— Клянусь, Сашка! — воскликнул Гаврила. — Мы на твою жену губу не раскатывали! Мы просто пели, а они вот…
— Да уж, — закатил глаза я. — Совсем с ума посходили на гормональной почве. А вы что? Ну что вы за мужья, раз позволяете жёнам командовать? Так вы далеко не уедете. Нет, я категорически против того, чтобы их бить и обижать. Но где ваша княжеская честь и достоинство? Им что, будет лучше, если вы вместо занятий музыкой дружно сопьётесь? Нет, так не пойдёт, — я совсем разошёлся и не мог себя остановить.
— Ты прав. Отец верно сказал — тряпки мы с Гаврилой, — вздохнул Даниил Петрович. — Но нет, больше не позволим бабам себе головы дурить! Пойдём и скажем твёрдое слово.
— Да, и про скрипку не забудьте им сказать, — перед уходом, намекнул я, уже окончательно догадавшись, кто инициатор этой ужасной пакости.
Чего и следовало ожидать. Тем же вечером к нам в комнату явились зарёванные Полина с Евдокией и бросились перед Доменикой на колени, на ломаном итальянском умоляя простить их — «дур недостойных». Доменика же, как благочестивая христианка, ответила им следующее:
— Господь простит, дорогие мои девочки. Но в следующий раз, когда будете держать зло на меня — подойдите и дайте пощёчину. К инструментам же не смейте прикасаться. Испортив скрипку, вы оскорбили не меня, а память покойного Николы Сальваторе Дури, который вложил в неё часть своей души. И прощение просить вы должны не у меня, а у его несчастного сына, Марио Франческо.
Обе княгини ошарашенно воззрились на Доменику, в словах и взгляде которой читалось невероятное спокойствие. Они пообещали, что «больше не будут» и поклялись с этих пор помогать и поддерживать жену самого младшего князя Фосфорина. Так, общими усилиями, мы вместо двух врагов приобрели двух новых союзников.
Комментарий к Глава 75. Премьера в домашнем театре и новые интриги Костюм Флоры: https://yadi.sk/i/2zBnCWd6I_Cb9w
Костюм Фурии (но для Малефисенты сойдет): https://yadi.sk/i/XD2yUgdueep0BQ
Очень трогательная рождественская песня: https://www.karaoketexty.cz/texty-pisni/vanocni-koledy/v-nocnom-sadu-853658
Глава 76. Успешная авантюра и фидбэк из будущего
Январь подходил к концу, за окном свирепствовали настоящие Крещенские морозы, такие, каких я в своём времени не встречал: при выходе на улицу щёки краснели, глаза слезились, а на ресницах и бровях образовывался иней. Но всё же, это вовсе не мешало нам покидать стены дворца и предаваться замечательной зимней забаве — катанию с горки в санях. Признаюсь, когда мы с ребятами — я, Данила с Гаврилой и Стефано — летели в этой деревянной посудине с крутой горы, я испытал такой кайф, какого не было даже в луна-парке на американских горках. Ощущение настоящего полёта, сравнимое разве что с умопомрачительным ощущением влюблённости.
Последняя, вопреки нашим с Доменикой опасениям, ничуть не угасла за это время, а наоборот, подогретая долгим ожиданием во время поста, теперь заиграла новыми красками. За почти два месяца воздержания я невероятно соскучился по объятиям возлюбленной, и теперь, как только выпадала свободная минута — а при довольно плотном учебном графике выпадала она только поздними вечерами — мы с Доменикой запирались в нашей уютной каморке, где страстно и нежно отдавались друг другу в полной мере, словно пытаясь физически слиться в одно целое. Единственным, что нас обоих расстраивало в наших «слияниях», это то, что они не могли завершиться зарождением новой жизни. За этим мы вновь должны были обратиться к Петру Ивановичу.
Возможность предоставилась довольно быстро. Одним морозным зимним вечером мы вчетвером — с «виртуозами» и Петром Ивановичем — отправились в баню. Как всегда, с вениками, водкой и закуской в предбаннике. Пётр Иванович, в целях сохранения нашего здоровья, лично проследил, чтобы перед парилкой никто из нас к стопке не притронулся. Баня тогда была растоплена — что надо, в пустыне Сахара, наверное, холоднее. Попарились знатно, даже Марк Николаич в этот раз не орал, когда я его веником по спине хлестал. Пётр Иванович пребывал в отличном настроении, сыпал анекдотами и не подозревал, какой его ждёт сюрприз.
На втором заходе, после «берёзового действа», когда мы все сидели на скамейке и отдыхали, дверь со скрипом открылась, и в парилку вошла Софья Васильевна — совсем без ничего. Без лишних слов она подошла к мужу и принялась нежно массировать ему плечи, прижимаясь мягкой изящной грудью к его ключицам. Судя по ошарашенному выражению лица, Пётр Иванович точно не ожидал сейчас такого расклада событий. Однако ответная реакция плоти на подобные прикосновения последовала очень быстро. На какое-то время опомнившись, князь просто бросил на нас грозный взгляд, без слов дав понять, чтобы мы убирались отсюда поскорее — нечего «виртуозам» «взрослое кино» смотреть! Что мы тотчас же и сделали, оставив князя и княгиню наедине.
В предбаннике Стефано и Марио, измотанные банными процедурами, жадно набросились на закуску — солёные грибы, огурцы и сухофрукты, а я решил воспользоваться ситуацией и, по-быстрому одевшись, стал выжидать, пока закончится действо в парилке. Пока я просто молча сидел на скамейке, Марио успел вынести нам со Стефано мозг:
— Ах, моя Росинелла после появления у нас прекрасной Наталины совсем перестала уделять мне внимание! Как я соскучился по её нежным и сильным пальчикам!
— Марио! Заткнись! Достал уже ныть! — раздражённо рявкнул я, но потом сразу извинился: — Прости, не хотел тебя обидеть, но тут важные вещи происходят. Не гневи Бога, у тебя уже есть ребёнок, хоть и неродной, а мне приходится ради этого сейчас сидеть под дверью и ждать!
Через какие-то полчаса дверь приоткрылась, из парилки вышла Софья Васильевна и протянула мне заветную чашку. На этот раз я не стал никуда заходить, а сразу же направился в нашу комнату, где Доменика уже ждала меня в кровати.
Надо сказать, вторая попытка тоже не увенчалась успехом, поскольку через пару дней у Доменики вновь наступил тот самый период. Но, на самом деле, оно и понятно: какое там качество будет после почти часа в парилке? Наверное, надо быть Даниилом Петровичем, чтобы умудриться зачать ребёнка в бане, в невыносимой жаре.*
— Ах, Алессандро, я не понимаю, почему опять ничего не получилось, — вздыхала Доменика. — Может быть, проблема во мне, раз уже второй раз насмарку?
— Нет, не думаю. Скорее, дело в неблагоприятных для этого дела условиях. Первый раз слишком много времени прошло, а второй — слишком высокая температура в помещении. Но не расстраивайся, мы что-нибудь обязательно придумаем.
Двадцать четвёртого января, рано утром, я вспомнил, что именно в этот день родился сам Король Музыки, несравненный Карло Броски, волшебный голос которого я имел счастье услышать и сохранить навсегда в своём сердце. В связи с данным событием, во время общей трапезы, я попросил минуту внимания. Подняв хрустальный бокал со сладким малиновым вином, не скрывая радостного волнения, выдвинул тост:
— Дорогие друзья, в этот знаменательный день я бы хотел поднять вот эти чудесные хрустальные ёмкости и выпить за здравие прекрасного человека, непревзойдённого певца и лучшего из когда-либо живших на земле «виртуозов». За достопочтенного Карло Броски!
Все присутствующие воодушевлённо поддержали тост — Стефано даже крикнул: «Ура! Да здравствует синьор Фаринелли!» — и с хрустальным звоном соприкоснулись своими рюмками с моей. Хоть мне и было очень жаль, что я не имел возможности поздравить Певца с большой буквы, всё же я был несказанно счастлив, что вместе с другими «виртуозами» выпил за его здоровье. Увы, в своём времени я бы этого сделать не смог.
После трапезы мы с ребятами устроили небольшой концерт в честь именинника, спев четырёхголосный поздравительный кант на русском языке, а затем, уже по-одному, мы исполняли известные на тот момент арии авторства Хассе, Порпоры и Вивальди. Последний хоть и не имел никакого отношения к имениннику, но зато у Доменики было официальное разрешение на исполнение некоторых его произведений. Завершила концерт торжественная ода имениннику, которую Доменика сочинила ещё несколько лет назад в Риме, после одной оперы, под впечатлением от невероятного голоса великого Мастера.