— И? — спросила Джулия. Она достала из кошелька очень реалистичное удостоверение.

— Где ты его взяла? — одновременно возмущенно и восхищенно спросил Олдридж.

— У нас есть свои связи, дружок, — ответил Жозе. Он покинул лимузин вслед за сестрой, а за ними — Дев и Луна.

Мигель коснулся губами уха Олдриджа, от чего тот вздрогнул.

— Наш дядя очень способный товарищ.

— Но... — как самый старший в этой компании, Олдридж чувствовал, что на нем лежит вся ответственность.

Мигель прикусил мочку его уха, а затем спустился к шее.

— Пусть повеселятся. Я прослежу, чтобы они ничего не натворили.

И на этих словах все благие намерения Олдриджа вылетели в окно.

Заказав выпивку — мартини с кучей оливок для Олдриджа и что-то замороженное и голубое для Мигеля, — мужчина почувствовал, что, хоть и немного, но начинает расслабляться. Дети, а Олдридж упорно продолжал считать их таковыми, затерялись в толпе танцующих. В баре было многолюдно, в основном преобладали мужчины, но без столпотворения. И помимо того, даже игравшая музыка была знакомой.

— Я знаю эту песню, — сказал он Мигелю. — Такое ощущение, что я знаю их все.

Мигель фыркнул.

— Еще бы, papi, сегодня здесь олдскульная дискотека. Музыка девяностых и прочая херня.

— Но Бритни Спирс тоже включали.

Мигель кивнул.

— И?

Не употребляй слово «херня» про Бритни, — прорычал Олдридж.

Проходивший мимо полуголый мужик крикнул:

— Да, подружка! Продолжай в том же духе.

— Кажется, я слегка пьян, — признался Олдридж.

— Отлично, — сказал Мигель. — В этом весь смысл. Ну, еще и в этом. — Он обвел рукой бар. — Ты должен со мной потанцевать.

Олдридж еще не настолько пьян.

— Не-не-не.

Мигель опустил на стойку свою выпивку и встал перед Олдриджем. Двигаясь в такт музыке, он начал прижиматься бедрами к паху мужчины. Затем парень повернулся и закинул руки на шею Олдриджа. — Посмотри на всех этих мужчин, papi.

— Я хочу смотреть только на тебя, — ответил Олдридж.

— Врунишка. — Мигель лизнул кадык Олдриджа. — Я видел, как ты смотришь.

Олдридж напрягся.

— Нет, я...

— Все bueno, papi. Я не против. Меня это даже заводит. Потому что ты здесь со мной, и уйдем мы тоже вместе. Так ведь?

— Да, — подтвердил Олдридж. И страстно поцеловал Мигеля. Он услышал, как кто-то засвистел, но это, скорее всего, не имело к ним никакого отношения.

— Поэтому смотри. И рассказывай мне, что видишь. Мигель снова развернулся, прижавшись спиной к груди Олдриджа.

И тот стал смотреть, позволяя себе сосредоточиться на конкретных лицах и телах, совершенно не испытывая чувства вины. Он описывал Мигелю все, каждого мужчину, который привлек внимание, и парень вместе с ним смотрел. Очень быстро у Олдриджа встало. И трущаяся задница Мигеля совсем не спасала положение.

Мужчина одним глотком осушил свой стакан.

— Нам пора, — сказал Олдридж.

Мигель обернулся.

— Почему?

— Потому что если в ближайшее время я тебя не трахну, то точно сдохну.

— Сколько драматизма, papi. Пойдем.

Но вместо выхода, они направились к туалетам.

— Мигель...

— Заткнись. Придется поторопиться. — Он затолкал Олдриджа в кабинку, расстегнул рубашку, а следом и джинсы. — Без трусов. Какой ты плохой мальчик, док. — Он достал член Олдриджа и крепко его стиснул.

Мужчина, потеряв дар речи, только зарычал.

Мигель достал свой собственный член и стиснул их вместе.

— Поцелуй меня, — прошипел он, и Олдридж повиновался.

Он старался быть тише, но не смог сдержать стона, вырвавшегося из его горла во время оргазма. За дверью кабинки кто-то засмеялся и поаплодировал. Олдридж ударился головой о стену, а Мигель, фыркнув, стал вытирать их обоих туалетной бумагой.

— Эй, хватит. Некоторые пришли сюда спокойно посрать, — крикнул кто-то.

— Я ни за что не выйду из этой кабинки. Здесь и помру.

Мигель засмеялся еще громче, оправляя собственную одежду.

Рapi, прячь член и идем со мной танцевать.

Лицо Олдриджа просто полыхало, но он последовал совету Мигеля и вышел следом из кабинки. Снаружи они встретились с несколькими лицами: кто-то улыбался, кто-то психовал, а остальным было просто скучно. Парень на каблуках и в коротких, несмотря на январскую погоду, облегающих шортах, залетел в кабинку и захлопнул дверь.

— Мудаки, — пробормотал он.

Решив, что еще более неловким вечер стать не может, Олдридж согласился потанцевать с Мигелем. Не очень хорошо, не попадая в такт, но это не имело никакого значения. Это было, по-своему очень странно, но абсолютно идеально.