Акитада кивнул.
Сунады вздохнул. — Они невиновны. Я думаю, что они сошли с ума, ожидая приговора. Почему некоторые так сильно боятся смерти? Я приветствую ее.
— Они не сошли с ума, — сказал Акитада. — До недавнего времени они свободно перемещались по тюрьме. Оказавшись снова запертыми, они испугались. Но даже тогда, когда я впервые встретил их, они не хотели умирать, потому что знали, что невиновны. Их опасения касаются проблемы жизни. Такаги тупой сын фермера, который тоскует по дому. Окано это актер, который не имеет работы и живет один. А Умэхара находит радости и разочарования в приготовлении еды. Акитада остановился, Сунады снова удивил его. Он осторожно сказал:
— Я надеялся доказать их невиновность и освободить их на этой неделе.
— А сейчас вы не можете сделать это?
— Только с вашей помощью, — слова Сунады дали новую надежду Акитада. Возможно, он недооценил этого человека. Независимо от совершенных преступлений, он не был безжалостным. Но было ли разумным ожидать одолжения от того, кого собираешься приговорить к смерти? Сунады был виновен в тройном убийстве и измене. Почему он должен заботиться об абстрактной справедливости? С чего бы преступнику, которого ожидает мучительная казнь, заботится о трех бедолагах? У Такаги, Окано и Умэхары не было ничего, что бы привлекало бы Сунаду. Для него они были отбросами общества Сунады, на которые он на протяжении всей жизни не обращал внимания.
Но Сунада кивнул. — Именно поэтому я вас и хотел видеть. Я готов вам помочь в этом.
Акитада был поражен, но почувствовал облегчение. Они были одни в камере, но могли отсюда слышать, что в общей комнате Каору что-то тихо говорил Торе.
Он сказал:
— Как вам известно, госпожа Сато должна быть арестована за убийство своего мужа. Но мертвую никак нельзя осудить за это преступление.
Сунады снова кивнул и спросил:
— Как Вы узнали?
— Она имела на день убийства отличное алиби. Именно поэтому я заподозрил ее в первую очередь. Мне пришло в голову, что ей было известно, что ее мужа убьют, и она в этот день навестила родителей, чтобы не быть на расстоянии от места преступления. Я полагаю, вы знали это?
— Более того, губернатор. Офуми была замечательной женщиной и вполне была способна самостоятельно спланировать преступление, но ей не хватало необходимых контактов.
— Таким образом, вы нашли для нее Коичи.
— А вы умны. Я подозревал, что вы не очень поверите в историю про самооборону, когда я убил его на рынке. — Сунада поморщился. — Это было добрым делом для всех, хотя я был вынужден защищать себя. К сожалению, убийцы являются ненадежными соучастниками. Когда вы отказались верить в вину трех путешественников и начали искать другого убийцу, он потребовал деньги. Я мог бы ему заплатить, но человеку с его репутацией доверять нельзя. Я решил действовать. Тогда один из ваших людей находился рядом. Сунады замолчал и стиснул кулаки. — Конечно, — пробормотал он. — Лейтенант, который пытался меня арестовать, оказался тем, кто соблазнил ее. — Он сердито посмотрел на Акитаду. — Ведь это он?
Акитада опешил. Какое имеет отношение сейчас? Ради справедливости к Хитомаро, он резко сказал:
— Вы совершенно правы. Только это она соблазнила его.
На мгновение их глаза встретились, но Сунада быстро опустил голову. — Может быть, она не могла отказаться, ведь она была тем, что из нее сделали мужчины.
— Женщину, которая планирует убийство своего мужа, не стоит жалости, — отрезал Акитада.
— Что вы знаете о жизни этой женщины? Устало спросил Сунада. — Эта изумительно красивая девушка, полная предвкушений, умная, талантливая, живая, мечтающая, родилась в крестьянской семье, откуда родители ее продали в жены высушенному, выжившему из ума старику, который был так близок к смерти, что аж вонял от разложения! Какой шанс был у нее по вашим законам?
— Это не мои законы. Законы написаны богами. Она не подвергалась жестокому обращению. Сато души не чаял в ней.
Сунады нетерпеливо возразил:
— Она была создана для лучшего. Он не имел права обладать ею.
Это было абсурдно — как сказал бы любой ученый, изучавший конфуцианство. Древние учили, что женщина не имела права выбирать себе мужа. Ее обязанностью было подчиняться родителям, потом мужу, а потом и своему сыну. И если среди ее близких родственников не оставалось живых мужчин, то она должна была подчиняться другому родственнику мужского пола, который стал бы руководить ее жизнью.
Но с этим человеком не было никакого смысла спорить. Акитада сказал:
— Таким образом, вы помогли ей — связаться, как вы выразились, с Коичи, человеком с репутацией преступника. На самом деле, за день до убийства Сато вы его выкупили из тюрьмы, где он отбывал наказание. А сам Коичи был согласен совершить убийство?
— Он был готов убить кого угодно, он этого не скрывал. Он был настоящим подонком, потом он хвастался, как легко расправился со стариком.
— Ах, так! Он доложил вам после убийства. — Акитада был доволен. Дело разрешалось более плавно, чем он мог надеяться. — Коичи вошел в «Золотой карп» в середине дня, в то время, когда госпожа Сато пришла в деревню своих пожилых родителей, где ее видело много людей. День был солнечный, но в зале гостиницы было темно. Коичи споткнулся о собранный мешок и повредил его. Окано, один из трех путешественников, принимает ванну и слышал стук, но предположил, что это был новый постоялец. Не знаю, взял ли Коичи с собой оружие, но думаю, что на кухне он увидел большой нож, и решили использовать его. После убийства больного старика, Коичи опустошил копилку, оставил нож там, где нашел его, и ушел также незаметно, как и пришел.
— Я не знал про мешок и он, конечно, не сказал мне об копилку, — сказал Сунада. — В остальном ваши утверждения соответствуют тому, что он мне рассказал.
— Сато скопил немного золота. Его вдова сказала, что было семь частей, но она заявила это после того, как задержали троих постояльцев и нашли у них семь золотых. Тем не менее, это удивительно, что Коичи шантажировать вас после того, как присвоил себе все сбережения Сато.
Сунада невесело засмеялся:
— Ну, губернатор! Порой мне кажется, что вы не от мира сего! Золото порождает жадность. Он должно быть посчитал то, что он нашел, платой. Очевидно, этого ему показалось мало.
Акитада знал, что сказанное Сунадой в камере не достаточно для закрытия дела. Он спросил:
— Вы согласны дать показания перед судом, что Коичи убил Сато по вашему поручению и по просьбе госпожи Сато?
— Да. Но у меня есть условие.
— Нет! — Акитада резко встал. Разочарование его уязвило, хотя он ожидал подвоха. — Даже если бы я хотел предоставить вам снисхождение, ваша судьба не в моей власти. Ни ваша вина в случае Сато, ни три убийства не имеют никакого значения, в сравнении с организацией восстания против его величества императора.
Сунады улыбнулся:
— Я это знаю. Моя просьба касается не меня.
Акитада колебался:
— То же самое относится ко всем соучастникам и включая вашего головореза Бошу и его банду. Они терроризировали местное население по вашему распоряжению. Я с нетерпением жду момента, когда приговорю их длительным срокам каторжных работ. Кроме того, ваши люди изуродовали тело умершего в гостиницу постояльца и подкинули его к воротам резиденции с целью вызвать беспорядки.
Сунада посмотрел на него удивленно:
— Ни я, ни мои люди не имели к этому никакого отношения. Это было сделано этим животным Чобейем, вашего бывшим сержантом, по поручению Хисаматсу. Никто другой не стал бы уродовать труп.
— На мертвом найдены доказательства того, что его держали на складе с рисом.
Сунада опустил голову. — Вы всеми средствами хотите добавить это к моим злодеяниям. Но это не имеет значения. Можете делать с Бошу и его людьми что хотите. Я прошу вас, чтобы не трогали двух искалеченных слуг, которых вы видели у меня дома. Это простые рыбаки, которые не могут больше выходить в море. Они не умеют ни читать, ни писать, они только заботились о моих потребностях дома. Я никогда не просил их делать что-то незаконное.
Акитада вспомнил двух калек. Снова Сунанда удивил его, что ему стало почти стыдно. — Они торчат перед тюрьмой, с момента как вас сюда доставили.