Район, где жили родители Станиславы, был в достаточной степени озеленен, поэтому здесь первые шаги этого вальса чувствовались и слышались особенно ярко. Будили скованное морозом сердце, вливали в кровь движение и новый ритм. Птицы словно сходили с ума, с утра до поздней ночи чирикая, щебеча наперебой, но то был не хаотичный хор, а стройный, слаженный аккомпанемент для четко отрепетированных па весны. Раз-два-три, замерли, поворот — и молоточками заработали капели, растаял последний лед. Раз-два-три, поворот — солнце брызгает своими лучами, аж режет глаз… Раз-два-три, раз-два-три. Почки набухают на деревьях, в воздухе разливается запах нагретой земли и оживших древесных соков. Раз-два-три… Как же опьяняет жизнь, ударяет в голову! И хочется закружиться в вальсе, хохотать вместе с весной.
Хотелось и Стасе, но… было не до этого. Застыв на пороге балкона той комнаты, которую она заняла в квартире родителей, девушка почти с испугом вдыхала сыроватый, но теплый воздух, оглядывала неуловимо преобразившиеся, словно бы повеселевшие деревья во дворе. Вон уже какие на них пухлые почки, вот-вот полезут нежные первые листья. А она сейчас должна вновь собрать свою жизнь, определиться с нею…
Закрыв балконную дверь, девушка вернулась к дневнику, оставленному на диванчике.
«Зря я рассказала Тоне о том, какая история нас с ним связывает. Теперь практически каждый день она звонит мне и то зовет куда-то развлечься, то к ним в гости, а то и просто «промывает мозги, перед тем как ими отобедать», так она выражается. Конечно, о Л. мы не говорим, Тоня действует более тонко. Непрозрачно намекает на то, что компромисс — ключ ко всему, особенно к счастью, что важно чтобы тебя кто-нибудь любил и чтобы в ответ любить самому. Разве я с ней не согласна? Согласна. Только…»
Станислава замерла над страницей, погрузилась в размышления. В последнее время ей тяжело давались записи в дневнике, она буквально пересиливала себя, постоянно отвлекалась, подавляла необъяснимое, внезапно возникшее неприятие к делу, которое любила с четырнадцати лет.
«Ты только с ним и откровенничаешь. Что плохо — это просто кусок бумаги», — сказанные Ледяновым словам больно уязвили сейчас.
— Стась, — в комнату неожиданно заглянула мама. Была суббота, ее выходной, и странно, что она решила побыть дома, а не отправиться к подруге или на какую-нибудь прогулку. — К тебе пришли.
Первой реакцией девушки был испуг. Мать, глядя на побледневшую, ошеломленную дочь, с беспокойством подумала: «Что же с ней на самом деле произошло, если она так воспринимает простой визит к себе?» А Станислава, прижав ладонь к горлу, выдавила:
— Кто?
— Она представилась Мариной. Очень нарядная дама, кстати. Сказала, что вы работаете вместе.
Стася с облегчением выдохнула.
— Я сейчас выйду. Надо…
Договорить девушка не успела, за спиной матери показалась Короткова, с великолепной укладкой и макияжем, одетая в вечернее изумрудно-зеленое с золотом платье. Чуть отстранив слегка опешившую от такого поведения Осееву-старшую, Марина сама шагнула к Стасе в комнату, заговорила:
— Не надо никуда выходить. Ничего не надо из того, что ты задумала. Вот что надо, так это на вип-вечеринку собраться.
Стасины глаза округлились в недоумении:
— Зачем? Я говорила Игорю, что не пойду.
— А надо было уверять, что пойдешь, — хохотнула Короткова. Поморщилась, оглядывая Станиславу в неприглядной домашней одежде. — Выглядишь краше в гроб кладут. Времени мало, давай шевелиться.
Стасина мама с интересом переводила взгляд с разодетой, пышущей энергией и целеустремленной Марины на неподвижную, расстроенную и кусающую губы Стасю. Потом сказала:
— Ну вы разбирайтесь, а я пока чай поставлю.
— Спасибо, — признательно улыбнулась Марина. — На дорожку обязательно подкрепимся.
***
Бурная перепалка длилась несколько минут. Марина не отступала, Стася же, как и всегда, видя такой напор, постепенно сдавалась. В конце концов она приняла главные доводы Коротковой: это ее возможность преподнести себя как отличного специалиста, и это ее долг — поддержать Игоря, всегда проявлявшего к ней исключительную доброту. Приняла и согласилась одеться и привести себя в порядок.
Около сорока минут сборов, чай с кексами, которые сегодня испекла мама, — и Станислава уже в машине Марины. Та оживленно и весело болтает о новостях в агентстве, обо всем и ни о чем конкретно, а Осеева нервно сжимает и разжимает пальцы, едва прислушиваясь к монологу помощника Игоря, полностью погруженная в свои размышления.
«В конце концов, пробуду там час, покажусь на глаза Игорю, его партнерам, улыбнусь тем, кому надо, и уеду. Если повезет, вообще его не увижу. Надо просто внимательно по сторонам смотреть и вовремя от него скрыться».
Принятое решение несколько примирило Стасю с необходимостью посетить это мероприятие, успокоило ее. Но воплотить его в жизнь не удалось. По разным причинам.