Н и к и т и н. Разве?
Л е н а. Как твоя личная жизнь? (Берет его за руку, смотрит в глаза.) Ты можешь изменить жизнь целого института, можешь сделать счастливым весь мир, но одного человека, который по твоей милости появился на свет, ты уже обделил своим теплом и любовью.
Н и к и т и н. О чем ты?
Л е н а. Не о чем, а о ком. О твоем ребенке. Нашем ребенке.
Н и к и т и н. Я плохо слышу… Этот визг…
Л е н а (вздыхает). У мужчин избирательный слух…
Из коридора слышится грохот.
Н и к и т и н. Это что?
Л е н а. Сосед пришел!
Слышен зычный голос: «Есть кто живой? Выходи, помоги мне пиджак снять!»
Никитин встает, сжимает кулаки.
(Умоляюще.) Не надо, прошу тебя.
Сосед (бушует в коридоре): «Что вы все, как тараканы, попрятались? Ух, ненавижу!»
Л е н а. Ты не подумай. Он, когда трезвый, очень добрый.
Сосед (вопит): «Я не успокоюсь, пока кого-нибудь не убью!»
Никитин решительно поднимается. Лена пытается его удержать, выбегает в коридор, но он распахивает дверь, выскакивает в коридор, заламывает соседу руки, валит его на пол — и тут только видит, что это Карасев.
Н и к и т и н. Карасев?
К а р а с е в (с достоинством). Да, это я.
Никитин отпускает его, Карасев поднимается.
Н и к и т и н. Вы — здесь? Почему?
К а р а с е в. Я тут живу. Да… Везунки, вроде вас, всплывают наверх, неудачников, вроде меня, тянет на дно. (Обиженно.) Но вы могли бы и поблагодарить. С моей легкой руки началось ваше возвышение.
Н и к и т и н (сухо). Вы пытались меня утопить.
К а р а с е в. Не скажите… Можно и покритиковать, но так умело, что захочется возразить. Воздать страдальцу… А у меня с той поры все под уклон. С работы подвинули. Жена бросила. Разменяли квартиру. И вот я здесь. В чудовищных условиях. В жалком виде. Какая несправедливость! Вы рисковали. Я на этой затее сломал шею. А теперь все тащат со свалки столько, сколько душе угодно!
Н и к и т и н. Что вы такое говорите?
К а р а с е в. Правду! Или, думаете, честность, как жизнь, дается один раз? Нет, честность порой теряют. Потом находят. Честными становятся, а не рождаются. Иногда, правда, с опозданием. Не подумайте, я не о себе. Дело не во мне. Жить стало скучно — вот беда. Я человек риска. Жизнь без риска, как осетрина без хрена. Мне нравится не просто красть, а рисковать. Я при этом ощущал себя охотником, добытчиком. Властелином судьбы. А сейчас… Пожалуйста, открывай лавочку, работай по двадцать четыре часа в сутки — и откупайся процентами… Тоска, а не жизнь.
Открывается дверь. Входит В о л о д я.
В о л о д я (Никитину). Ты?
Н и к и т и н. Ехал мимо…
В о л о д я. Молодец. Это я понимаю.
К а р а с е в смотрит на них, качает головой. Уходит.
Малютку-то видел?
Н и к и т и н. Хорош.
В о л о д я. Вылитый я. А?
Н и к и т и н (долго на него смотрит). Я виноват. Будем добиваться для тебя отдельной квартиры. Ребенок не должен расти рядом с такими вот карасевыми. Дурной пример заразителен. (Смотрит на часы.) Мне пора. (Кричит.) Лена, я ухожу.
В о л о д я. Задержись. Посидим, повспоминаем старое.
Появляется Л е н а. Долго смотрит на Никитина. Он отводит взгляд.
Н и к и т и н. Ну, счастливо. (Уходит.)
В о л о д я. Что это он вдруг объявился?
Л е н а (потупилась). Это я его позвала… Хотела предупредить… о готовящейся статье…
В о л о д я. Зачем?
Л е н а. Думала как лучше. Теперь и сама вижу… Во все влезает. Все ему не так. Дебошир, склочник, скандалист. Хорошо, что тебя выбрала. С таким, как он, жить да мучиться.
Затемнение.
В зале под лозунгом — С у д а р у ш к и н и М е т е л к о.
М е т е л к о. Говорю тебе, он все видит, знает, понимает.
С у д а р у ш к и н. Откуда ему знать, если мы никого к нему не допускаем, а сами молчим, о чем бы он ни спросил. Откуда информации взяться?
М е т е л к о. Просто он гордый. Сильный. Независимый. Не покажет слабости никому. Конечно, он сознает, в каком сложном положении оказался, какое наследство ему досталось! Принял хозяйство в чудовищном состоянии. Но он правильно делает, что не показывает виду, как ему тяжело. И справится, я уверен, справится.
Входит Ч е с н о к о в.
С у д а р у ш к и н. Как вам у нас?
Ч е с н о к о в Многого в толк не возьму, но нравится. Атмосфера здоровая. Свежести. Задора. Все друг другу правду в глаза говорят. Если кто не работает, ему так прямо и говорят, что он не работает. Нелицеприятно. Резко. Так, чтобы человек задумался. Осознал.
С у д а р у ш к и н (толкает Метелко). Нет, кое-чего мы все же достигли.
М е т е л к о. Не кое-чего, а ого-го чего!
Ч е с н о к о в. Как бы все же к Андрею Юрьевичу попасть?
М е т е л к о. Он сейчас занят.
С у д а р у ш к и н. Мы не можем его заменить?
Ч е с н о к о в. Я бы все же хотел представиться. У меня ряд научных идей. И я хотел бы их реализовать. А меня куда-то на мытье окон гонят…
С у д а р у ш к и н. Каждый наш сотрудник должен являть собой пример для подражания — на службе и в быту. Помимо научной деятельности семь раз в неделю все отправляются за город, на лесопосадки. Четыре раза в неделю обязаны дежурить в дружине. Два вечера мыть стекла в квартирах пенсионеров. А через месяц, когда созреют ягоды и попрут грибы, надо сдать на приемный пункт по два пуда того и другого.
Ч е с н о к о в. Грандиозно. Как я счастлив, что попал в такой коллектив. (Уходит.)
С у д а р у ш к и н. Но себе-то мы должны честно признаться: исследовательская деятельность захирела. Планов не выполняет никто. Да, собственно, планов нет, упразднены, всем верят на слово. А что такое слово, не зафиксированное на бумаге? Не заверенное подписью и печатью… Его вроде бы и нету… Душа разрывается… Надо ему сказать!
М е т е л к о. Сейчас не время.
С у д а р у ш к и н. А когда оно, по-твоему, наконец придет?
М е т е л к о. Ты же видишь… И еще эта несчастная любовь. Все-таки он джентльмен. Какое благородство! Она вышла за другого, а он хлопочет им о квартире.
С у д а р у ш к и н. Ведь такое дело можем проиграть! Надо, чтобы он знал. И о прогулах. И о свалке. И о внедрении…
Входит Н и к и т и н. Устало опускается на стул.
Н и к и т и н. Я ничего не понимаю. Мы здесь боремся. Вкалываем… Я договорился о том, что каждый месяц наш институт будет выделять сто человек для работы на новостройках. Оказывается, с жильем еще столько проблем.
С у д а р у ш к и н (тихо, к Метелко). Я скажу.
М е т е л к о. Да погоди. Ты же видишь…
С у д а р у ш к и н. Я не удержусь…
М е т е л к о. Выдержишь!
С у д а р у ш к и н. Нет сил.
М е т е л к о. Изыщи силы!
С у д а р у ш к и н. Все, не могу! (Подлетает к Никитину, зажимает себе рот, но слова прорываются. Единственное, что он может сделать, — произнести не те слова; которые собирался.) Андрей Юрьевич, если вы и дальше будете столько на себя взваливать, — не выдержите. Рухнете. Нельзя руководить таким институтом и продолжать участвовать в лесопосадках, ходить в дружину, мыть окна и врезать замки. У вас есть коллектив, он возьмет на себя часть ваших забот.
Н и к и т и н. А? Что? Да, вы правы. (Уходит в кабинет.)
М е т е л к о. Ну и чего добился? Только огорчил руководителя.
Стук в дверь. Входит П е т р о в - Ф р о л о в.
П е т р о в - Ф р о л о в. Мне бы к Никитину.
С у д а р у ш к и н и М е т е л к о (вместе.) К нему нельзя! Он занят!
Затемнение.
Н и к и т и н в кабинете.
Н и к и т и н (по телефону). Поверьте на слово. Я еще с прежними бумагами не разобрался… Все подвалы забиты… Обстановка пожароопасная… Живем в бумажном доме… Ремонта не было много лет, мы поставили задачу привести в порядок то, что имеем. Расчистить свалку, полезное, что прежде выбрасывалось, снова пустить в дело, на месте свалки устроить зону отдыха, деньги, вырученные от реализации платины, пустить на переоснащение института… Планы грандиозные, хватило бы сил… Спасибо. (Вешает трубку.)
Стук в дверь. Входит м о л о д о й с о т р у д н и к.
М о л о д о й с о т р у д н и к. Можно?
Н и к и т и н. Конечно. По какому вопросу?
М о л о д о й с о т р у д н и к. Отчасти по личному.
Н и к и т и н. Начинайте с другой части.
М о л о д о й с о т р у д н и к. Хотел вас информировать — в коллективе недовольство. Столько разговоров про обновление, очищение, а свелось к благоустройству территории.
Н и к и т и н. Вы так оцениваете нашу работу?
М о л о д о й с о т р у д н и к. Нет, не совсем… Но перемены очень незначительны…
Н и к и т и н. Вы хотите сказать, ничего не изменилось?
М о л о д о й с о т р у д н и к. Кое-что… Хотелось бы быстрее.
Н и к и т и н. А вы вспомните, как начинали. Да, с малого. Но я верил: в каждом сохранилось что-то настоящее. И я оказался прав. Каждый заглянул в себя и нашел в себе это малое. И с этого плацдарма начал наступление на себя прежнего. А вы, вы лично начали это наступление?
М о л о д о й с о т р у д н и к. С Далидадзе и новым сотрудником Чесноковым мы провели обследование. Многие записываются на работу по лесопосадкам, по мытью окон, не являются на этом основании в институт, но и на лесопосадки тоже не приходят.
Н и к и т и н. Не хотят, значит, некоторые жить по-новому… Тормозят… Что ж… Еще какие вопросы?
М о л о д о й с о т р у д н и к. С вашим предшественником, академиком Всеволодовым, у меня была договоренность о защите кандидатской.
Н и к и т и н. Не сейчас, чуть позже — сами видите, сколько общих задач.
М о л о д о й с о т р у д н и к (отчаянно). Все готово! Вот реферат…
Н и к и т и н. Не начали, нет, не начали вы этого наступления… на себя прежнего. Идите. И подумайте хорошенько.
М о л о д о й с о т р у д н и к, ссутулясь, уходит.
Появляется п о ж и л о й с о т р у д н и к.
П о ж и л о й с о т р у д н и к. Можно?
Н и к и т и н. Рад.
П о ж и л о й с о т р у д н и к. По вашему поручению изучил вопрос с сигаретами. У них (тычет пальцем в неопределенном направлении) сигареты из специальной бумаги. Чтоб быстрее тлели и человек больше выкуривал, а, значит, приносил больше прибыли табачным фирмам. (Улыбается.) А может быть, чтоб перекуры не затягивались?
Н и к и т и н (задумчиво). Ну, мы-то с перекурами, надеюсь, покончили?
П о ж и л о й с о т р у д н и к (сориентировавшись). Папа мой бедный столько курил! От этого все болезни. Не узнавали насчет больницы?
Н и к и т и н. Еще нет. Но узнаю. (Задумчиво.) Любой окурок может стать причиной пожара. Надо совсем запретить курение.
П о ж и л о й с о т р у д н и к. Предшественник ваш, академик Всеволодов, договорился с главврачом, нужен один звонок. Звоночек.