С выражением невыдуманного мучения он всматривался в коричневые разводы, перебирая и поглаживая пальцем кожу и, казалось, забыл про все бесчинства, которые мои проснувшиеся инстинкты готовы были продолжать, пнув в глубину сознания разумный протест. Однако внимание Ратмира было занято лишь небольшим участком кожи с темным, казалось, рукотворным рисунком. Неподдельное изумление вкупе с непонятной мне горечью застыло в глубине его вмиг остекленевших глаз.
Я не выдержала и зло схватила за любопытную руку, отрывая ее от несущественной детали в моей внешности. Какая к лешему разница, есть ли у меня родимое пятно и где оно! Ратмир словно сразу очнулся, выражение осмысленности вернулось на его лицо. Закрался испуг, что он оттолкнет меня или скажет, что я не гожусь для него, хотя сама буквально недавно только и мечтала об этом. Однако он неожиданно тепло улыбнулся, наклонился и поцеловал меня, легко, едва касаясь губами, не со страстью, а… с какой-то нежностью. Быстро отстранился и спрыгнул с кровати.
— На сегодня, пожалуй, достаточно, — усмехнулся змей-искуситель, оставивший даму возлежать в разобранных чувствах и распотрошенном внешнем виде. — Остальное — в следующий раз.
Быстрыми шагами покинул комнату. Я же лежала, приходя в себя, оправляя платье во всех местах, и размышляя, какой смысл привнесло в мою жизнь то, что случилось…