— Я не хочу, чтобы из-за меня ты жертвовал своим образованием.

— Не стану, обещаю, — сказал Мигель. — Это к лучшему. Вот увидишь.

Олдридж глубоко вздохнул и порывисто выдохнул. Помолчав несколько секунд, он сказал:

— Хорошо.

Мигель взял левую руку мужчины и сжал.

— Классно. Bueno.

Bueno, — повторил Олдридж. — Теперь ты мне расскажешь, в какое секретное место везешь?

— К моим родителям, — ответил Мигель, приготовившись к реакции Олдриджа.

— Нет.

— Да.

— Нет. Разворачивайтесь. Едем обратно.

Мигель повернулся к Олдриджу, пытаясь понять, насколько тот серьезен.

— Серьезно? — спросил он.

Олдридж вздохнул.

— Нет, Мигель. Я слишком напряжен, и они, скорее всего, меня возненавидят, но я с удовольствием познакомлюсь с твоими родителями. Так, что да.

— Отлично. И кстати, обещаю, они тебя не возненавидят.

Такси остановилось у дома.

— Приехали, — сказал водитель.

— Кроме того. Уже поздно разворачиваться, — сказал Мигель.

— Ладно. — К удивлению и радости Мигеля, Олдридж взял его за руку и крепко стиснул ладонь. — Надеюсь, ты сдержишь свое обещание.

***

Среда, 22 января.

Родной дом Мигеля.

Хайвуд, штат Иллинойс.

Еще до прибытия такси Мигель написал матери, что они собираются к ним. И добавил, что Олдриджу не нравятся прикосновения незнакомцев.

Мигель: Так что не обнимай его.

Mamá: С чего ты взял, что я собиралась его обнимать?

Мигель: Я тебя знаю. Пожалуйста, не надо. Ему нужно немного привыкнуть к новым людям.

Mamá: Ты уверен, что он тот, кто тебе нужен?

Мигель: Да.

Mamá: Хорошо. Но лучше ему не отказываться от моей еды.

Мигель: Он съест все. Обещаю.

Оставаясь верной своему слову, мать Мигеля не полезла к Олдриджу с объятьями. И к чести Олдриджа, тот сумел без особой паники пожать руки отцу и матери.

Поскольку сегодня был понедельник, большей части семьи не было дома. Только Алондра, Джулия, побитый и расклеившийся Жозе, родители и abuela. Все устроились за большим обеденным столом, и даже близнецам не пришлось есть на кухне, как маленьким niñitos54, на что те постоянно жаловались.

Они ели pollo guisado55 и рис — куриное мясо идеально подходило для холодного зимнего вечера. Олдридж, как и предполагал Мигель, больше молчал, но оставался неизменно вежливым, и съел каждую порцию, поставленную перед ним, к большому одобрению mamá и аbuela. С рapá Олдридж обсудил ремонт дома и несколько проектов, которыми тот все еще хотел заняться. Док улыбался и тихо смеялся над шутками, рассказанными за столом и, казалось, совсем не возражал, когда переходили на испанский, хотя родители Мигеля старались придерживаться английского.

В общем, все прошло так, как Мигель и ожидал. Возможно, даже лучше.

После ужина Мигелю и его сестрам пришлось убирать со стола и мыть посуду. Только Жозе разрешили не помогать и пойти прилечь в гостиную. Олдридж поднялся было, чтобы помочь, но его усадил на место рapá. Он достал бутылку coquito и налил каждому по маленькому стаканчику на десерт.

— О, — обрадовался Олдридж. — Я уже его пробовал. Мигель приносил бутылку на Рождество. Очень вкусно.

Papá усмехнулся:

— Но такой ты еще не пробовал.

— Он на pitorro56? — потребовал ответа Мигель. — Поосторожнее с ним, papi. Pitorro очень убойный. Как самогон, но приготовленный на сахарном тростнике. И для меня немного оставьте!

Papá громко засмеялся.

— Мой посуду быстрее, hijo, а то все закончится.

На кухне Мигель обнаружил себя в центре внимания.

— Мать твою, Мигелито. Ты не предупреждал, что он такой охрененный красавчик, — сказала Алондра. — У меня с роду таких горячих преподавателей не было. Чаще всего толстые старики и женщины похожие на Хиллари Клинтон.

— Разве я тебе не говорила, Лонни, что он ничего такой? — спросила Джулия, ловко вытирая посуду.

— По-моему он милый, — вставила их мать. — Для белого мальчика.

Mamá. Пожалуйста. Он же не глухой.

Она вскинула руки.

— Ладно-ладно. Он очень милый парень.

— А ты что скажешь, аbuela? Тапком бить будешь?

Она ухмыльнулась, красуясь несколькими впавшими зубами, которые и не собиралась вставлять, и покачала головой. Она сказала на испанском:

— Нет, ты уже слишком взрослый. И думаю, он очень приятный. Можно и мне такого же?

На секунду в кухне воцарилась тишина, но потом mamá шлепнула собственную мать кухонным полотенцем, и все остальные расхохотались.

«Это, — подумал Мигель, — самое лучшее знакомство с семьей, на которое он мог надеяться».