Мама выдохнула.
— Хорошо. Я сказала только потому… у Гири не лучшая репутация. Я не хотела бы, чтобы ты ощущал себя так, что можешь полагаться только на компанию магов в той же ситуации, что и ты. Ты же встречаешься с друзьями, что пошли в колледж?
Я говорил ей с папой, что виделся с ними, но все равно напрягся. Она знала, что думали друзья, пошедшие в колледж, обо мне? Я не мог представить, как многие из них презирали щедрость, с которой учителя Академии относились ко мне, и незаслуженную похвалу.
Я стал символом неудачи — знаком, что и могучий Локвуд мог пасть. Никто из одноклассников не искал меня после экзамена. Они были заняты своими жизнями с другими Избранными. Я не хотел узнавать, насколько далеко готовы были они зайти, чтобы я не задел их своей неудачей.
Как я мог сказать это маме?
— Конечно, — сказал я, почти не соврав, ведь официально Рочио и Приша считались ученицами колледжа. — И не переживай из-за Кэллама. Та поездка только доказала, как мало нам нравится общество друг друга.
— Хорошо, — сказала мама с таким облегчением, что это задевало.
Кэллам был задирой, и его семья казалась ужасной. Но я не ожидал, что мама будет предупреждать меня не общаться с магом, основываясь на его социальном положении.
Я миг жалел о прекрасном неведении, в котором пребывал несколько месяцев назад. Куда я ни смотрел, я видел новые проблемы в обществе. Как Конфед вытерпит революцию, не развалившись?
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Рочио
Холодный воздух щипал мои щеки, я сидела на крыльце у дома. Я хотела встретить Финна тут, чтобы у нас было несколько минут наедине до ужина.
Я подвинулась на холодном бетоне, желая, чтобы куртка была достаточно длинной, а потом сунула руки в перчатках в карманы. Часть меня скучала по теплу военной куртки, словно это была миссия, а не ожидание парня. Я пыталась отогнать новые инстинкты, но не могла перестать оценивать улицу критическим взглядом после всех недель… и из-за того, с кем я встречалась.
Я думала, у нас было милое место. Соседи относились не очень дружелюбно к семье магов, но голоса, что доносились в окна, чаще были счастливыми, чем злыми. Люди хранили чистоту во дворах.
А теперь я замечала все изъяны. Пустой пакетик чипсов шуршал от ветра на дороге. Краска облупилась на окнах дома в трех дверях от меня. Листья собрались на земле и стали кашей. Это был Бруклин, а не восточная сторона. Даже лучшие улицы тут не были похожи на район Финна.
Ему было все равно. Я пыталась убедить себя, поднимая воротник. Но я не знала, как он отреагирует.
Я почти два месяца провела на миссиях, где рисковала жизнью, но нервничала, как всегда. Хоть я нервничала не только из-за Финна, но и из-за того, что узнала на миссиях. Тучи над головой зловеще собирались. Угроза вражеских чар еще никогда не была такой близкой.
Такси подъехало вовремя. Бледные щеки Финна уже пылали, когда он выбрался, хоть их еще не задел холодный воздух. Он посмотрел на здание за мной, а потом встретил мой взгляд с привычной улыбкой.
— Как вижу, я не ошибся с местом.
Его тон был бодрым, но я его знала, так что заметила напряжение в позе даже сквозь шерстяное серое пальто. Он замешкался у ступеней, словно не знал, мог ли сразу подняться, и я поняла, что он тоже нервничал. Словно мы могли найти в нем изъян.
Тепло во мне подавило нервы. Я замерла на последней ступеньке, и мы были одного роста. Я поцеловала его, приветствуя. Ладони Финна поднялись к моему лицу, но, когда поцелуй закончился, он крепко обнял меня.
— Ты не представляешь, как я рад видеть своими глазами, что ты в порядке, — сказал он.
— Я хочу, чтобы так и оставалось, — сказала я, словно у меня был выбор, если в бою все пойдет плохо. Но мысль, что Финн ждал, беспокоился между нашими короткими разговорами, вызывала боль в груди. Мне было сложно решить, что было хуже: смятение родителей от ограниченного времени в моем колледже или страхи Финна.
— Нам лучше подняться, пока твои родители не посчитали, что я опаздываю, — сказал Финн. — И ты замерзла.
— Ты помогаешь с этим, — отметила я, и он издал изумленный звук. Когда мы поднялись, мои губы были теплее, чем до этого.
Мама с папой ждали в квартире. Мама суетилась в гостиной, а папа проверял последнюю кастрюлю того, что он приготовил на ужин. Они старались выглядеть спокойно, но оба были на иголках из-за первого парня, которого я привела домой. Я была уверена, что мама уже поправила подушку на диване, которую двигала сейчас, не меньше пяти раз, пока я была внизу.
— Ты, должно быть, Финн, — сказала она, подходя, пока я закрывала за нами дверь. — Рада встрече с тобой. Позволь забрать твое пальто.
— О, спасибо, — он снял пальто, и она забрала его и повесила. Он осмотрел квартиру, мягко улыбаясь. Смотреть было не на что — угловой диван, двойное кресло и маленький телевизор с плоским экраном, а с другой стороны комнаты, у открытой кухни, был стол на четырех человек. Со стороны кухни доносился пряный запах. Стол бы накрыт кружевной скатертью, яркими блюдами, которые я не видела с праздника в честь двадцати лет брака родителей, но вряд ли они были лучше, чем все, что было у Финна каждый день. Но Финн выглядел радостно тут.
— И я рад вас встретить, — сказал он. — У вас красивый дом. И запах еды потрясающий, — он кивнул на моего папу, проверяющего кастрюлю.
Он не мог завоевать моего папу еще быстрее.
Папа просиял и помахал ложкой, чтобы мы шли к столу.
— Уже почти готово. Лучше есть горячим. Я готовлю на разный вкус, но для такого особого ужина решил сделать традиционные блюда. Это фрихолес чаррос по рецепту моего отца, из Мексики. А тамале — семейное.
Он подмигнул мне, а я пронзила взглядом. Папа явно проверял моего американского парня, показывая ему особую мексиканскую еду.
Папа принес миску с особой смесью бобов, свинины, перца, и мама стала начинять тамале. Папа превзошел себя. Пар поднимался над едой и пах вкусно и пряно, я сглотнула слюну, хоть нервы все еще покалывали желудок.
Мы сели, мама склонила голову, быстро помолилась, тоже проверяя, ведь обычно мы просто принимались за еду. Финн тихо ждал, пока я не взяла вилку. Он последовал примеру.
— Ого, — сказал он папе после пары укусов. — Сильный вкус. Мои комплименты вам и вашему отцу.
Папа уже готов был выпятить грудь. Я поняла, что нужно еще добавить масла.
— У папы особые навыки в еде, — сказала я. — Повар-простак так не приготовит.
— Это чудесно, — Финн закрыл глаза с наслаждением на лице, пробуя знаменитый рис папы, а потом снова взглянул на него. — Вы зарабатываете, готовя еду? Думаю, в ресторан с такой едой очередь выстраивалась бы на всю улицу.
Папа чуть поджал губы.
— Законы насчет использования магии в приготовлении еды делают такую работу сложной, — сказал он. — Редкие менеджеры согласятся на эти проблемы. И открывать ресторан опасно. Хотя у меня есть такая мечта.
Финн замешкался на миг, словно не знал, как ответить. Я задела его колено своим, чтобы приободрить.
— Надеюсь, у вас получится, — сказал он серьезнее. — Жаль, что люди не могут это попробовать.
— А кем работают твои родители? — спросил папа.
— Мой папа, кхм, во главе отдела международных отношений Конфеда, — сказал Финн. — А мама в инвестиционной фирме, что работает с магами. Похоже, этот талант передается. Мой старший брат пошел по схожему пути.
— У тебя только брат?
— О, нет, есть еще сестра Марго, тоже старше, и она пошла в папу. Она связана с политикой, но на стороне не-магов. Она помогает директору генштаба. Они делают что-то важное, помогают военным, — его глаз дернулся от последних слов, словно он не давал себе посмотреть на меня от мысли о военных.
— Чем ты занимаешься? — мягко сказала мама. — Я понимаю, что ты не в колледже.
— Сложно это упустить, да? — сказал Финн со смешком, указывая вилкой на свою метку выжженного. — Я пока продумываю планы. Перемена была… интересной. Но я искал места, где можно построить карьеру. Меня ждет интересная встреча в отделе прессы Конфеда через пару дней. Похоже, многие новости простаков хотят говорить и про новости Конфедерации, но им не по себе от разговора с магами.
— Ты все еще маг, — тут же сказала я.
Он тепло улыбнулся мне.
— Но не для них. Если статус выжженного дает преимущества хоть где-то, мне нужно их использовать.
— Поразительно, что ты решил попробовать экзамен, даже если вышло не так, как ты хотел, — сказала мама, и напряжение пропало из тела Финна.
— Мы гордимся Рочио. Но хотелось бы, чтобы ее новое расписание Чемпиона было не таким строгим, — сказал папа. — Или она больше времени уделяла парню, а не родителям? — его глаза хитро блестели.
Финн ответил таким же тоном, как он:
— Если бы так было, мне пришлось бы отрицать, — он улыбнулся мне, но его веселье угасло через миг. — К сожалению, дело не в этом. Они сильно ее нагружают, да? Я тоже получаю мало времени.
Горло сдавило.
— Ладно, — я выдавила веселье. — Вы все хотите видеть меня чаще. Понимаю. Но не я придумывала правила программы Чемпиона. Давайте новую тему!
Финн рассмеялся и рассказал о рождественской рекламе, которую видел на плакате по пути. Мама рассказала о костюмах для детского маскарада, которые недавно закончила. Папа спросил Финна, что готовят в его семье на праздники. Мы несколько минут ели и болтали, как за нормальным семейным ужином.
Я хотела бы погрузиться в эту нормальность. Чтобы она смыла все остальные мысли. Но я не могла забыть причину, по которой ускорила их встречу.
Когда мы поели, и разговор утих на миг, я склонилась.
— Я рада, что мы это сделали, — сказала я. — Потому что… я хотела, чтобы вы все узнали друг друга. Если что-то случится, а меня не будет рядом. Вы для меня важнее всего. Надеюсь, вы поможете друг другу в случае необходимости.
Мама помрачнела.
— О чем ты, Рочио? Что за мысли?
Я сцепила ладони под столом, в мыслях звучало то, что я не могла сказать. Смутная угроза от старшего офицера. И опасность за морем, которую мы медленно распутывали.