дюжина людей!
— С ней была дюжина людей. Я не говорил, что это будет дюжина моих людей. Это вы додумали.
Дармик ударил кулаком по животу Кердана. Аллисса была уверена, что Кердан остановит удар, но он не стал так делать. Дармик схватил Кердана за плечи, их лица оказались близко. Дармик шептал ему что-то так, что никто другой не слышал.
Кердан побелел.
— Понимаю, — ответил он. — Но я хотел бы кое-что сказать.
Дармик отпустил его и махнул Натенеку, который шагнул вперед и вернул ее отцу оружие. Дармик убрал меч и кинжал в ножны.
— Что ты хочешь мне сказать? — его голос был сухим от гнева.
Аллисса не была уверена, что им стоит стоять так близко. Ее отец ударил Кердана. Она еще не видела, чтобы он дрался вне тренировочного зала. И теперь он был вооружен.
— Я понимаю, что вы расстроены, — сказал Кердан, не впечатленный плохо сдерживаемой яростью ее отца. — Но вы недооцениваете свою дочь.
Шок вспыхнул в Аллиссе. Дармик застыл, сжимая рукоять кинжала.
— Что ты сказал? — прошептал он.
Неко рассмеялся, но быстро прикрыл это вялым кашлем.
— Аллисса — сильная, умелая девушка, — ответил Кердан. — Я видел, что она перенесла в Кловеке. Я не сомневался, что она сможет о себе позаботиться. Не важно, был там один мой человек или двадцать. Она умная, находчивая, а еще — отличный боец.
Дармик сжал переносицу.
— Ты не понимаешь? Она — моя единственная дочь. Я люблю ее больше жизни. А ты подвергаешь ее опасности. Не важно, умелая ли она, если она мертва.
— Ты не переживал за мою безопасность? — спросила Аллисса у Кердана. Ее почти всю жизнь защищали, ничего ей не позволяли. Это была одна из причин, по которым она уходила из замка ночью — чтобы ощутить свободу.
Кердан взглянул на Дармика и ответил:
— Как только я увидел, как ты сражаешься с моими людьми при моем отце, как ты владеешь мечом, что почти размером с тебя, я понял, что ничто не может тебя остановить.
Никто не говорил, все обдумывали слова Кердана.
Дармик моргнул.
Одар резко отвернулся от них.
— Спасибо, — ответила Аллисса. Она часто слышала, что не могла делать, и было приятно услышать о том, что она могла. И похвала от Кердана, беспощадного воина, была ценной.
— У нас нет времени на споры, — сказал Кердан. — Чтобы план сработал, мне нужно, чтобы Хурит и Ларек присоединились к семи моим солдатам, которые ждут нас с мужчиной и женщиной, похожих по описанию на Одара и Аллиссу. Они пойдут к дому герцога, где их ждет Жана. Там Хурит и Ларек отведут замены в дом. А мы нападем. Двести пятьдесят человек собираются на места, пока мы говорим.
Аллисса поняла, что никто ничего не сказал после заявления Кердана. Ладно. Она потерла поясницу.
— Мы пойдем пешком, или неподалеку есть лошади? — она с надеждой озиралась, не видя их.
— У моих людей есть лошади для нас. Нужно только пройти пять миль на запад.
Аллисса застонала. Еще пять миль. Но зато там будут лошади. И Кердан считал ее отличным воином.
* * *
Аллисса остановила лошадь, разглядывала цветущую долину перед собой. Река текла меж двух холмов, покрытых полевыми цветами. Она вдыхала сладкий аромат.
— Красиво, — до этого она не думала, что Рассек может быть таким красивым.
Кердан поравнялся с ней, склонился на лошади и смотрел на пейзаж внизу.
— Не все в Рассеке блеклое, грязное или гадкое, — он повернулся к ней. — Я уже тебе говорил, что мы были процветающим королевством. Я хочу вернуть прежнюю роскошь, он говорил с таким убеждением, что Аллисса знала, что это случится.
Она похлопала лошадь по шее. Ее отец и остальные из их группы спешились в тридцати футах за ними под прикрытием огромных дубов.
— Почему твоя армия такая злобная?
— Что ты имеешь в виду? — спросил Кердан.
Она пыталась подавить картинки искалеченных солдат в пещере, головы на копьях у границы Рассека, пылающие деревни.
— Для них убийство главнее переговоров или плена, — и не чистое убийство, а самым жестоким образом.
— Понимаю, откуда такие мысли, — его лошадь негромко заржала, хотела с остальными пить из ближайшего ручья. — В Рассеке мы пытаемся договариваться. Но это длится не долго. Мы поняли, что если ударим быстро и с силой, шанс успеха будет выше, а потерь среди солдат — меньше.
Аллисса покачала головой.
— Я о жестокости каждого солдата. Я слышала, солдаты Рассека доходили до того, что насиловали женщин и убивали детей. Я видела, что они сделали с моими людьми. Они не убили их, а пытали, резали на куски. В этом не было необходимости.
— Согласен, — его глаза словно разглядывали каждый дюйм ее лица, оценивая ее. — Ты видела моего отца, он не добрый. Думаю, армия отражает его, — он заерзал в седле, уже не глядя на нее.
— Что такое? — спросила она.
— Я думал раньше, что мой отец хороший. С его смерти я много думаю о нем и о своем детстве. Может, мои воспоминания искажены детским взглядом.
Аллисса обдумывала это, ей казалось, что Кердан открыл ей частичку себя. Мысль пугала и восхищала ее. Он носил много масок, но становился понятнее для нее.
— Каждый раз, когда отец уделял мне внимание, учил трюкам с мечом, я думал, что он меня любит. Он усыпал меня подарками, приглашал лучших наставников, а когда мне стало тринадцать, он разрешил мне пойти в армию. Теперь, оглядываясь на прошлое, я понимаю, что он не так часто был рядом. Со мной всегда была мать, а не отец. Почему-то я решил, что мои родители были идеальными людьми, любили друг друга и не могли сделать ничего неправильного. Я понимаю, что они и хотели, чтобы их такими видели, но дело не в этом, — его глаза стали стеклянными.
— Какими бы ни были их чувства друг к другу, они любили тебя, — Аллисса была недолго при короле, но даже она видела, что он любил сына.
Кердан кивнул без слов.
— Я очень люблю своих родителей, — прошептала она, чтобы солдаты ее не услышали. — Но это не значит, что я не злюсь на них порой, — она сглотнула. Как… с моим братом-близнецом Савенеком. Они скрыли это от меня. Не сказали, что мой брат жив. Я не могу описать свои чувства насчет этого. Я раздавлена из-за их лжи, ведь это важная информация. Но при этом я рада, что у меня есть брат. Все сложно. Никто не идеален. Но я знаю, что родители любят меня.
Кердан посмотрел поверх плеча на Дармика, стоящего, скрестив руки, наблюдающего за их разговором.
— Вижу, твой отец любит тебя, — сказал Кердан. — Как и еще несколько человек.
Она не хотела поворачиваться снова, потому что и так знала, что Неко и Натенек следили за ее движениями. Готовые броситься и защитить ее, если нужно. Она улыбнулась.
— Даже Одар, — отметил Кердан, взглянув на ее ладони.
Деревянное кольцо Одара все еще было на ее пальце. Она крутила его, не знала, что с ним делать. Она забыла, что оно было на ней.
— Когда мы убьем Жану завтра, все будет развиваться очень быстро. Мне нужно стать королем, убрать верных Жане и начать выводить отряды из Мелении.
Кердан спешился, обошел коня и погладил его нос. Он посмотрел на Аллиссу.
— Если мы будем заключать брачный договор, я хотел бы знать, что ожидать.
— Если у тебя есть требования…
— Нет, — прервал он ее. — Я о том, будет ли это брак лишь на словах.
Ох. Кердан так говорил ей, что не хотел жениться на ней? Когда он делал предложение, он сказал, что ему нужен Империон. Он не говорил ни разу, что нуждался в ней. Они были только друзьями.
— Что ты предпочел бы? — парировала она.
Он смотрел на лошадь перед собой, отчасти прячась за ней. Аллисса спешилась, хотела увидеть его лицо.
— Кердан? — он не смотрел на нее. Она замерла, а потом коснулась его предплечья. Он застыл. — Какой брак ты бы хотел?
Он ответил, не глядя на нее:
— Я думал, что хочу брак как у родителей. Но теперь я понимаю, что даже не уверен в том, какими были их отношения, — он прислонился головой к лошади. — Мне почти нечего тебе предложить, кроме моего королевства и армии.