Свернув джинсы, я запрятала их поглубже, пока Мишель была поглощена процессом рассортировки одежды. Как в тумане, прошла к своей спальне. Захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла лицо руками. Что творится вокруг меня? Мир перевернулся с ног на голову, и я никак не приспособлюсь, цепляюсь за прошлое, вижу только то, что хочу видеть. Пора бы уже смириться с горькой правдой: кто-то из дорогих сердцу людей на самом деле зло.
-Эшли? — позвала Мишель.
Я открыла дверь и выглянула в гостиную. Потерев глаза, подошла к сестре.
-Устала немного, — выдала я ей вымученную улыбку.- Не спала ночью, все думала…
-Не стоит, — чуть слышно сказала она и смущенно потупила взгляд.- Я не должна была кидаться на Бена и обвинять его в убийстве Моники, это неправильно. Называть его комнатным…- она запнулась и качнула головой.- Тоже не делает мне чести. Предвзятое отношение к нему, уже не лезет ни в какие ворота, извини меня.
-Все в порядке, — отозвалась я и шагнула к сестре. Заключив ее в объятия, я украдкой смахнула сбегающую по щеке слезу.
-Иногда я забываю, как слова ранят. Больнее кинжала. Тебе досталось от меня ни раз, но ты не ответила и простила, — она отстранилась и посмотрела на меня густо-коричневыми глазами.- Я должна бы поддерживать наш моральный дух, помогать справляться с горечью чувств, но сосредоточилась на своем душевном смятении, как последняя эгоистка.
-Ты не эгоистка, — сквозь прерывистый вздох прошептала я, но Мишель коснулась указательным пальцем моих губ, заставив замолчать.
-Еще какая, — печально усмехнулась она и склонила голову, пряча взгляд, уронила руки на колени.- Я знаю, что ты вслепую ищешь убийцу Моники, чувствую твой страх. Ты боишься, что им окажется кто-то из нас, — она долгим взглядом посмотрела на меня из-под занавеса волос.- У всех есть тайны, ими полон дом. Бывали времена, когда мне хотелось сбежать отсюда. Ты многое держишь в себе, наивно полагая, будто я не почую. Вы все что-то скрываете. Подозреваю, для моего же блага?
Я не проронила ни слова, просто сидела и смотрела на Мишель. Понимала, что если открою рот, то из него польется правда, и я не смогу остановиться. Так и хотелось рассказать о том, как всех нас отравили зельем забвения, что я обнаружила за последние дни. О том, что истинный убийца пытается обвести вокруг пальца и отвернуть меня от близких, подкидывая нелепые улики. Но в присутствии сестры я даже думать об этом боялась.
У Мишель глаза вспыхнули, губы раскрылись в немой возгласе.
-Почему ты молчишь?
Ничего не ответив, я поднялась с пола. Она так и сидела, глядя на меня снизу вверх.
-Ты ничего не скажешь мне, Эшли?
-Лучше давай я помогу тебе с бельем, — я склонилась над тряпками и сгребла их руками. Мишель придвинулась и опустила ладонь на мое предплечье. Я бросила на нее мимолетный загнанный взгляд.
-Мы справимся, все вместе.
Я кивнула и поднялась, прижимая вещи к груди. Знала бы она, чего мне стоило сохранять равнодушный вид…. А она наверняка знала.
Разобравшись с бельем и погрузив его в стиральную машину, мы спустились на кухню. Приготовление ужина я взяла на себя, а Мишель устроилась за столом. Мы болтали и вспоминали забавные истории из жизни Моники. Состряпав на скорую руку картофельную запеканку и грибную подливу в сливочном соусе, я так увлеклась, что замариновала курицу и поместила ее в духовой шкаф. Кто знает, вдруг у бэлмортов аллергия на грибы….
На город спустился вечер тяжелой бархатной повесой, по небу рассыпались бриллианты звезд. Мишель откупорила бутылку вина, я принесла два бокала, и мы накрыли стол к ужину. Из вин мы обе предпочитали красное полусладкое с тонким ароматом фруктов, с терпкой ноткой на последнем аккорде букета.
-Помню, как родители возили меня на лето в Вилс, — ударилась в ностальгию сестра, разглядывая содержимое своего бокала. Багровая жидкость покачивалась в нем, растекалась по стенкам. Подперев подбородок кулачком, Мишель мечтательно вздохнула.- Моника была чуть старше меня. В разгаре подросткового возраста ее интересы не ограничивались мальчиками. Она увлекалась совсем иными вещами.
Я хмыкнула, пригубив из бокала, на что Мишель понимающе улыбнулась.
-Не верится, правда? — мы встретились взглядами и обменялись красноречивыми улыбками.- Она принадлежала ко двору Лизбенов, мастеров иллюзий, где была не в чести порочность.
-Но они владели искусством соблазна, — возразила я.
-Многое в их традициях чтилось, но воспринималось иначе, чем у нас, — кивнула Мишель и потянулась за кусочком запеканки.- Порочность в их трактовке — приверженность тьме.
-Я бы там не прижилась.
Мишель тихо, придушенно рассмеялась. О моих новых возможностях она еще не могла говорить вслух и весело обсуждать за ужином. Но она старалась — чтобы не обидеть, наверно.
-Моника учила меня творить заклинания, заговаривать предметы — мы так забавлялись. У нее был любимый браслет из деревянных бусин и сушеных ягод, я наложила чары удачи на него. Моника не расставалась с этой нелепой безделушкой, называла своим талисманом.
-Я нашла его в сундуке в ее комнате.
Мишель помрачнела. Ее лицо вытянулось, краска отлила от него. Она подняла на меня застывший взгляд.
-Она не снимала его, — прошептала она и сглотнула внезапно подступившие слезы.
-Быть может, он сломался, — я попыталась успокоить ее и выдавила из себя улыбку. Мишель отвела глаза, словно не поверила.
-Повзрослев, Моника не возвращалась к практической магии. Она только…
-Красовалась, — кивнув, закончила я за сестру и отправила в рот кусочек курицы.
-Вероятно, смерть родных подкосила ее. Они же погибли у нее на глазах.
-Как это? — перестав жевать, я уставилась на Мишель.
Нахмурившись, она вновь пригубила из бокала и заморгала, будто в буквальном смысле откуда-то возвращаясь.
-Их закололи обсидиановыми клинками на главной площади Вилса. Публичная казнь с показным трагизмом, возгласами из толпы и долгими речами, — она скорбно вздохнула.
-Обсидиановыми клинками? — поставив бокал на стол, я подалась вперед, вглядываясь в ее печальное лицо.- То есть, лишили всех сил, чтобы никто не мог воспользоваться их останками для создания заклятий? Но она говорила, что ее родителей убили бэлморты?!
-Нет, их казнили, Эшли, — чуть тверже стиснув в руке ножку бокала, Мишель пронзительным темным взглядом посмотрела на меня в упор.- Лизбенов свергли с трона иллюзий, хотя троном то деревянное кресло не назовешь… Они были из зажиточных, входили в совет поселения Вилса.
-За что их казнили?
-Этого я не помню, — она качнула головой и допила вино.- Кажется, нарушили один из запретов. Но Моника была еще совсем юной, и ей сохранили жизнь. Смерть родителей являлась назиданием для тех, кто вздумает переступить через власть совета. После мы не виделись десятки лет, встретились только у тебя дома.
Я встала из-за стола и сходила за второй бутылкой. Руки так тряслись, что я едва сумела выкрутить пробку.
-Ты точно знаешь?
-Мои родители были там, — возмутилась Мишель, всплеснув руками, и едва не выбила у меня бутылку.- Они не стали бы лгать!
Я села за стол и налила себе вина. Мишель протянула свой бокал качающейся рукой. В ее глазах плясали хмельные искорки, лицо расслабилось, ужас и печаль ушли. Ей стало легче, а мне, напротив, только хуже. Пододвигая к себе полный бокал, она прищурилась, разглядывая меня.
-Ты что, покрасилась? У тебя волосы потемнели. Почти черные, как у матери.
-Нет, — рассеянно пробормотала я, оттянув прядь и рассматривая ее.
-А где кот? — Мишель свесилась со стула и заглянула под скатерть.
Отворилась входная дверь. На пороге стоял Джош, у него за спиной сгущалась звездная ночь. Я бросила на него пристальный взгляд. Морщинка на лбу, болезненные тени под глазами, губы сжаты в тонкую линию. Похоже, день выдался не из простых. Окинув безразличным взором наши посиделки, он хмыкнул и вошел в дом. Закрыв дверь, встряхнулся, смахивая с одежды снег, и снял с себя куртку. Я опустила взгляд на стол и обнаружила кучу розовых бутонов, которые неосознанно наколдовала, комкая бумажные салфетки. Не все меняется, похоже….
Стряхнув цветы на пол, я встала из-за стола и собрала пустые тарелки.