Сурдж оглянулся на них.
– Она спит?
Тана кивнула, засмеявшись, когда он в смятении покачал головой.
– Проспала свою первую гонку. Скоро нам придется учить ее нашим обычаям.
– Оставь ее в покое, дорогой, она жива всего полгода. Ее жизнь вращается вокруг сна и еды. Не автомобилей.
– Неправда, – сказал он, указывая на нее пальцем. – На днях в магазине она выбрала игрушечную, писклявую машинку. Красную. Она знает, что да как.
Таня закатила глаза.
– И ты не имеешь к этому никакого отношения, верно?
Его руки взметнулись вверх.
– Нет. Клянусь.
Тана рассмеялась, и его глаза вспыхнули, забыв на время про гонку. Он подошел к ней и наклонился над спящим ребенком, чтобы погладить Тану по щеке. Захватив ее губы, он целовал ее долго и глубоко, вызывая у нее слабость в коленях.
Каждый раз, когда он целовал ее так, с благоговением и обещанием, это напоминало ей обо всем, за что она должна быть благодарна. Так оно и было. Боже, она за все была благодарна. Она никогда бы не подумала, что ее жизнь будет наполнена таким счастьем. Столь полным. До краев и даже больше.
Конечно, у них были тяжелые времена. И у них их будет еще больше на жизненном пути. Но обещание Сурджа, что они всегда будут проходить через это вместе, держалось.
И они были не одни. У них была стая. Для прикрытия у них был ее клан. А утром они собирались навестить мать Сурджа. Будучи отцом, помогло ему простить ее плохие решения. Он понимал, как далеко могут зайти родители, чтобы сделать то, что они считают лучшим для своих детей. Их отношения еще не идеальные, но они есть.
Даже Оуин привязался к Грейс, требуя, чтобы его называли дядей Оуином. На что Сурдж возразил, назвав его дядей Задирой, Который Порежет Любого, Кто Свяжется С Его Племянницей.
Они пожали друг другу руки.
И с ними была Дестини. Она полностью оправилась от всех испытаний. Во всяком случае, физически. На это потребуется время, но она училась доверять стае и жить по ее правилам. В этой жесткой, внешней оболочке было много любви. Она доказывала это каждый раз, когда заботилась о Грейс. Каждый раз, когда смотрела на Таню полностью без обвинений к тому, что случилось с ее матерью.
Сурдж разорвал их поцелуй, одарив ее ленивой улыбкой.
– Ладно, ладно. Как я могу быть хорошим примером для нашей девочки, когда ты выглядишь так сексуально? А? – Он сжал ее бедро.
– Ты подаешь прекрасный пример. – Она поцеловала его в уголок рта, туда, где была ямочка. – Она будет точно знать, что искать, когда дело коснется пары. Она будет знать, что не стоит довольствоваться мудаком. Это лучший пример, который ты мог бы подать.
Сурдж нахмурился, выглядя глубоко встревоженным.
– Что?
– У меня желание уничтожить любого мужчину, который приблизится к ней, а она все еще ребенок. Что, черт возьми, мы будем с этим делать?
Тана выгнула бровь.
– У меня есть идея.
– Я слушаю.
– Все просто. Мы притворяемся, что ты сумасшедший.
Глаза Сурджа расширились, рот скривился, когда он кивнул.
– Ой, даааааа. Это умное дерьмо.
Он откинул голову назад, радостно хихикая.
– Да, вот так, – засмеялась Тана. – Только еще безумнее. Покажи мне свой самый безумный смех. И сделай его немного маниакальным.
Сурдж дал ей именно то, что она просила, и, возможно, даже сделал шаг вперед, когда добавил сумасшедшие глаза к смеху. Да, ни один мужчина не подойдет, если у него будет такое выражение лица.
– Какого черта вы делаете? Разве вы не знаете, что идет гонка? – Дрейк окликнул их от забора.
– Важное дерьмо, – сообщил ему Сурдж. – Мы придумываем способы держать мужчин подальше от Грейси.
Дрейк выгнул бровь.
– Тогда продолжайте.
Сурдж наклонил голову и нежно поцеловал Грейс в щеку.
– Ты никогда не спаришься, – проворковал он. – Никогда, никогда. Вот увидишь.
Тана рассмеялась, как злодейка, и Сурдж удивленно посмотрел на нее.
– Что это было?
Она пожала плечами.
– Я тоже буду сумасшедшей. Двое сумасшедших – двойной эффект, да?
– Боже мой, женщина. Мне нравится, как ты думаешь. – Он поцеловал ее в губы. – Вычеркни это, я люблю тебя. Все в тебе.
Его признание вызвало улыбку на ее лице.
– Откуда ты знаешь?
Он вздохнул.
– Потому что. Любовь – это чувство, которое ты чувствуешь, когда тебе нравится что-то так же, как гонки на грунтовых дорогах, а я только что пропустил большую часть гонки Диза. – Он поцеловал ее в нос. – Ни секунды не жалей.
– Я тоже люблю тебя, Сурдж.
Его взгляд был полон обожания. Она никогда не привыкнет к тому, как он смотрел на нее, или к тому, что она чувствовала от этого внутри. Как он смыл все старое и сделал жизнь блестящей и новой.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что. Когда я думаю о жизни без тебя, это просто куча сломанных деталей. Вместе мы создаем шедевр. И потому что прошлой ночью, когда ты делал это своим языком, я продолжала выкрикивать твое имя, а затем «умерла счастливой» и «сделала это снова».
Сурдж откинул голову назад в смехе.
– Неоспоримое доказательство, малышка.
И они смеялись и смеялись... долго и счастливо.