Он прошел в коридор, прокричал несколько фраз на эстонском и русском: чтобы все вышли и показали себя. Утомленная семья выбралась из-за одной из дверей: старики, родители и три ребенка. Две пары вышли из-за другой двери, протирая сонные глаза. Они не совпадали с данными нам описанием и фотографией.
Сэм махнул Брандту и мне на лестницу и дверь в конце коридора.
— Проверьте все квартиры. Никого не упускать, — Джослин и Приша остались с ним, он стал допрашивать жителей с помощью переводчика.
Мы с Брандтом были на половине пути к лестнице, когда две фигуры слетели со ступеней, стуча твердой подошвой по бетону. Брандт выпалил чары, что толкнули первую фигуру в стену с такой силой, что женщина рухнула на колени, прикрыла руками оцарапанное лицо. Магия дрожала вокруг меня.
Я принялась колдовать, призывая ту же давящую энергию, что и вовремя нападения на базу. Она попала по второй фигуре, когда парень уже тянулся к ручке, и прижала его к полу.
— Что у нас тут? — сказал Сэм, подходя к нам сзади. Он посмотрел на женщину с кровоточащим носом и парня, которого я поймала без ран. Они тоже не были нашими мишенями.
— Они явно что-то скрывают, — сказал Брандт. — Бежали как крысы из ада.
— Проверьте этажи выше, а потом мы их допросим, — сказал Сэм и сделал паузу. — И если они просто бегут, а не атакуют, не нужно избивать их. Техника Лопез неплоха, — он кивнул мне. — Покажешь остальным, как именно ты колдуешь, когда вернемся на базу.
Удовлетворение затеплилось в моей груди. Брандт скривился, но не спорил. Он бросился по лестнице вперед меня.
Больше никто не бежал, но никто из квартир, похожих на соединенные обшарпанные комнаты, не совпадал с парнем, которого мы искали. Мы опросили всех жителей дома, проверили их комнаты. А потом вернулись и сторожили заднюю дверь, пока Сэм и переводчик продолжали допрос.
Жители ерзали на людном первом этаже, хмурясь от тревоги и усталости. Сомнения вернулись ко мне. Как мы вообще могли врываться в чужую страну вытаскивать этих людей из кроватей и допрашивать их? Конфеду было мало вмешательства в жизни дома?
Я заметила лицо, разглядывая толпу — бледное, курносое, светло-каштановые волосы были стянуты в тугую косу, воротник джинсовой куртки почти доставал до подбородка.
Эта девушка видела, как мы с Брандтом шли обезвредить взрывные чары, пару дней назад. Что она тут делала? Город, где я ее видела, был в сотне миль отсюда.
Она могла быть возле взрыва и тут случайно?
Наши взгляды пересеклись. Она прошла сквозь толпу ко мне, остановилась возле двух беглецов, остановленных нами, которые были теперь магически прикованы к стульям у стены. Я пошла к ней, готовая петь магию.
— То, что ты сделала с этим, — она указала на парня. Ее акцент был не таким сильным, как у мальчика, которого мы допрашивали в мою первую миссию. — Чары… не навредили ему?
Я хотела допросить ее, но ничто не мешало мне сперва ответить.
— Не навредили, — сказала я. — Такой у меня стиль. Будь по-моему, никто бы не пострадал.
Девушка тихо фыркнула.
— Так не бывает, когда приходят твои, да?
Я не знала, что именно она имела в виду: нашу команду или всю Национальную защиту, а то и всех американцев. Я напряженно улыбнулась.
— Я стараюсь. И буду стараться.
— Знаю. Я тебя видела, — сказала она тоном, что заставил меня задуматься, сколько раз она смотрела, а я не замечала. Она скривилась. — Столько людей хотят ранить и не переживают, заденут ли только тех, кто заслуживает этого. Они есть и тут на твоей стороне. Порой я думаю, что тут хуже. Что люди должны больше переживать, но не хотят.
— Ты знаешь что-то о людях тут? — осторожно сказала я. — Можешь рассказать мне. Я знаю, что ты пытаешься помочь.
Она долго разглядывала меня.
— Да, — сказала она. — Я не хочу, чтобы страдало еще больше. Может, ты в этом поможешь. Прошу.
Она потянулась в карман. Я тут же напряглась, но она вытащила маленький диктофон. Она вложила его в мою ладонь быстрым движением и бросилась меж двух фигур в толпе, уходя к одной из квартир.
— Эй! — сказал Брандт с места у задней двери. Он побежал, а я бросилась инстинктивно за девушкой. Я вовремя ворвалась в квартиру, увидела, как она вылезает в открытое окно.
В тот миг я могла остановить ее. Я могла сбить ее на пол чарами и пригвоздить к месту, как преступницу. Но ее просьба и взгляд, когда она дала мне диктофон, все еще отражались во мне.
Она доверилась мне. Она просила сделать правильно для нее и всех тут. Одни быстрые чары могли разбить то доверие навеки.
Брандт ворвался, когда за окном мелькнул конец ее косички. Он пробежал мимо меня к окну, но по его лицу, когда он выглянул в ночь, было ясно, что она пропала.
— Ты ее упустила! — сказал он, разворачиваясь.
Сэм появился на пороге.
— В чем дело?
— Там была девушка, — сказал Брандт, раскрасневшись от того же гнева, что был в его голосе. — Она дала что-то Лопез и побежала. И Лопез просто стояла тут.
— Я пошла за ней, — возразила я. Это было правдой. — Мне не хватило скорости, — это тоже было правдой, пока я не упоминала, что меня замедлили мысли, а не ощущения.
Сэм посмотрел на нас. Он схватил Брандта за плечо.
— Что бы ни было, она уже ушла. Охраняй заднюю дверь, — Брандт хмуро ушел, и лидер миссии повернулся ко мне. — Что у тебя, Лопез?
Я отдала ему диктофон.
— Она сказала, что хотела помочь нам остановить… она не уточнила, кого, но звучало так, будто она о Борцах или таких, как они. Вряд ли она на их стороне.
— Нам все еще стоило допросить ее, чтобы понять, что еще она знает, — сказал Сэм. По его лицу я видела, что он подозревал, что я не направила все силы, чтобы остановить ее. — Я не доложу об этом, ты явно пыталась следовать приказам, но в следующий раз беги быстрее, ладно?
Я надеялась, что щеки не такие красные, как ощущалось.
— Поняла.
— Хорошо. Проверим, что у нас тут.
Сэм выглянул в коридор и поманил переводчика в квартиру. Он нажал на диктофоне «плей». Переводчица склонилась ближе.
Голос донесся из колонки, чуть приглушенный, начался с середины предложения. Может, диктофон был спрятан в кармане, когда поймал разговор. Я достаточно долго занималась этим заданием, чтобы узнать русские слова.
А потом зазвучал тонкий голос — другой язык, его я вообще не знала. Переводчица застыла. Сэм нахмурился, его плечи напряглись.
Третий голос заговорил что-то на том же незнакомом языке, и тонкий голос продолжил на русском. Голос звучал то так, то иначе, как делали наши переводчики, когда мы допрашивали людей.
О. Средний голос мог тоже быть переводчиком.
— Член «Борцов за справедливость» говорит с представителем из Достойных — сети, что атаковала на Среднем Востоке и Азии, — сказала переводчица с бледным лицом. — Они обсуждают возможный временный союз, чтобы разбить Конфедерацию.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Финн
Я еще никогда не ощущал себя так близко к историям родителей о Разоблачении. То были истории другого времени, до того, как родились я и другие дети в нашей семье, когда была борьба с настоящей несправедливостью. Я представлял, что во всех конфликтах, что требовали от меня героизма, участвовали бы враги не отсюда. Я так долго не понимал, сколько несправедливости еще оставалось дома, и против нее тоже нужно было выступать.
И протест сейчас состоял из встречи в кафе в Куинс, где мы оттачивали детали активного протеста, что пройдет через пять дней.
— В колледж есть три заметных входа, а еще четвертый для служебного персонала, — Тамара указывала на метки на распечатке, которую она развернула на столике. Ее четырнадцатилетний сын умел соединять магию с компьютерами, хотя я думал, что эти стихии никак не могут быть связаны, и он умудрился найти данные, что могли пригодиться. — Я не вижу неожиданных точек доступа. Нам нужно быть у каждого входа до прибытия учеников.
— Колледж официально открывается в семь утра, — сказал я, глотая остывающий кофе. Горечь усилила мое волнение. Я посмотрел на Флойда, Приглушенного парня за двадцать, который присоединился к нашей небольшой группе планирования. — Что насчет охраны?
Он улыбнулся.
— Их последний патруль утром заканчивается в полшестого.
— Тогда нам стоит быть там полседьмого. Так мы опередим учеников, но никто не успеет поднять тревогу и убрать нас раньше, чем мы проявим свое мнение.
— Сколько наших Приглушенных ребят думает, что они смогут отогнать охрану? — спросил Марк рядом со мной.
Я сверился с записями в телефоне. Часть прошлой встречи я общался со всеми Приглушенными магами в комнате.
— Восьмеро вызвались, они считают, что их оставшегося таланта хватит, чтобы помочь. Там есть парень со склонностью к щитам, и женщина, что может менять температуру — хоть нам не нужно жечь их, но она может сделать так, что рядом с нами будет неуютно. Как-то так.
— Если их восемь, можно расставить по двое у каждой двери, — сказала Тамара. — В паре один сильнее, другой слабее, чтобы все входы были защищены. Если за эти дни придет кто-то новый, будет бонусом.
— Мы ведь можем помешать им прогнать нас и без магии, да? — сказала Ноэми, упираясь локтями в стол. — Упереться пятками, если вы меня понимаете.
Тамара улыбнулась.
— Мои старики были очень активными в протестах, не связанных с магией, в их время. Я слышала их истории, оттуда можно почерпнуть идеи. Мы можем устроить обучение на встрече перед протестом, — она повернулась ко мне со стуком косичек с бусинами. — Есть вести от Эри?
Я покачал головой. Эри взяла нескольких друзей, чтобы дополнительно проверить вокруг здание колледжа. Может, она делала так, чтобы не работать с нами напрямую. Она согласилась действовать, как говорила Тамара, но с безумным энтузиазмом и улыбкой акулы она будто и ждала, когда рассмеется, когда протест провалится, и мы поймем, что были неправы.
— Она мне не писала, — сказал я. — Не знаю, насколько она вообще хочет делиться найденной информацией.