Глава 41

мигель знакомит олдриджа с родителями

Среда, 22 января.

Лекция по межличностному общению.

Эванстон, штат Иллинойс.

Луна: Ты где? НЕМЕДЛЕННО приходи в кабинет своего парня!

Мигель: Я на лекции. Что случилось?

Луна: Доктор Фри у себя в кабинете что-то сделал с одним парнем, и по-моему это твой брат. Тот, который недавно приходил. Мини-Мигель.

Мигель: Че блять?

Луна: Приходи уже. Я серьезно.

***

Среда, 22 января.

Коридор перед кабинетом Олдриджа.

Эванстон, штат Иллинойс.

Мигель приблизился к кабинету Олдриджа, где уже собралась небольшая, что-то кричавшая толпа. Доктор Фри на кого-то орал, а потом Олдридж, двигаясь быстрее, чем Мигель от него ожидал, занес руку и самым непрофессиональным в мире ударом врезал доктору Фри, который рухнул на пол и завопил, как маленькая сучка.

Мигель всерьез хотел поаплодировать, потому что наконец-то кто-то смог расквасить этому cabrón морду. Но потом что-то привлекло внимание Мигеля, и он заметил Жозе.

— Блять. — Он подбежал к брату. Того успокаивала одна из секретарш, и Жозе не сопротивлялся — очень плохой знак для Мигеля. — Жозе. Что произошло? Какого черта?

Брат опустил глаза и что-то пробормотал.

Мигель ухватил его за подбородок и поднял лицо, заглядывая в глаза. На щеке Жозе был синяк и разбита нижняя губа. Но больше всего Мигеля волновали дорожки от слез.

— Эй, — начала женщина. — Ты кто?

— Его брат, — выпалил Мигель. — Жозе, что случилось?

— Ничего, — буркнул тот. — Ерунда.

Мигель перешел на испанский.

— Рассказывай. Немедленно.

Жозе выглядел пристыженным и расстроенным.

— Я провалил первый тест, — начал он. — Без него практически невозможно двигаться дальше, и я не хотел бросать курс, а потом снова пересдавать. Поэтому я подумал, что стоит узнать, как можно исправить оценку.

— Жозе! Мы же про него говорили. Я же просил тебя к нему не лезть.

— Знаю, ну, я подумал, что разве он что-то такое может сделать? Если я не захочу, мне достаточно будет просто отказаться. И я передумал, и сказал «нет». Но он не... ну ты понимаешь. Не остановился. Я пытался сбежать, а он не пускал, но в итоге у меня получилось.

— Все хорошо, малыш, — сказала женщина тоже на испанском. Мигель и Жозе удивленно перевели на нее взгляд. — Что? То, что я темнокожая не означает, что я не знаю испанского. Мой муж — доминиканец.

Жозе хлюпнул носом и рассмеялся.

— О, вот и хорошо, — добавила женщина. — Декан идет к нам. Оставайся с братом и никуда не уходите. Понятно?

Оба кивнули.

— Да мэм, — добавил Мигель для убедительности.

Кивнув, она направилась к декану, стоявшему между орущим доктором Фри и угрюмым Олдриджем. Мигель хотел к нему подойти, но понимал, что помочь ничем не сможет и, возможно, может потенциально спровоцировать еще больше неприятностей, да и Жозе в нем нуждался.

— Боже, братишка, ты такой дурак, — сказал Мигель. — Хорошо, что я все равно тебя люблю.

Жозе застонал.

— Нам обязательно маме с папой говорить?

— Да, приятель. Уверен на сто процентов, что это просто так не пройдет.

— Угу, — печально согласился Жозе. — Я тоже.

***

Среда, 22 января.

Медицинский центр при университете.

Эванстон, штат Иллинойс.

Мигель сидел в медцентре, дожидаясь приезда родителей, и наконец получил возможность написать Олдриджу.

Мигель: Эй. Ты как там?

Олдридж: Нормально. Рука немного ноет. Пришлось лед приложить. Я вместе с деканом и Уэсли дожидаюсь приезда полиции. Если меня из-за Уэсли заберут в участок, ты внесешь за меня залог?

Мигель: Конечно. А потом это отметим. Но если кто и сядет в тюрьму, так это Уэсли.

Олдридж: Посмотрим.

***

Среда, 22 января.

Медицинский центр при университете.

Эванстон, штат Иллинойс.

В медцентр приехала полиция, чтобы пообщаться с Жозе. Как оказалось, у него появился огромный синяк на спине из-за того, как Уэсли ударял его о стену. И еще небольшое сотрясение. Брат не был изнасилован, но произошедшее сильно на него повлияло, и Жозе постоянно трясло. Вероятнее всего, ему потребуются консультации. Родители были в ярости и настаивали, чтобы Жозе написал заявление. Тот не хотел, но Мигель убедил, что как бы дерьмово не обстояла ситуация, кто-то должен заявить на Фри. В итоге брат согласился.

Оформив заявление, полиция уехала, и Мигель признался родителям, что профессор, ударивший доктора Фри, был тем мужчиной, с которым он встречался.

— Приводи его к нам вечером, — сказал рapá.

— На ужин, — добавила mamá. — Мы очень хотим с ним познакомиться.

— Я попробую с ним поговорить, — ответил Мигель. Он снова достал телефон и написал Олдриджу.

Мигель: Ты дома, papi?

Олдридж: Да. Как твой брат?

Мигель: Весь в синяках и с сотрясением. Родители забирают его домой.

Олдридж: Хорошо.

Мигель: Могу я прийти, док?

Олдридж: Боже, да, конечно. Ты мне нужен.

Мигель: Я приду, не успеешь оглянуться.

— Я ухожу, — сказал Мигель. — Я нужен Олдриджу.

— Увидимся вечером, — сказала мама.

Мигель отсалютовал и поцеловал ее в щеку. Он знал, как ответить на это:

— Есть, капитан. — И покинул медцентр, направляясь туда, где жило его сердце. Мигель проверит, насколько хорошо забинтована рука Олдриджа, а потом будет утешать своего мужчину.

***

Среда, 22 января.

Постель Олдриджа.

Эванстон, штат Иллинойс.

Липкий, уставший и временно насытившийся Мигель растянулся на кровати Олдриджа в позе морской звезды.

Мужчина вышел чистеньким из ванны и встал над Мигелем.

— Ты выглядишь так, как я чувствую свою руку, — сказал он.

Мигель лишь хмыкнул, не в состоянии даже произносить слова из-за усталости. Прошедшие несколько часов, после смс-ки Луны, сильно вымотали Мигеля. До дома Олдриджа он добирался уже из последних сил.

Мигель позаботился об отекшей руке Олдриджа: сначала перебинтовал ее, а потом приложил пакет со льдом. Парень суетился вокруг Олдриджа, заботливо помогая тому подняться наверх, чтобы лечь в кровать, которую Мигель считал их общей. Мужчина быстро довел его до оргазма, и не переставал трахать, пока Мигель не начал сходить с ума. Сейчас его влажный от смазки и спермы анус безбожно тянуло. Все мышцы ныли, а тело покрывала тонкая пленка подсыхавшего пота. Другими словами, он чувствовал себя хорошенько использованным, затраханным и безумно любимым. Совершенно фантастически, несмотря на прошедший день.

— Спасибо, что помог моему брату. И мне.

— Не стоит меня благодарить, — сказал Олдридж. — Я ведь просто стоял и ничего не делал...

— Ничего? Papi, ты начистил морду этому козлу. Хреновый, конечно, был удар, но я научу тебя, как правильно бить в следующий раз.

— Никакого следующего раза не будет.

Мигель фыркнул.

— Кто знает. И вообще, ты должен уметь защищаться. Не переживай. Я тебя научу.

— Боже. Мигель, ты даже не представляешь, как сильно я стал от тебя зависеть, — произнес Олдридж, не сводя с него глаз. — Не знаю, что бы я без тебя делал. Точно бы пропал.

Мигель потянул Олдриджа за руку в постель.

Рapi, ты столько лет жил без меня.

Олдридж покачал головой.

— Нет, не жил. Лишь наблюдал, как жизнь проходила мимо меня.

— Наблюдение бывает приятным. — Мигель обвел пристальным взглядом любимое стройное тело, покрытое золотистыми волосками — ничего красивее он в жизни не видел.

— Ну, ты понял, о чем я. — Олдридж провел ладонью по груди Мигеля и спустился вниз до волос в паху. Член Мигеля — вечный оптимист — изо всех сил старался встать по стойке смирно.

— Да.

— Док, что ты задумал?

Олдридж промычал, затем склонился и провел языком по практически вялому члену Мигеля, но в рот взял уже твердый.

— Да, блять, продолжай. Господи. — Мигель откинулся на спину, как ленивый принц или плененный раб, и позволил своему мужчине безжалостно довести себя до очередного сокрушительного оргазма. Олдридж после поднялся выше по телу Мигеля и поцеловал. Он скормил Мигелю его же сперму, а затем слизал ее обратно. Они разделили ее в одном мучительно-долгом поцелуе, который, казалось, длился вечность.

Наконец насытившись, Олдридж улегся на кровать.

— Я люблю тебя, — вздохнул он.

— Я знаю, — лукаво ответил Мигель. — Ты постоянно мне это говоришь.

— Чересчур? — Олдридж смотрел слегка обеспокоенно, но без паники. Само по себе уже плюс. Он начинал верить в любовь Мигеля.

— Нет, — ответил Мигель. — Ни в коем случае.

— Хорошо. — Олдридж снова его поцеловал, но в это раз уже коротко. — Иди в душ. Ты весь липкий.

— Да, Профессор.

***

Среда, 22 января.

Кабинет Олдриджа.

Эванстон, штат Иллинойс.

Одевшись, Мигель пошел искать Олдриджа, обнаружив того в кабинете за компьютером.

— Что ты делаешь?

— На всякий случай обновляю резюме.

Мигель закрыл крышку ноутбука.

— Перестань. Это смешно.

— Я ударил коллегу!

— Который этого заслуживал, — заметил Мигель. — Конец дискуссии, док. Собирайся, мы отпразднуем это за ужином.

— Но...

— Я заказал такси. Машина приедет в течение десяти-пятнадцати минут. Нужно собраться и спуститься вниз.

— Куда мы поедем? — спросил Олдридж.

— Увидишь, — только и ответил Мигель.

По пути к родительскому дому Мигель сказал:

— Олдридж, хочу, чтобы ты знал, я перевожусь в другой университет.

Мужчина предсказуемо напрягся.

— Не понял?

— Я просто меняю универ, а не уезжаю из страны. Мне придется каждый день ездить на такси, но это выполнимо.

— Когда ты это решил? — напряженно спросил Олдридж.

— Перед зимними каникулами. Не уверен, что смогу это провернуть, но мое заявление уже приняли и предоставили финансовую поддержку. В основном льготы для военнослужащих и заем, но разница в цене не так уж и велика. Особенно, если очень красивый мужчина с очень большим домом позволит мне у него пожить.

Олдридж облегченно и благодарно улыбнулся. Но потом нахмурился.

— Мне придется брать с тебя арендную плату.

— Ага, — сказал Мигель. — Но ты не станешь.

— Нет. Не стану. Ты от меня не съедешь.

— Нет, док, никогда. Я лишь облегчу нам обоим жизнь. Устраню конфликт интересов. Нам до сих пор везло, но вечно так продолжаться не может.