ВОПРОС: Какие виды индивидуальных боевых воздействий вы знаете?
ОТВЕТ: Атакующие, защитные и декоративные. К атакующим относится прямой удар (соответствует удару тупым металлическим предметом в лицо), огненный удар (соответствует направленной струе огня), имитирующий удар (удар с имитацией реального оружия). К защитным относятся общая защита и адресные защиты: от железа, от дерева, от огня, от чужого взгляда и тому подобное. Адресные защиты возможно эффективно комбинировать. К декоративным воздействиям относятся салюты и фейерверки.
ВОПРОС: Какие виды информационных воздействий вы знаете?
ОТВЕТ: Почтовые (позволяют обмениваться информацией на расстоянии, обязательно требуют материального носителя, как то птица, или группа насекомых, или любая поверхность, на которую наносится текст послания), поисковые, следящие, сторожевые, обзорные.
ВОПРОС: Какие виды воздействий предпочтительнее вам, как будущему назначенному магу?
ОТВЕТ: Природно-бытовые и ремесленно-бытовые, а также некоторые виды информационных».
Ятеры жили богато и привольно, ни в деньгах, ни в развлечениях не стесняясь. Нас с Илом встретил целый выводок слуг – от плешивого согбенного старца до мальчишки лет двенадцати. Ни единого лица я не разглядел – только макушки; в присутствии хозяина дворня де Ятеров находилась в непрерывном поклоне.
В гостиной нас встретила жена Ила – замученная хворями блондинка. Ее скудное личико казалось нарисованным на промасленной бумаге – еще чуть-чуть, и сквозь него проступили бы очертания комнаты.
– Господин Хорт зи Табор пожелал осмотреть мою охотничью залу, – с неприязнью сообщил ей барон. – Распорядитесь относительно завтрака, дорогая.
Серые глазки баронессы вдруг наполнились слезами; ни исчезновение Пера, ни суета в доме, ни взвинченность в голосе супруга не укрылись от нее, а ранний визит «постылого колдуна» – то есть меня – окончательно поверг бедняжку в отчаяние. Но – надо отдать должное Илу как укротителю жен. Баронесса присела в низком реверансе и, не проронив ни слова, удалилась. Веер в ее руках топорщился перьями и оттого похож был на дохлую птичку.
– Идем, – хрипло сказал Ил.
В баронских покоях стояла плотная, слоями слежавшаяся духота. Расшитый шелком платочек в руках молодого Ятера совсем раскис от пота – барону-самозванцу приходилось ежесекундно промокать лоб.
Ключ от охотничьей залы – размером с ручку упитанного младенца – был, безусловно, шедевром кузнечного искусства. Ятер нервничал. Дверь поддалась не сразу; импульсивный барон даже предпринял попытку взлома, хотя с первого же взгляда было ясно, что выломать эту дверь под силу разве что бочонку с порохом…
Наконец, замок поддался. Ятер в последний раз вытер лоб – сперва мокрым платочком, потом рукавом камзола. Обернулся ко мне; грозному барону было очень страшно в эту минуту, мне даже подумалось, что, откажись засов повиноваться – наследник-самозванец вздохнул бы с облегчением…
Я отстранил Ила с дороги, отодвинул засов и вошел в залу первым.
Да, барон-охотничек очень спешил стереть всякую память о папаше. Почти ничто не напоминало о том, что помещение когда-то служило старику спальней и кабинетом: стена между комнатами была разрушена до основания, мебель вынесена, пол заново покрыт керамическими плитами, а потолок – мозаикой из разных сортов дерева. Стены пестрели гобеленами, как старинными, искусными и радующими взор, так и новыми, изготовленными на скорую руку, вдохновенно-безобразными. Предполагалось, что всякий, впервые вошедший в охотничью залу, замрет, пораженный великолепием охотничьих трофеев (десяток грустных оленьих голов, набитые ватой разновеликие пташки и чучело кабана, изготовленное с нарушением технологии, отчего животное казалось в полтора раза крупнее, чем было при жизни), а также завороженный блеском оружия (стойка для копий и рогатин, пара арбалетов на стенах и несколько боевых клинков, к охоте не имеющих никакого отношения).
Я остановился на пороге. Тяжелые шторы на окнах удерживали снаружи свет летнего утра, и потому я не сразу заметил старика – тем более что он одет был во все черное, будто ворон.
За моей спиной шумно сопел наследник-самозванец; скрипнула дверь, запираемая теперь изнутри.
– С добрым утром, батюшка, – сказал Ил до невозможности фальшиво.
Старик не ответил. Лицо его оставалось в тени.
Повисла пауза; я ощутил – впервые с момента, когда Ил де Ятер посвятил меня в эту историю – ощутил холодок и внутреннее неудобство, как будто груди моей коснулась изнутри маленькая когтистая лапка.
Я прекрасно знал нравы семейства де Ятеров – ведь наши предки жили бок о бок вот уже несколько поколений. Я знал в подробностях, каким образом обращался со своей семьей Дол де Ятер – вот этот самый внезапный старец. Одно время мы с Илом дружили очень тесно – я был колдун и сын колдуна, убежденный, что мир существует исключительно для моих надобностей. Ил был наследник знатного рода, красивый и сильный мальчишка, забитый и запуганный до невозможности. Если он внезапно пропадал с моего горизонта – я знал, что отец за какую-то провинность посадил его в чулан, или привязал уздечкой к столу (массивной парте из красного дерева, за которой Илу полагалось ежедневно постигать совершенно бесполезные для него науки), или запорол до полусмерти; младшие дети Ятеров – то были в основном девочки – страдали немногим меньше. Целыми днями запертые в душной комнате, они рукодельничали под присмотром строгой наставницы, их даже не выпускали в отхожее место, а ставили один на всех ночной горшок…
Один брат Ила – запамятовал, как его звали – в возрасте двенадцати лет сбежал из дома с бродячим цирком, и больше о нем никто никогда ничего не слышал. Другой вырос тихим молчаливым юношей, с виду вроде бы нормальным, но превыше всех развлечений ставившим наблюдения за струйкой воды из насоса. Он мог смотреть на воду часами и сутками, и лицо у него при этом становилось мягким, будто из воска, и в уголках рта скапливалась слюна… Прислуга втихаря насмехалась над младшим Ятером и приклеила ему кличку «Фонтан».