— Нет! Вернитесь на деревья! Пожиратель здесь! — крикнул Грон, но они не услышали его из-за криков Рут.
Пожиратель снова глянул на них, раскрыв пасть в рычании и обнажив острые зубы, затем пришел в движение, готовясь наброситься на свою цель, как раз в тот момент, когда Рут выбежала на поляну.
Грон видел, как Рут налетела на Мруина, оттолкнув его в сторону, но Пожиратель уже находился в прыжке. По подсчетам Грона уносить Рут в безопасное место было слишком поздно. Теперь он должен был целиться в Пожирателя.
Зверь сбил Рут с ног, повалив ее на землю. Грон бросился на Пожирателя, вонзив свои длинные клыки ему в плечо и повиснув на нем. Зверь взвыл от боли, и Грон обхватил его руками за грудную клетку. Он не смог раздавить ее, но сделал все возможное, чтобы ограничить его дыхание.
Пожиратель был крупнее его, гораздо тяжелее и длиннее, с острыми когтями и зубами. Лучшее, на что он мог надеяться, — это отвлечь его на пару мгновений, чтобы Рут могла уйти.
Пожиратель попытался сбросить его, и Грон почувствовал, как туловище зверя дернулось, когда он отказался его отпустить. Все, что Грон видел перед собой, — это пятнистый темный мех существа, но оно снова заверещало, внезапно оказавшись придавленным и изо всех сил старающимся подняться. Грон воспользовался этим моментом слабости, чтобы схватить монстра за шею и задушить его, понимая, что если он вытащит зубы из его плоти, то будет сброшен в тот же миг. Зубы Грона не добрались до кости зверя, так что он не нанес ему существенных повреждений, кроме поверхностных ран.
Он услышал, пронесшийся по лесу рев матери, и внезапно Пожиратель рухнул с хрустом костей. Грон попытался разглядеть, что происходит, развернув голову ровно настолько, чтобы краем глаза уловить, как его мать прыгнула ногами вперед на лапы зверя, которые сломались под тяжестью ее веса, и теперь вырывала руками клочья шерсти со спины существа, с диким выражением на лице и оскаленными зубами. Со спины Пожирателя Грон видел, как Грисс работал своими челюстями, вырывая окровавленные куски из бока зверя, а Бру делал то же самое, что и его сын, глубоко вонзив свои клыки в плоть монстра и крепко удерживаясь ими на нем.
Воодушевленный яростной атакой своей семьи, понимая, что теперь Пожиратель не сможет причинить им боль, Грон выдернул свои клыки и сильно укусил зверя в шею, нанося укусы до тех пор, пока в пределах досягаемости не осталось только кровавое месиво, стекающее на землю.
Пожиратель выл и извивался в их руках, но он не мог противостоять четверым. Грон физически ощущал, как зверь слабеет, как его сила вытекает из него вместе с кровью. Грон чувствовал себя ужасно, убивая лежащее под ним существо, но либо так, либо позволить ему забрать Рут, Мруина, или кого-то еще. Его брат и лучший друг сейчас находились в какой-то дикой глуши, они не смогли бы отбиться от него, если бы он на них напал. Эта тварь убила бесчисленное множество его соплеменников, не только в его, но и в других племенах. Сейчас они могли положить этому конец.
— Грон!
Панический крик Мруина, пробившийся сквозь предсмертный вой Пожирателя и рычание его родителей, мгновенно привлек внимание Грона. Он поднял голову и увидел своего брата, стоящего на коленях возле белоснежного, покрытого кровью тела Рут, лежащей на боку. Она наблюдала за ним потускневшим и отяжелевшим взглядом.
Он чуть не отшвырнул от себя Пожирателя, бросившись к своей Королеве, оставив монстра на растерзание родителям.
Грон рухнул на землю рядом с Рут. На мягкой, нежной плоти ее живота виднелись длинные глубокие борозды, а одна сторона груди и плечо имели странную форму, будто их раздавили. Ее пальцы потянулись к нему, и он схватил ее за руку. Она посмотрела на него, и он понял, что все плохо. Казалось, она не испытывала боли, хотя все ее тело покрывала кровь. Мруин выглядел испуганным и потерянным, нерешительно удерживая над ней свои руки.
— Грут, — выдавил Грон. Единственное слово, которое, как он знал, она понимала. Единственное, что он мог сказать, жалея, что не мог сказать большего.
Пальцы руки, которую он держал, слабо поглаживали его запястье, в то время как ее потемневшие глаза изучали его лицо, словно запоминали.
— Грон, — ответила она с болезненным хрипом, явно прилагая неимоверные усилия, судя по тому, как сковало ее тело. Казалось, она не дышит. Он понял, что его имя, станет последним произнесенным ею словом.
Ее лицо стало поразительно бесстрастным. Он наклонил голову, чтобы в последний раз прижаться к ее губам, хотя его рот был полон крови, но она исчезла прежде, чем он успел до нее дотянуться.