Все началось вечером. После школы со смехом и шутками прошли они целой оравой мимо гастронома. В витринах виднелись круги колбасы, бутылки, конфеты, из раскрытых дверей доносились вкусные запахи.
— За мной, бгажка! — как бы шутя скомандовал Костик.
В магазине было сумрачно и душно. Костик прошмыгнул в темноватый угол. Вблизи прилавка стоял открытый ящик.
— Печенье… — сказал Костик и повернул за плечи Женю. — Стань так.
Женя оказался спиной к Костику и к печенью. Рядом стояли мальчики тесной стенкой. Женя чувствовал на затылке жаркое дыхание Костика и хотел обернуться, но что-то держало его, он понимал, что нельзя шевелиться и сходить с места. Мучительно тянулись секунды…
— Пошли, — неожиданно шепнул Костик.
— Купил? — глупо спросил Женя, хотя уже понял, что произошло…
Он прислонился к холодному простенку и прикрыл глава. А на следующий день Женя томился в директорском кабинете.
— Как же так? — поглаживая лысину, повторял директор одну и ту же фразу. — Как же так? Молчишь как памятник… Кто был с тобой?
— Не знаю… — Женя вздохнул.
— А кто зачинщик?
— Я!
Директор долго молчал, потом сказал:
— Иди. Я разберусь…
После такого признания Женя не колеблясь принял предложение Костика — бежать в матросы. Бежать решили через день: нужно было достать карту, компас, ножи, спички и хоть немного денег.
Назавтра Женя привел Костика к себе. Они сразу направились к письменному столу. Ящик, как и говорил Женя, оказался на запоре: в нем мама держала какие-то служебные взносы. Покрутившись возле замка, Костик предложил поднять крышку стола. Женя принес топор, и вскоре операция была завершена. Денег в казне набралось одиннадцать целковых, и этого, по расчетам путешественников, было достаточно.
— Заработаешь — пришлешь… — успокаивал Костик.
У Жени дрожали руки. Он с грустью думал, что уже никогда не вернется в родной дом.
До позднего вечера болтались беглецы на вокзале, а в темноте, высмотрев открытый товарный вагон, забрались в него. Состав тронулся ночью, в вагоне было холодно. Они лежали на полу и тихонько разговаривали.
— В Одессе на когабль, юнгами, — храбрился Костик. Но сонных беглецов сняли на другую ночь, кончилась голубая мечта…