Двое полицейских выходят из комнаты после того, как сработала их рация. Видимо, есть дела поважнее, чем наше, что меня и успокаивает.
— Это ваше решение, но лично я не стала бы доставлять себе такого рода стресс, — говорит милая девушка в форме и улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ, прежде чем бросить покорный взгляд на Бена.
Полчаса спустя мы свободно стоим на улице. Джей обнимает меня за талию, Бен берет мою руку.
— Видишь? Все в порядке, — говорит Джей. Я же уклоняюсь от его обьятий.
— Скажи, ты нормальный? О чем ты думал? Друг Пита? Уехал на несколько дней?
— Эй, я же не мог тебе сказать, что я просто посмотрел этот дом и незаконно вломился в него. — Джей поднимает обе руки. — Ты бы в жизни не приехала, если бы знала об этом.
— Конечно нет, придурок! — я упираю руки в бока и стою на месте. — И тебе повезло, что маклер был настолько шокирован твоим выступлением, что не подал заявление.
— Ах, я это и запланировал для подобных случаев. — Джей подмигивает, а Бен улыбается.
— А ты, — говорю я, поворачиваясь к мужу. — Ты ведешь себя так, будто все это смешно?
— Это и есть смешно, — к моему удивлению, отвечает Бен. — Серьезно, Миа. И последняя ночь была... Она того стоила.
— Вот и я о том же, — Джей с гордостью усмехается.
— И все равно я злюсь, — продолжаю я. — Как можно додуматься до такой дебильной идеи?
— Кстати, я тоже злюсь, — вмешивается Бен. — Как ты мог назвать меня задротом? Ты серьезно?!
Смеясь, Джей хлопает его по плечу, потом внезапно тянет меня в свои обьятия, что я не успела увильнуть.
— Я сделал это для тебя, Миа. Я просто хотел, чтобы ты почувствовала то, о чем мечтаешь постоянно. Я думал, что мечта станет важнее, если ты поживешь в ней хотя бы пару часов. В отличие от меня, для вашей мечты у вас есть все время мира.
Я смахиваю слезы и смотрю на него. У него глаза такие большие, будто блюдца.
— Спасибо, Джей, — шепчу я. — Это было действительно... Что-то особенное.
Рука об руку мы вместе идем к вокзалу, хихикая, как подростки. Джей переживает, что из-за задержания нам пришлось оставить бутылку хорошего вина недопитой, поэтому на обратном пути мы снова делаем покупки в Теско. Потом мы проводим вечер в нашей маленькой квартирке в Кройдоне, представляя то, как мы бы обставили дом в Ричмонде, если бы он был действительно наш. Бен планирует музыкальную комнату для себя и Джея со звукоизолирующими стенами и дверями, а сам Джей предлагает варианты использования этой комнаты, отчего я заливаюсь краской. Я перестраиваю сад в приключенческую игровую площадку с подвесной канатной дорогой, домиками на деревьях и гамаками.
Нам предельно ясно, что мы никогда не сможем себе позволить такой дом. Но просто приятно помечтать о подобном. Потому что в этих мечтах нет места болезням и горю, в них все идеально.
Доктор Морели удивленно распахивает глаза, входя в смотровую, но тут же берет себя в руки и выдавливает улыбку.
— Добрый день, миссис Паркер, мистер Паркер... и мистер..? — Она переводит взгляд от Бена к Джею и обратно, но я не в состоянии обьяснить, почему сижу обнаженная ниже пояса в гинекологическом кресле, а двое мужчин держат меня за руки. К счастью Джей достаточно крут, впрочем как обычно.
— Джей Штерн. Я близкий друг семьи, — говорит он, широко улыбаясь. У доктора Морели нет иммунитета к его обаянию, это прекрасно видно. Ее губы в форме вишни растягиваются в улыбке. — Ах. Хорошо. Это необычно, что при таких обследованиях присутствуют друзья, так что... Как вы себя чувствуете, миссис Паркер?
— Очень хорошо, спасибо, — вежливо отвечаю я, ерзае под зеленой пеленкой, которую врач положила на мои бедра. Бен сжимает мою руку.
— Я ооочень близкий друг. — Господи! Джей не может просто промолчать? Я тут же краснею и смущенно закусываю губу, когда две тоненькие бровки доктора Морели взлетают вверх.
— И это значит..? — спрашивает она.
— Я отец. — Он подмигивает моему врачу. Теперь я окончательно готова навечно исчезнуть в аппарате УЗИ.
— Джей, мы же... — шепчу я, но его глаза горят настолько невероятно гордо и счастливо, что я решаю промолчать.
— Я не совсем понимаю. — Она смотрит на Бена, с которым уже знакома, потому что он целый год сопровождал меня на курсах по планированию семьи.
— Вы же муж, верно?
Бен кивает.
— Да, я тоже отец.
— Я не хочу разрушать вашу иллюзию, но вы же понимаете, что оба не можете быть... — начинает она, но замолкает. Мотает головой.
— Простите, — говорю я. — Наверное, это немного странно, я согласна.
— Немного. — Доктор Морели снимает черные очки и садится. — Но если это делает вас счастливой... то почему нет? В любом случае, я хочу еще раз подчеркнуть, что только один из этих мужчин является отцом.
— Я знаю, — говорю поспешно. Гоосподи, она считает меня полной идиоткой? — В данный момент это не имеет значения.
— Я понимаю. Или нет, но это не мои проблемы. — Она подьезжает на стуле с колесиками к креслу, остановившись между моими ногами, и поднимает зеленую пеленку вверх. Потом наносит холодный гель на мой живот и разворачивает монитор к нам. — Давайте посмотрим, кто там у вас поселился.
Через несколько секунд на черно-белом мониторе вдруг появляется движение. Мое сердце стучит быстрее, пыльцы крепче сжимают руки Бена и Джея.
— Ах, вот он. — Голоса доктора Морели звучит довольно. — Видите? Голова, ручки, ножки... А вон там маленькая пульсирующая точка — это сердце. Оно бьется. Развитие нормальное, ребенок выглядит здоровым. И размер... да, идеально, я бы сказала. Копчико-теменной размер почти три сантиметра, как раз идеально для данной недели беременности.
Она указывает пальцем на монитор, в то время, как водит по животу трансдюсером. Слезы наворачиваются на глаза, и я закусываю губу, чтобы не разрыдаться.
— Черт, чувак, — шепчет Джей. — Это наша звездочка. Я ее вижу. — Он в неверии качает головой.
— Звездочка, возможно, не очень хорошее имя для такого плода, — вмешивается доктор Морели.
— Почему это?
— Детьми звезд называют досрочно рожденных детей, которые не выжили. — Она, насколько это возможно, говорит спокойно и уравновешенно, но все равно на моей спине выступает пот. Я сразу же сжимаюсь, не отводя взгляда от монитора и червячка на нем.
— Плевать, — считает Джей. — Нужно носить в себе еще хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду. Это было всегда моим любимым высказыванием, поэтому — звездочка.
— Ницше. — Доктор Морели улыбается. — Это Ницше, я знаю.
— Да, точно. — Джей растирает веки, потом улыбается. — Кроме того, я, так сказать, звездный человек. Поэтому подходит.
— Джей, — говорю я и сжимаю его руку. — Не надо!
— К сожалению, у меня не получится, — добавляет он.
Доктор Морели нахмуривает лоб.
— Вы хотите фотографию УЗИ? — спрашивает она меня и я киваю. Она несколько раз нажимает на кнопку, потом передает мне распечатки, на которых я, честно говоря, пока ничего не различаю, кроме черных теней и каких-то облачков. Но это не важно. — Размер говорит о том, что вы были правы насчет срока. Вы приблизительно на десятой неделе, и приблизительная дата родов восемнадцатого сентября.
— Проклятье. — Джей отпускает мою руку и смотрит на доктора Морели. — А не получится пораньше?
— Джей! — я смеюсь, несмотря на то, что его слова трогают меня до глубины моего сердца.
— К сожалению, мистер Штерн. — Доктор Морели снимает одноразовые перчатки и выбрасывает их в мусорное ведро, потом снова натягивает зеленую пеленку на мои бедра. — Это за гранью моих сил.
— Восемнадцатое сентября. Вот черт. — Джей пинает пустую пивную банку на улице. Он идет с опущенной головой, руки глубоко спрятаны в карманах джинсов, и у него самое ужасное настроение, которое я когда-либо видела. Я ускоряю шаг и беру его за руку.
— Эй! Это же не значит, что ты не додержишься до тех пор. Ты себя отлично чувствуешь, а после химии и облучения... кто знает?
Мое сердце пропускает несколько ударов. Джей не останавливается, а продолжает идти в сторону метро. Проснувшееся весеннее солнце вытащило многих людей из их домов, и некоторые девочки уже носят короткие юбки и колготки, несмотря на то, что в воздухе еще витает зима. Улица забита черными такси и красными автобусами, и их выхлопные газы впитываются в мою кожу.
— Джей?
— Все в порядке. — Он внезапно останавливается и смотрит на меня. — Я должен буду свыкнуться с этой мыслью. Я просто сейчас так чертовски зол, что...
— Кто хочет мороженого? — Бен перебивает его и указывает на крошечный Скуп филиал, расположенный напротив метро, между банком и магазином чемоданов. Я благодарно киваю.
— Лучшее мороженое Лондона, я клянусь, — говорит Бен, чтобы убедить Джея, но он упрямится и ничего не хочет. Бен покупает мне порцию шоколадного мороженого в хрустящем вафельном стаканчике, и мне кажется, что я парю на небесах.
— Как ты думал, сколько длится беременность? — спрашивает Бен, и я в растерянности от издевки в его голосе. Нахмурив лоб, я бросаю на него взгляд, но он смотрит только на Джея, который залез на огромных размеров клумбу, и сидит там, мотая ногами, пока крутит сигарету в руках.
— Мне кажется, я что-то напутал, — бормочет он и запихивает сигарету в пачку, отчего на моих губах появляется улыбка. — Я придурок.
— Да ладно. — Я лижу мороженое, цепляясь за его руку. Джей искоса смотрит на меня. Его брови взмывают вверх, глаза округляются.
— Что? — сконфуженно спрашиваю я.
— Черт, не делай этого посреди улицы, — рычит он мне на ушко. Его голос охрипший, по моей коже бегут мурашки.
— Что именно? — я до сих пор не понимаю, о чем он говорит, а он забирает у меня мороженое и пробует его. В такой непристойной манере, что даже пожилая женщина, проходящая мимо, улыбается.
— Это, — говорит он, и снова вручает мне в руки мороженое.
Я хихикаю.
— Дурак. Я всегда так ем.
— Укуси, — требует Джей и встает.
— Неа. Я хочу насладиться. Так долго, насколько возможно.