— Вы видели?
— Что тут надо видеть, Стив? — голос Роберта звучал тревожно. Что-то не так?
— Все так. Просто это чудо! Вы, что, не понимаете?
Роберт с Риоджи внимательно уставились на орган, который завтра будет пересажен больному. Подошел Майкл:
— Что там такое? Как тут можно что-то увидеть? Я и сам только что все смотрел во всех проекциях и внутри. Все в порядке. На что вы смотрите, я не понимаю.
Стив хотел сказать, что он знает, что все в порядке, что они просто любуются своей работой, но осекся. Роберт с Риоджи его понимали, а Майклу этого говорить было нельзя. Их восторг он бы несомненно принял за старческую сентиментальность. Было бы противно видеть на его лице саркастическую ухмылку: старички растрогались… ах, ах, здоровая печень для безнадежного больного… Стив молчал. Майкл скорее всего и так понял, что они все делали у контейнера, может даже слышал слово «чудо». Ухмылка на его лице не появилась, но выражение непонимания стариков все же читалось: зачем смотреть на печень через стекло, когда нормальные люди наблюдают за процессом на мониторе, в специальной программе. Геронтов не поймешь.
Четверг проходил как-то пусто. Печень для завтрашнего реципиента была совершенно готова, собственно и остальные печени просто уже ждали своей очереди. Следовало работать над сетчатками и фрагментами панкреуса, там еще был непочатый край работы, но Стиву не хотелось: сначала надо было дождаться завтра и убедиться, что «чудо», которым они так восхищаются, будет работать как надо. Пусть хоть выходные пройдут без осложнений и потом на следующей неделе остальные больные получат орган, и тогда со спокойной душой он приступит к другим делам.
Можно конечно было бы все бросить и идти домой, но Стиву не хотелось. Здесь, в лаборатории время шло быстрее, а дома пришлось бы делать вид, что сегодняшний вечер обычный. Разве Алисия могла понять его нетерпение! Он ей говорил, что в пятницу у них решительный день, но запомнила ли она? Еще вчера он бы счел себя обиженным, если бы убедился в ее невнимательности к своим делам, но сейчас понял, что ему все равно. Настоящая его жизнь была в лаборатории. По вечерам он просто ждал, как с утра снова пойдет на работу, увидит озабоченные чем-то лица коллег и усядется наконец за свой терминал, посылая на экран изображения слайдов с микроскопа. Так он проводил часы, не замечая их.
Ах, да, как он мог забыть… надо же придумать, как поздравить Люка с рождением дочери. Они сами это решат. Наталья занята, Алексу не до них, а Майкла чужой ребенок конечно не волнует. Странный парень, какой-то неприятный. Но ему все можно простить за талант.
— Доктор Уолтер… сэр…
Кто там еще его зовет. Инженер… он про техников и забыл совсем.
— Ну что там у вас? Экспертное заключение готово?
Голос Стива зазвучал раздраженно. Произошла катастрофическая непростительная ошибка, и это их вина. Вся работа насмарку из-за этих уродов. Стив сам себя молча распалял, но вслух ничего не сказал.
— Есть вероятность, что грибок попал в контейнер при переносе в него трехмерного распечатанного полимерного остова. Дело как раз в полимере. Этот новый продукт, позволяющий укладывать клетки в большее количество слоев… при этом просвет между слоями увеличивается и туда могли попасть споры.
— Вот именно… попали… что это за «попали»? Как они могли туда попасть? На этот вопрос у вас есть ответ?
— У нас есть еще одна гипотеза. Когда клетки помещались внутрь структуры соединительной межклеточной ткани, состоящей из коллагена…
— Ну это что же такое? Вы мне объясняете, как мы это делаем? Мне? Говорите короче, когда и как могло произойти заражение?
— Матрица из коллагена, я имею в виду из биоразрушаемых полимеров…
— Ну?
— В матрицу вводили питательную смесь и там, именно в этом биореакторе, мог оказаться грибок.
— Мог оказаться? Или оказался?
— Мы пока ничего не обнаружили, но работаем…
Стив чувствовал, что разговаривает с парнем грубо, грубее, чем следует разговаривать с профессионалом, но сдерживать себя не желал. Инженер что-то еще успокоительное промямлил и Стив махнул ему рукой… идите, дескать. Конечно за один день они ничего не выяснили. Сейчас всю эту историю надо временно выкинуть из головы. Ой, он опять забыл про Люка. В лаборатории остались только геронты.
Найори ничего путного по-поводу подарка для Люка не предложил: в Японии, дескать, принято дарить специальную деревянную коробочку, куда врачи уложат пуповину. В коробочке будет еще лежать особая кукла в кимоно… Это не лезло ни в какие рамки. Он задал Риоджи простой вопрос: что подарить, а тот ему целую лекцию принялся читать о японских обычаях. Кому сейчас какое дело, как у них там в Японии? Ерунду какую-то делают. Стив на секунду представил себе блестящий тяж пуповины, испачканный кровью и лежащий в коробочке с куклой. Его передернуло.
Роберт предложил дать Люку подарочный сертификат. Это что? Они бедному-несчастному Люку подарят, по-сути, деньги. Что за ерунда! Ничего хорошего не придумывалось. Решили принести на работу несколько бутылок очень дорогого шампанского и всем вместе выпить за здоровье его дочери. Какое шампанское следует считать хорошим, Люк понимал. Стив сам предложил этот план, но все решили праздновать на следующей неделе, чтобы не смешивать событие завтрашней пятницы с новорожденной… Ладно, потом разберутся.
Стив поехал домой и из гаража позвонил Люку узнать, как у него дела, и придет ли он завтра на операцию. Дурацкий вопрос, конечно придет. Не было такого, чтобы кто-нибудь из членов команды не пришел на операцию. Ответ Люка никого не удивил: «конечно приду, а как же!». Он так и знал… дочка — не дочка.
Проезжая мимо большого ресторана американской кухни, в основном посещаемом натуралами, Стив заметил оживление: группки молодых людей выходили на улицу и громко о чем-то возбужденно разговаривали. Тут всегда было много народу, но сейчас на тротуаре возле дверей собралась целая толпа, слишком как-то людно для четверга. Стив видел из окна, как к ребятам подошли полицейские, и они зашли обратно в ресторан. «Зачем это специальные рестораны… для натуралов, геронтов, ювеналов? Не все ли людям равно, кто рядом с ними ест?» — Стиву пришло в голову неприятное сравнение с сегрегацией: только для белых! А ведь от такое еще застал.
Алисия про пятницу не забыла, спросила, во сколько операция, Стив ответил лаконично, и жена поняла, что он не очень-то расположен про завтрашний день распространяться. Она замолчала и ушла в спальню, Стив услышал, как она включила телевизор.
Заснуть он долго не мог. В голове крутились предположения инженеров о грибке, зрелище матово блестевшего органа в биореакторе, хмурое лицо Майкла, толпа у ресторана. Скорей бы завтра. Операция начнется ровно в семь. Все будет хорошо, в Алексе Стив был уверен.
Люк
Люк проснулся довольно рано с поползновением немедленно ехать на работу, там он обязан был все напоследок проверить и начать заниматься клетчатками. Он был абсолютно уверен, что другие уже давно начали работать над следующими органами, а он запоздал. Внезапно до Люка дошло, что в лабораторию ему с утра попасть не удастся, потому что надо заниматься совершенно другими делами. Крошечная девочка, его дочь, зависит от эффективности его действий, и он должен делать не то, что ему хочется, а то, что надо. Но в лабораторию же ему тоже надо идти. Да, но это другое «надо», которое совпадает с «хочется». То, что не хочется, того и не надо. Так в его жизни до этого и было. А сейчас он вынужден делать неприятные вещи только потому, что должен. Должен ехать к юристу, должен появиться в роддоме у Габи. Он даже в спортклуб не заедет. Вот до чего дошло.