Всё-таки она сильная.
Сильнее, чем можно было подумать…
Спустя неделю, когда Чимин смог уже почувствовать себя значительно лучше и узнать, насколько Шуга бывает злым, с удивлением обнаружилось, что завтра у него свадьба, о которой он уже успел позабыть, ныряя в мир чрезмерной заботы своих друзей.
Конечно же, он не сказал им, что сознательно принимал транквилизаторы не просто для того, чтобы успокоить нервы, как благополучно поверили те, а для того, чтобы притупить чувства и эмоции. Получалось немного хуже, чем он ожидал, но хоть как-то. Естественно, никто так и не узнал, что обезболивающее он выпил не только в тот день и не только, чтобы избавиться от ноющей зубной боли. Просто раньше как-то прокатывало, ведь он не употреблял спиртного, отлично зная, что реакция может быть непредсказуемой, вплоть до летального исхода. Чимин знал, что транквилизатор очень усилит действие анальгетика*, поэтому принимал их вместе, как взаимодополняющие, иногда даже превышая допустимую дозу.
Закинув в рот несколько таблеток, он постарался скорее запить их, чтобы не осталось неприятного осадка, но он остался. Неудовлетворение. Ощущение пустоты и тревоги. «Режим отмены» вступил в действие после перерыва в приёме и теперь реакция может быть непредсказуемой. Но Чимин считал, что это всё же лучше, чем чувствовать каждой клеточкой своего тела то, что не хотел.
Он научился справляться с этим так.
Заглатывая отвращение таблетками, чтобы усмирить рвущегося наружу Пак Чимина, человека с ранимой душой. Человека, который не смог бы. Зато это место всегда занимает его дьявольский двойник, улыбающийся сексуально и немного пугающе, но это только заводит. Опасный блеск горит в его глазах-щёлочках, которые он намеренно щурит, чтобы казаться лучше, прелестнее, но никак не милее. Нельзя. Пухлые губы, искусанные почти до крови от не то хрипов, не то стонов, всегда по-блядски растягиваются в оскале, в котором каждый найдёт что-то своё. И находит. Потому что нельзя пройти мимо красивого и льнущего, горячего и холодного, послушного и сопротивляющегося… Грубого и ранимого…
Мимо Пак Чимина пройти нельзя, потому что у него маска вместо лица. Потому что у него стоны вместо всхлипов. Потому что он безбожно ухмыляется и просит ещё.
Потому что у него вместо сердца в груди парочка транквилизаторов с анальгетиками в желудке.
Потому что он не хочет чувствовать ничего.
Особенно чужую боль, потому что свою пережить не может…
*Транквилизаторы — успокаивающие средства, способные устранять страх, тревогу, эмоциональное напряжение.
*Анальгетики — лекарственные препараты, которые подавляют болевые ощущения.
========== Клятва ==========
Комментарий к Клятва
Хм… Вот как-то так. У нас 101+ и мне захотелось Вам что-то подарить. Не знаю, какая будет реакция на эту главу, но я готова принять любую ^^
Ах, да, как Вам идея написания спин-оффа даной работы? А то что-то Юнги в моей голове уж слишком много… Будет интересно узнать Ваши мысли по этому поводу.
Приятного прочтения ♥
Рано или поздно это случилось бы.
Ын Ха понимала.
Поэтому совсем не сопротивлялась, когда отец, сверкая своей самой доброй улыбкой, вёл её к алтарю, где уже ожидал Чимин. Её совсем не интересовало то, как он выглядит, и насколько хорошо на нём сидит этот чёрный костюм. Она вовсе не волновалась из-за того, смотрится ли её новая причёска со свадебным платьем, которое она, кстати, разглядывала с одной лишь целью — не смотреть на человека рядом. Не видеть его улыбки. Не замечать холодности и издевки во взгляде. Она готова была смотреть на его грудь, ворот его белой рубашки. Согласна была гипнотизировать всё что угодно, лишь бы не смотреть ему в лицо.
Не смотреть.
И не видеть…
Будущее, которого нет.
— Обменяйтесь кольцами… — слишком громко. Почти оглушающе. Даже дышать, кажется, нечем.
Когда Чимин тянет к ней руку, Ын Ха инстинктивно отходит назад, не думая о том, что в зале сейчас больше сотни людей, и все они смотрят на неё, жадно ловят каждое движение, перешёптываются и… ждут. Того, что она позволит жениху надеть кольцо на безымянный пальчик. Того, что она улыбнётся. Натянуто, но хоть как-то. Гости недоумевают, когда она роняет обручальное кольцо в нужный момент. Руки трясутся и совсем не слушают. Вторая попытка оказалась более удачной, но не менее болезненной. Касаться его, оказывается, противно, поэтому она сразу одёргивает руку и замечает его испепеляющий взгляд. Ему не нравится, он не скрывает.
— Перед лицом Господа и родными объявляю вас мужем и женой…
Словно лезвием по сердцу. Улыбки и поздравления. Слёзы и смех. Слишком много всего, чтобы осознавать происходящее и не впадать моментами в ступор от страха и неизвестности. Чтобы не бежать куда-то явно не навстречу переменам, не забиваться в угол. Тёмный и холодный. Не позволять себе дать слабину.
— Милая, ну ты чего? — прошептала мама, поглаживая своей тёплой ладонью по спине. От этого стало лучше, но не хорошо.
Увы.
И слёзы текли по щекам, потому что их уже никто и не собирался сдерживать. Потому что было больно и обидно. Настолько, что даже улыбка всё время выходила какой-то кривой. Неестественной. Фальшивой. Наверное, всё из-за того, что она такой и была? Да, скорее всего поэтому.
— Всё в порядке, — выдавливая улыбку и замечая краем глаза, как Чимин вышел из зала вместе со своим отцом, она выдохнула.
Когда его не было рядом, даже дышалось легче и свободнее. Он будто давил на неё. Не просто воспоминаниями, а самим фактом своего существования в этой Вселенной. Осознанием, что он дышит этим воздухом, ходит по этой самой земле…
— Он не плохой парень, — произнесли сзади, и Ын Ха обернулась на голос, с удивлением обнаруживая перед собой Юнги. — Просто у него были плохие учителя…
— Ты можешь хоть когда-то сделать что-то нормально?! — кричал господин Пак, активно жестикулируя и почти задевая стену в узком коридоре, куда они вышли подальше от любопытных глаз, чтобы поговорить. — Это ведь из-за тебя, сукин сын?
Только вот разговор ведёт в никуда. В пропасть размером с Юпитер, а может — даже и больше. Ведь сложно разговаривать с человеком, у которого в голове отсутствует хотя бы банальная логика! Ну, или здравый смысл, на худой конец.
— Вообще-то, — задумчиво протянул Чимин, растягивая губы в полуулыбке. — Твой сын, если ты забыл.
Хотелось и отцу подпортить настроение, а то ходит тут, улыбается. Довольный всем происходящим. Счастлив, что засунул сына в такую задницу, что даже врагу не пожелаешь. Он смеялся весь вечер, пил шампанское или что-то покрепче. Ему хорошо. Маленькое уточнение — на этой свадьбе, кажется, только ему и хорошо.
— Ты ведь решил испортить свадьбу? — шипит на Чимина, бросая обвинения прямо в лицо.
— И в мыслях не было, — пожал плечами тот, потому что правда ничего не делал сегодня. И не собирался.
— Тогда почему эта идиотка уронила кольцо? — задал совсем глупый вопрос. Откуда Чимину-то знать ответ? — Ты ведь нашептал ей что-то?
— Быть может, дело в прирождённой неуклюжести? — предложил сын с совершенно невинным видом. — Или… знаешь, магнитные бури?
Только он успел договорить последнее слово, как его щеку обожгла сильная пощёчина. Место, на которое пришёлся удар, горело и немного саднило, но это не помешало идиотской ухмылке появиться на лице. Самое обидное, когда ты ничего не делаешь, а люди думают иначе. Самое обидное, когда эти люди, как бы, должны быть на твоей стороне и уважать тебя.
— Я лишу тебя всего, если магнитные бури повлияют на что-то ещё сегодня, ты меня понял?
Да понял, понял! Чимин вообще понятливый. Только вспыльчивый больно. А ещё сегодня таблетки не выпил, так то вообще пиздец, конечно. Крышу сносит конкретно и на пустом месте…
День подходил к концу. Гости расходились. Зал постепенно пустел, как и бокалы в руках приглашённых. Молодожёны тоже отправились к себе. Звучит странно, но как-то так и было.
Чимин просто схватил девушку за руку, вовсе не беспокоясь о том, что она не успевает за ним, и потащил к машине, они ехали в густой пугающей тишине, лишь иногда вдыхая немного глубже, чем положено. Ын Ха сжалась, инстинктивно отодвигаясь от него, ведь воспоминания были ещё совсем свежими. И эта машина… Его машина… Только малая часть из того, что хотелось выкинуть из головы навсегда.