-Мне ты можешь признаться. В твоей душе сейчас пусто, и ты стыдишься этого.
Я закрыла ладонями лицо. В ушах гудела кровь, набатом бил в висках пульс. Казалось, если сдвинусь с места, то рухну без сил на землю и не сумею подняться. Скрипнула калитка, и я ахнула, убирая руки. Бен распахнул ее и вошел во двор.
-Как ты….
Я попятилась, испуганно качая головой. В его глазах мелькнула мука, кровоточащая душевная рана. Он не дал мне договорить — охватил руками, стиснул крепко, до боли, и прижал к себе. Я посмотрела на Бена загнанным зверем, а он склонился и поцеловал. Тепло и сила потекли в рот с его губ, заполняя светом и легкостью, отгоняя страх и смятение. Руки безвольно повисли, тело обмякло. Отвечая на поцелуй, я забыла, что хотела спросить. Мысли спутались, дыхание сбилось…. Я позволила Бену подталкивать меня к дому, не пыталась вырваться, потому что все сказанное им — чистая правда. Правда, о которой я боялась думать, не то, что вслух произнести.