Изменить стиль страницы

Глава 6. Местные деликатесы или Главное блюдо для праздника

Ходить в гости тоже надо уметь, между прочим. Приличия соблюдать и все такое. Ну а если поел и заснул сразу с посудой в руках – это же вообще никуда не годится! Стыдно даже в глаза смотреть потом. Одна надежда, что хоть без храпа…

Такие мысли стали беспокоить Револьда, как только он проснулся. Ну а чего удивляться, городской он, привык к этикету всякому, вот и переживает постоянно. Не то что Биф. Тот только довольно потянулся на стуле, почмокал губами и зевнул. Хорошенько так, до хруста челюстей. Всем видом показал, что ему комфортно.

Маргерия услышала их и поспешила забрать у гостей пиалы, а то еще разобьют ненароком. А она их, кстати, сама делала, вот свой труд и жалеет. Хорошая глиняная пиала – работа не минутная, тут душу вкладывать надо. Ну и кое-что еще, для долговечности. Только это секрет.

– Вечереет уже, стемнеет скоро, - заявила она, предупреждая вопрос, - Варин обычно уже дома в это время. Немного осталось ждать. Я угощу вас чаем.

Биф идею поддержал. Он вообще все, что касалось желудка, очень даже приветствовал. А уж ежели хозяйка сама предлагает – отказываться нельзя ни в коем случае. На очаге уже вовсю кипел котел с водой, а рядом, на маленьком столике расположился отвар темного цвета с приятным ароматом. Ну хоть он не пахнет рыбой, усмехнулся Револьд. Честно говоря, ученый этого опасался, но сейчас испытал облегчение. Кто знает, что от жителей приречья ожидать? Они же такие необычные, таинственные…

– Приносим свои извинения, Маргерия, что мы позволили себе так некультурно заснуть, - не выдержал Рев, наблюдая как ему разводят напиток. Хозяйка хоть и не молода, но двигается грациозно, плавно. Ну это и не удивительно, иную женщину себе староста и не избрал бы. Только самую лучшую в поселении.

Хозяйка покачала головой.

– Не ваша вина, уж поверьте, - отозвалась она, - это вас уха разморила. Все дары реки, что наши мужья вылавливают в Горячей, в сон клонят. Мы знаем об этом и потому рыбную пищу принимаем лишь по вечерам.

– Что же вы едите в течение дня? Не голодаете же, - удивился Рев. Да, сонная рыба, конечно, усложняет дело. Вот уж не повезло местным, однако.

– У нас есть овощи, правда земля здесь сырая… - пожаловалась Маргерия, - но кое-что растет. Порой Тихмур из Грилмуф нам продукты на обмен привозит. Редковато бывает, в такие дни у нас праздник.

Биф усмехнулся.

– Ну еще бы, каждый день только рыба вокруг, и ее есть нельзя, а то до вечера проспишь. Кстати, - вспомнил он, - Марга, у нас в деревне от вашей рыбы сна ни в одном глазу. Прям чудеса какие-то.

– Ты сейчас на земле чудес и находишься, - буркнула хозяйка недовольно, - здесь все не так, как вы привыкли.

Биф лишь пожал плечами в ответ. Ну находится и ладно, что с того? Можете мозги пудрить сколько душе угодно, а он воробей стрелянный, его такими сказками не возьмешь.

Герб под предлогом срочного дела скрылся в дверном проеме, и за окном сразу же забарабанил дождь. Револьд с чашкой вышел на свежий воздух, защищенный от ливня козырьком крыши. Да это не дождь, а настоящий потоп! Капли и правда какие-то не такие, большие слишком. Размером, наверное, с огородную луковицу, или около того. Но разве такое возможно? Как небо вообще держит эти водяные камни?

Герб вернулся мокрый до нитки и поспешил к очагу, а Рев порадовался, что ему пока никуда не надо. Это ж надо с щитом выходить, а то до сотрясения не далеко. И что потом врачевателю говорить? Мол, дождем по голове настучало? Сразу же к травнику отправит гадости всякие пить, пока разум в порядок не придет. Нет уж, спасибо, как-то не хочется.

Биф продолжал мучать хозяйку разговорами, но до Револьда доносились лишь обрывки разговора, остальное заглушал дождь. Чай в чашке совсем остыл, но пить его все равно было приятно. После почти суток пути, да еще с приключениями, все шло за милую душу.

Вдали удалось различить силуэт, который уверенно двигался к хижине. Из-за ливня лицо получилось разглядеть, только находясь вплотную. Мужчина с большими плечами и средним ростом, усами и бородой снял капюшон и стряхнул с себя потоки воды. Ему крепко досталось ­– вся одежда промокла и напиталась под завязку. Впрочем, это нисколько не смущало вошедшего. Напротив, мельком бросив взгляд на ученого, он наконец заметил Бифа у очага и растянулся в улыбке.

– Биф! – закричал он, - ты не как обычно. Нарушаешь обычаи, однако. Мы тебя ждали только на днях, с Тихмуром. Я такую корюшку на засушку повесил… Эх, ты.

Биф развел руки для объятий. Видимо, он тоже был рад встрече. Оказывается, они со старостой давние знакомые, а может и друзья даже. Что ж, очень удачно, на этом можно будет сыграть, подумал Рев.

– Чтобы я сам… да никогда, - заметил Биф, - это все мой товарищ новый. Дай говорит на народ приречья посмотрю. Чем живут да как дело свое делают. А я, ты же знаешь, отказать не могу. Да и сам, если за неделю ни разу у вас не побываю, то не жизнь прям, а скука.

Эвон, как ты кроешь, усмехнулся про себя Револьд, а мне ты совсем другое говорил. Странный, мол, народ, необщительный, с рекой разговаривают. А теперь-то как запел! Ладно, Рев и сам с местными разберется, изучит и выводы сделает. Верить Бифу больше не хотелось. Больно быстро у него мнения меняются.

– Скажешь тоже, - хохотнул Варин, - у нас с весельем не особо. Но медовуху пропустить с давним товарищем это завсегда в радость. Что за товарищ у тебя, не познакомишь?

– Чего же не познакомить-то, - удивился Биф, - вон стоит, у входа, ты его видел. Револьдом зовут, он ученый из Амиума. Ему по профессии изучать всякое разное положено. Дело у них такое.

Хозяин тем временем скинул свою верхнюю одежду, оставшись в одних брэ чуть ниже колена (брэ – нижнее, исключительно мужское белье из тонкой ткани с завязками, прим. автора) и камизе (камиза – нижняя рубаха, прим. автора). Затем он опорожнил поднесенный ему женой ковш с водой и лишь тогда расположился на свободном стуле.

– А чего он у нас-то забыл, друже? – поинтересовался наконец он, - неужто в своих краях совсем нечем заняться стало? Я сразу скажу вот чего: нам развлекаться особо некогда. Сейчас, покуда вечер, разделим пару фляг, а наутро мне снова на реку надо. И так каждый в нашей деревушке трудится.

Затем хозяин повернулся к Бифу и продолжил:

– Так вот я и говорю, не будет ли товарищ твой моих людей от дела отвлекать? Сам знаешь, болтать рыбакам недосуг.

– Да не должен, вроде, - задумался Биф, - правда на лодки проситься будет, этот как пить дать. Для изучения. Я ему, ясное дело, говорил, что не очень-то интересное занятие… Но ученые – они такие, себе на уме.

Револьду этот диалог надоел. Не очень приятно, когда о тебе разговаривают, будто тебя и рядом нету. Неуважительно как-то, не по-человечески.

– Скучно, не скучно, а изучать надо, - вмешался Рев, подойдя ближе к очагу, - если не я, то кто ваши обычаи сохранит для потомков? Кто передаст местные знания о ловле рыбы? Не думаю, что найдутся еще где в Заброшенных землях люди, кто лучше вас рыбацкое дело знает. Разве что только в Нэттери.

Лесть удалась на славу. И главное, очень даже вовремя. Варин до этого недовольно смотрел на гостя. А как услыхал похвалу, сразу как-то приосанился да бороду огладил. Глаза даже вроде иначе блестеть начали.

– Ну мы не один век энтим делом занимаемся, тут уж хочешь не хочешь, а дело свое выучишь, - согласился хозяин, немного прокашлявшись, - тем, кто только начать попытается, наша мудрость не помешает, конечно. Только учителя из нас не очень, так что некоторое с годами забывается уже. Да и молодежь, сами знаете, какая сейчас стала. Ничему учиться не хочет, только город на уме. Вот и разъехались.

Револьд сразу понял, что мысль надо подхватить.

– Так я о том и толкую, что некому вам знания свои передать. А так хоть в записях да книгах сохраниться. Я и вам переписать могу, чтобы на промысле осталось. Взаимопомощь, так сказать. Что скажете?

Очень осторожно подсекаем, подумал ученый. Сейчас главное, чтобы не сорвалось. Ох, Биф, помощник из него непутевый. Сидит и молчит в сторонке. Знакомый-то его, не ему ли разруливать?

Варин вздохнул и задумчиво взглянул в огонь, на котором все еще кипела вода в котле. Ученый дело говорит, даже и не поспоришь. Спасать надо опыт поколений, чтоб не растеряли нынешние непутевые промысловики. Порой смотрит Варин на них и думает: и откуда взялся такой? Прадед великим рыболовом был, дед сетями тянул, отец таких крупных приносил, что все диву давались, а чадо в кого? Уклейку если поймает, то и рад, а чего в ней, мелкой, есть-то? В ней граммов сто не наберется даже. А туда же, рыбаком себя называет. Да, мельчает промысловый люд, не те, совсем не те, что были.