За мага ответил ассасин, который не слышал вопроса девушки и просто удивился вслух:
— Костяной голем!!! Но откуда такой большой…
— Кто?
— Магическое существо, чаще всего зарождается на заброшенных кладбищах, — принялся объяснять Ханар, — которые в силу различных причин становятся не спокойными. Растет за счет разорения могил. Если учесть, что в этом погосте все захоронения целые, то значит он «родился» и «вырос» на каком-то другом.
Словно безумный скульптор решил соорудить памятник, склеив между собой кости разных размеров, черепа большие и маленькие, связки позвонков, не особо заботясь какие куда лепить, лишь бы походил на человека. Сходство было очень далеким: даже намек на лицо отсутствовал, полукруглая голова вросла в покатые плечи, грубое подобие кистей без пальцев, словно руки оканчивались дубинами.
Вот рука поднялась, медленно, словно преодолевая сопротивление воды, и резко рухнула вниз. «Бум» глухо разнеслось по округе, когда костяная дубина врезалась в невидимую преграду. Звук перешел в вибрацию, что прокатилась по земле. Гул еще не успел стихнуть, когда другая рука поднялась и упала в то же место, что и первая, с тем же успехом. И еще раз, и еще. «Бум!» «Бум!» При каждом ударе Лета невольно сжималась и втягивала голову в плечи.
Опять раздался вой, но шел он не со стороны голема. Звук долетал с другого края деревни, а от Места веры ему ответили сразу два голоса.
— Да, — прошептала Лета, обхватывая себя руками, — теперь я понимаю, почему все так бояться, что запирают окна и двери. Я бы тоже с удовольствием спряталась, и желательно под одеяло, накрывшись с головой. Вот только от воя, который пробирает едва ли не до костей, это не спасет.
— Господин Наритан, Вы прежде сталкивались с костяными големами? — впервые в голосе ассасина не было и тени сарказма.
— С таким большим нет, — честно ответил Ханар, не испытывая особого беспокойства при виде монстра, — Последний был мне по пояс: случайный продукт отката от магического заклинания.
— Тогда, Вы должны знать, — проговорил ассасин, серьезно глядя на мага — что похожего на этого, но только в два раза ниже, уничтожала команда из трех боевых магов, одного лекаря и пяти воинов. Давно сработавшаяся, победившая не одну тварь. Выжили двое. Воин остался без ноги, а маг настолько исчерпал во время боя магический резерв, что восстановиться не смог до конца жизни.
— Нам не придется его уничтожать, — Ханар прервал тираду Крима, — Он, и призраки, и прочие нечисть рассеяться сами собой, когда мы снимем проклятье.
— Вы уверенны?
— На девяносто процентов…
— А ты бываешь уверен сразу на сто? — нервно спросила Лета.
Ханар пожал плечами.
— А если не снимем? — не унимался ассасин, — Если проклятье сработает?
Ханар хотел ответить, что тогда и будет думать, но не успел.
Голем вдруг перестал долбиться в преграду, вой стих, а границу, не встретив и малейшего сопротивления, перешагнула очень красивая женщина. Чародей сразу ее узнал — это она была с Летой, когда ту заманили в лес призраки.
Женщина прошла совсем рядом, маг ощутил волну ледяного воздуха, что исходил от незнакомки, не оставляя сомнений в ее непричастности к миру живых. Почти миновав трех замерших людей, призрачная красавица вдруг обернулась, улыбнулась Ханару, и схема, отражающая энергию живущих в деревне, погасла. Но за мгновение до этого два шарика засветились чистым белым огнем, и чародей чудом успел заметить где: один на окраине, в избушке старика Мирхея, а другой в центре деревни в доме старосты.
А призрачная гостья уже потеряла к ним интерес, и продолжила путь.
— Идем за ней, — тихо прошептал Ханар, — Только близко не подходите.
Они, не особо таясь, следовали за женщиной, которая вроде и шла, перебирая ногами под длинным подолом платья, но скорей плыла над тропинкой. Трава под ней не прогибалась, и закрытые на ночь бутоны цветов, росших по обочине, свободно проходили сквозь подол платья, следов она не оставляла.
«А вот Лета, — подумал Ханар и глянул под ноги девушки, — тоже следов не оставляет. Зато, трава и цветы от ее прикосновений колышутся. Странно все ж таки это…»
Лета, не подозревая, о чем думает маг, шла погруженная в собственные мысли. Ее не покидало чувство, что эту женщину она уже встречала.
Так в молчании они прошли почти половину пути от погоста до первых домов, и вдруг Ханар ускорился, быстро сократив расстояние между собой и призраком, и точно под ноги женщины метнул диск-амулет, который все это время сжимал рукой в кармане. Вокруг призрака взвилось полупрозрачное, зеленоватое пламя.
Женщина остановилась, обернулась, нашла синими глазами замершего в нескольких шагах мага, и улыбнулась ему. Ханар галантно поклонился, и повел рукой, точно приглашая попробовать преодолеть воздвигнутую им преграду.
Призрачная красавица нахмурилась, дотронулась до огненной стены, отдернула руку, словно обожглась. Рост ее вдруг увеличился почти в два раза и она, растеряв всю привлекательность, стала похожа на обтянутый кожей скелет. Взмахнула отросшими когтями, но преграда выдержала. Перевела злобный взгляд на мага, тот стоял, вытянув одну руку вперед, ухмылялся.
Когти призрака засветились синим, врезались в зеленый огонь, в месте столкновения посыпались искры. Секунда-две и преграда исчезла, а красивая девушка, тихо рассмеявшись, пошла дальше.
— Она что же сильнее тебя? — не поверил ассасин, вглядываясь в удаляющуюся спину женщины.
— Нет, я ее отпустил, — усмехнулся маг, в голосе его не слышалось и следа усталости. — Крим сходи, посмотри, куда она идет. Но на рожон не лезь. Если получиться, проникни в дом, узнай, к кому она пришла.
— Я могу проникнуть куда угодно, — не без нотки хвастовства, проговорил наемник и скрылся в ночи.
— Ну-ну, — усмехнулся Ханар.
— Слушай, а с чего ты так уверен, что наш лопоухий друг в дом не попадет? — поинтересовалась девушка, стоило ассасину раствориться в ночи.
Прежде чем ответить, маг медленно приблизился к тому месту, где совсем недавно стояла женщина с синими глазами, полными грусти. Вместо диска-амулета, который создал зеленую стену огня, на тропинке лежала кучка пепла, еще сохраняющего форму. Разметав ее носком сапога, втоптав в землю и прочитав очищающие заклятье, Ханар уселся прямо в придорожную траву, приготовился ждать, хотел посмотреть, как скоро призрак пойдет назад.
— Прежде чем объяснить, почему я уверен, что Крим не попадет в дом, позволь рассказать про призраков… — проговорил Ханар, когда Лета опустилась рядом. — Понимаешь, призраки появляются в основном при насильственной смерти. Но у магов даже естественная смерть не всегда гладко проходит, а уж если она стала следствием чьего-то злого умысла… У обычного человека в основе призрачности лежат сильные эмоции и частичная память о жизни до смерти. Эмоции могут быть не обязательно отрицательными, а память — не затрагивать момент убийства. Сразу после образования большинство призраков вполне мирные, но со временем все воспоминания стираются, и даже самая безобидная не упокоенная душа может стать мстительным духом, способного напасть на любого.
Лета слушала внимательно, но пока не понимала, куда клонит маг, а Ханар между тем продолжал:
— Призрак мага по сути это слепок не эмоций, а сознания. Он помнит почти все, и даже кое-что умеет из магии. Такие призраки дольше держаться на стадии не упокоенной души, но все равно превращение в мстительного духа и им не избежать, ведь и память, и остатки магии уходят.
— И? — Лета устала от нудных объяснений, — К нам как это относиться?
— Эта девушка до смерти обладала даром и, похоже, у нее с кем-то в деревне сильная связь, возможно с родственником. Дом, где живет тот с кем у нее связь, становиться как бы и ее. И на правах хозяйки, обладая магическим даром, она может воздвигнуть преграду практически для любого, попытавшегося туда проникнуть.
— Не вполне понимаю механизм, — проговорила девушка, — Ты почему тогда так же не поступишь со своим замком?
— Это работает только, если преграду ставит призрак мага. Некоторые из чародеев прошлого, таким образом, запечатывали собственные могилы, что бы их секреты никому не достались.