Данте взял бокал с вином.
— Ты уверен, что Анджела довольна, как обстоят дела между вами? Ты когда-нибудь спрашивал ее, довольна ли она вашими отношениями? Если ты не веришь в свадебные колокола, детей и белые заборчики, это не значит, что она не верит во все это.
Ник бросил на него взгляд, от которого бы сжался любой другой, но не Данте, который достаточно хорошо его знал.
— Отвали, любовничек. Нам с Анжелой сейчас хорошо и так, так что не начинай вбивать ей в голову всякую чушь. Она знает, как я отношусь к браку, детям и всему этому дерьму. Так что сосредоточься на своих собственных отношениях и держись подальше от моих.
Данте не мог удержаться от улыбки, понимая, что задел друга за живое.
— Отлично. Если только, ты перестанешь высказываться о Кэти. Дай ей шанс, Ник. Дай нам шанс, в конце концов.
Ник выглядел недовольным, но все же пожал плечами.
— Ладно. Но я знаю только одно, за последние несколько месяцев ты, действительно, показался мне счастливым. Но ты ни разу не обсуждал со мной эту тему, поэтому я предположил, что ты регулярно с кем-то трахаешься. С одной женщиной или с вереницей женщин?
Данте почувствовал, как покраснел от прямого вопроса друга, подавив желание поерзать на стуле. Он знал, что ни Ник, ни Анджела даже не подозревали, что он встречался, точнее, в большей степени трахал их милую, невинную личную ассистентку. Он был уверен, что Кара не проболталась ни одному из своих боссов, потому что, если бы она заикнулась об этом, Ник переломал бы ему уже по крайней мере несколько ребер.
Он чувствовал себя обязанным, наконец, сказать Нику о примирении с Кэти, так как все четверо (Данте, Кэти, Ник и Анджела) могли встретиться на вечеринке, устроенной их общим другом в эти выходные. И он не мог рисковать, не мог позволить, чтоб Ник высказал какую-нибудь очередную грубость в адрес Кэти, не мог позволить Анжеле посмотреть на Кэти свысока, словно от нее воняло. Поэтому, хотя он знал, что Ник выскажется, как всегда, открыто по поводу Кэти во время ланча, Данте готов был проглотить все его замечания.
И этой новостью он так еще и не поделился со своей семьей.
«Нужно двигаться постепенно», — говорил он сам себе. Точно так, как он представлял себе свои возобновившиеся отношения с Кэти.
Кэти же представляла себе несколько иной путь к их примирению. Сначала она была шокирована, когда Данте наотрез отказался позволить ей переехать к нему в пентхаус, этот вопрос она подняла буквально на следующий день или два дня спустя, как они стали встречаться.
— Но я пока не могу снять квартиру в Сан-Франциско, — заметила она. — Я как сумасшедшая ищу работу, но пока ничего так и не нашла, мой банковский счет почти пуст. Поэтому, когда ты сказал, что хочешь еще раз дать нам шанс, я пришла в полный восторг, мы не только снова будем вместе, как и должны быть, но у меня появится жилье в городе, пока я буду усердно искать работу.
Но Данте не позволил ей манипулировать собой и неважно, какими большими голубыми глазами смотрела она на него, и как соблазнительно выглядели ее прекрасные розовые губы.
— Извини, но еще слишком рано говорить о том, чтобы жить вместе. Я говорил тебе, Кэти, что на этот раз все будет по-другому… совсем по-другому. Сейчас я понял свою ошибку, что тогда был слишком настойчив, слишком многого от тебя хотел вместо того, чтобы всего лишь хорошо проводить время вместе, чтобы все между нами шло естественным путем. На этот раз это будет именно так.
Она мило надула губки на его отказ, не привыкшая, чтобы ей отказывали, особенно он.
— Но, Дэнни, как ты думаешь, я буду жить в доме своих родителей, пока ищу работу?
Он пожал плечами.
— У твоих родителей прекрасный дом на огороженной территории, огромный дом, бассейн. Большинство людей сочли бы такое место раем. И я видел твою комнату у них в доме, Кэти. Вернее, несколько комнат, если быть точнее. Это огромное помещение, больше, чем у тебя было, когда ты жила в Сан-Франциско в тот раз.
Кети нетерпеливо фыркнула.
— Да, дом хороший. Но, ради Бога, Дэнни, мне тридцать лет, а я живу с родителями! Ты хоть представляешь, как это унизительно? Они считают, что я должна с ними ужинать каждый вечер, как будто я все еще учусь в школе.
Невольно Данте подумал о Каре, о ее крошечной, убогой комнате, в которой она жила, комнате, которая была размером с гардеробную в спальне Кэти. Кара была бы вне себя от радости, если бы жила в таком большом и прекрасно обставленном доме, как резиденция Карлайлов на другом берегу залива в Оринде. И была бы рада возможности регулярно ужинать с родителями, если бы у нее были родители.
Но он не мог, не хотел обсуждать Кару с Кэти. Эта особая глава его жизни была закрыта, он всегда будет дорожить проведенными с ней месяцами, сохраняя эти воспоминания при себе.
Данте не изменил своего решения, как бы сладко не умоляла Кэти разрешить ей переехать к нему, пусть даже временно.
— Если тебе так не нравится у родителей, хотя я знаю, что это не так, для тебя это должно послужить дополнительной мотивацией в поиске работы, чтобы ты смогла накопить немного денег. Я знаю, что твоим родителям никогда не придет в голову брать с тебя арендную плату за то, что ты живешь у них в доме или просить оплатить тебя расходы, поэтому у тебя будет возможность экономить практически всю свою зарплату. Через три месяца у тебя появится достаточно денег, чтобы арендовать квартиру в городе.
Кэти была не в восторге от перспективы жить с родителями в пригороде еще три месяца, но она тактично сменила тему, поняв, что Данте не собирался уступать.
На самом деле, он во многом настаивал на своем, отказываясь, впервые соглашаться на все, чтобы не пожелала Кэти. И, пока она делала карьеру в ЛА, ему нравилось в течение рабочей неделе проводить вечера у себя в пентхаусе один на один с самим собой, и он не желал от этого отказываться в данный момент. Он понимал, что как только Кэти вернется в Сан-Франциско, то станет настаивать видеться с ним как можно чаще, нежели раз или два в неделю, что она и делала, но пока он не собирался менять свой устоявшийся распорядок.
И он не брал ее с собой на выходные, когда навещал семью, главным образом потому, что раздумывал, как сообщить всем своим родственникам, что они снова встречаются. Данте знал, мать поддержит любое его решение, как и Талия, тем более что со дня на день она должна была родить, у нее появились гораздо более важные дела, чем разбираться в жизни своего брата. Рэйф, всегда немного влюбленный в Кэти, искренне одобрит эту новость, в то время как Джиа и бабушка обматерят его по итальянски, заявив, что на этот раз все закончится не так хорошо, как в первый раз. Джиа, мрачно размышлял он, провела слишком много времени с Валентиной в детстве и юности, и в результате унаследовала от бабушки хорошие и плохие манеры, в основном плохие.
Хотя он дал слабину, согласившись взять с собой Кэти в командировку в следующем месяце на финансовую конференцию в Нью-Йорке. Потому что как-то днем она зашла к нему в офис, решив нанести неожиданный визит после собеседования, и увидела на его столе расписание поездки. Она довольно застенчиво стала напрашиваться поехать с ним, заявив, что это будет отличная возможность провести какое-то время вместе, чтобы возобновить их отношения. Его ассистентка забронировала для Кэти рейс и позвонила в отель, сообщив, что в номере будут жить двое.
Кэти была так взволнована перспективой недельной поездки в один из своих любимых городов, что временно успокоилась, перестав говорить о своем переезде к нему. И как только он свыкся с этой мыслью, то признался самому себе, что поехать на неделю в другой город было бы положительным шагом вперед в их примирении.
Данте отключил свой телефон на время ланча с Ником, они всегда так делали оба, чтобы спокойно обсудить его инвестиции, постоянно не отвлекаясь. Но в тот момент, когда он снова включил телефон, то обнаружил пропущенные звонки, смс-ки и голосовые сообщения почти все от Кэти. Он вздохнул, у нее это очень быстро вошло в привычку, не совсем хорошую привычку. Он послал короткую смс-ку, что перезвонит, как только вернется к себе в кабинет. А пока, сухо подумал он, надо подумать, как мягко дать ей понять, что ей стоит немного поумерить свой пыл, не названия ему каждую минуту, предоставив немного личного пространства.
Конечно, с подобными вещами ему частенько приходилось сталкиваться и раньше, когда дело касалось его бывших и нынешних подружек, включая и ту, которая стала постоянно преследовать его, дело даже дошло до судебного запрета. Кэти была навязчивой, но не до такой степени и ее нынешнее поведение было довольно необычным для нее. Раньше, когда Данте был от нее без ума, она редко сама ему звонила, довольствуясь лишь его звонками и смс-ками, тогда он гонялся за ней. Теперь, когда они поменялись местами, ее частые звонки, смс-ки и электронные письма временами, как ему казалось, звучали с нотками отчаянья.
Но у Данте была одна бывшая девушка, которая ни разу не связалась с ним, несмотря на то, что он предложил расстаться друзьями. Почти месяц назад он расстался с Карой, и ничего не слышал о ней — ни единого электронного письма, голосовой почты, смс или комментарий в соцсетях. Данте боялся встретиться с ней лицом к лицу, поэтому придумал какой-то предлог, чтобы не заходить в офис Ника, как обычно. Он заявил, что они смогут подольше по обедать, чтобы обсудить его инвестиционный портфель, хотя Ник сильно ворчал на его предложение, потому что ему придется тащить с собой все отчеты и графики в ресторан. С другой стороны, Ник ворчал по любому поводу, который считал ниже своего достоинства, Данте уже давно к этому привык, научившись игнорировать.
Войдя в свое офисное здание, он невольно вспомнил свое первое свидание с Карой — она стояла посреди вестибюля в красном платье, которое делало ее маленькую фигуру просто восхитительной. Он был приятно удивлен той ночью, как в постели, так и вне ее, и она продолжала радовать и удивлять его не один месяц. С ней было весело, когда она была рядом, легко. Ему никогда не приходилось беспокоиться, что сказать, тем более что она была довольно разговорчивой. И она всегда была, черт побери, благодарна ему за каждую мелочь, которую он для нее делал, будь то буханка хлеба из его любимой булочной в Норт-Бич, или один из тех приключенческих фильмов, которые они оба любили, или обед в каком-нибудь маленьком ресторанчике.