Как уже говорилось, идея проведения игр без финансового участия государства, то есть без дотаций как из федерального бюджета, так и из средств штата, в котором проводятся игры, поначалу имела много сторонников на Западе. Она привлекала тем, что при таком подходе, то есть при опоре только на частный капитал, игры не лягут бременем на налогоплательщиков. Кредиторами, спонсорами игр будут промышленные фирмы и корпорации, финансовые организации.
Однако средства, переданные корпорациями и фирмами оргкомитету игр, чтобы получить право быть их официальными поставщиками, отчисляются от прибылей, которые появляются в результате эксплуатации трудящихся и продажи товаров, оплаченных в конечном счете теми же налогоплательщиками, о которых проявлялась столь трогательная забота!
Так что честнее было бы использовать принцип, который был положен в основу проведения олимпийских игр в социалистических странах: большинство капитальных вложений для строительства объектов долговременного пользования делалось из государственного либо местного бюджета. И лишь незначительная часть их, а также организационные расходы — собственно на проведение игр — покрывались за счет деятельности их организационных комитетов. Такой подход не создает духа торгашества, коммерции и делячества, не совместимого с Олимпийской хартией, провозгласившей в правиле 10, что прибыль от проведения олимпийских игр должна использоваться лишь для развития олимпийского движения и спорта. Это недвусмысленно означает, что игры не могут проводиться в целях наживы.
Государственный способ финансирования спортивных соревнований гарантирует, что коммерциализованными они не будут, а значит, позволяет на практике четко следовать одному из главных принципов хартии, закрепленному в правиле 10.
Этот принцип желательно закрепить и в уставах международных спортивных федераций. А сторонникам переноса прогрессивных положений Олимпийской хартии на правила международных спортивных федераций можно пожелать быть более последовательными в этом вопросе.
Вот один из убедительных примеров непоследовательности. Хорошо известно, что Олимпийская хартия запрещает всякую рекламу на олимпийских объектах, в том числе, не улыбайтесь, читатель, и в небе над ними. На этом, пусть небольшом, участке пространства коммерциализации законодательно поставлен заслон. Так почему же это правило не распространено на практику соревнований, проводимых под эгидой международных федераций? Это был бы реальный шаг в борьбе с коммерциализацией при проведении международных спортивных соревнований.
Коммерциализация международного спорта приводит к эксплуатации спортсменов всего мира в интересах Запада. Ведь, как вам уже известно, проведение международных соревнований планируется в настоящее время так, что 80 процентов крупных и поэтому наиболее доходных из них проходят в развитых капиталистических странах. И львиная доля прибылей достается стране — организатору соревнований.
Таким образом сложилась парадоксальная (а с точки зрения империализма закономерная) ситуация: международный спорт — достояние спортсменов всего мира — способствует финансовому укреплению преимущественно одной небольшой группы стран. Это еще больше усиливает неравенство в спорте между крупными капиталистическими державами и другими капиталистическими странами, где государство практически не оказывает помощи развитию спорта.
Наиболее правильный путь борьбы с коммерциализацией — создание в каждой международной организации, которая руководит тем или иным видом спорта или проводит комплексные соревнования, единого фонда, складывающегося из прибылей от всех источников, относящихся к соревнованию. И его справедливое международное распределение.
Любой другой путь решения проблем будет усугублять неравенство…
Не менее актуальна в 80-е годы и проблема проникновения в олимпийское движение профессионализма. Олимпийская хартия еще во времена Пьера де Кубертена провозгласила любительский характер олимпийского спорта. Однако в последние годы усиленная модернизация олимпийских правил ведет к сползанию олимпийского спорта на позиции профессионального. Все более настойчиво раздаются призывы проводить «открытые» олимпийские игры с участием настоящих профессионалов.
Профессионализация идет, как метко сказал на XI Олимпийском конгрессе М. Эвальд, один из спортивных руководителей ГДР, рука об руку с коммерциализацией: коммерциализация создает для профессионализации финансовую основу, позволяющую выплачивать спортсменам гигантские гонорары.
Насаждая профессионализацию в международном спорте, империализм надеется добиться желаемого перевеса сил на спортивных аренах по сравнению со странами социализма. Поэтому профессионализация международного любительского спорта — процесс в первую очередь антисоциалистический.
В странах социализма почти нет профессионального спорта. Занятия физкультурой и спортом высоких достижений направлены в первую очередь на гармоническое развитие человека, совершенствование не только его физических качеств, но и духовных. Для профессионального же спорта главным, определяющим его содержание является дух наживы, чуждый социальной основе спорта в странах социализма.
Подавляющее большинство выступавших на XI Олимпийском конгрессе были обеспокоены опасностью проникновения спорта профессионального в любительский, олимпийский. Они обосновывали необходимость сохранить в правилах МОК те положения, которые надежно защитили бы олимпийское движение от проникновения в него практики профессионального спортивного бизнеса. Многими выступавшими было подчеркнуто, что сохранение принципа любительства — непременное условие существования игр в будущем. Модернизация правил о любительстве вряд ли принесет олимпийским играм какую-либо пользу, зато крайне негативные необратимые последствия этих сомнительных нововведений бесспорны. Да и в Заключительной декларации конгресса говорилось, что на олимпийских играх нет места профессиональным или «открытым» соревнованиям. Однако после XI конгресса силы империалистической ориентации в МОК тут же предали забвению эти заявления…
Капитализм пытается протащить профессиональный спорт в международный тремя путями.
Первый — дать возможность на олимпийских играх, других крупнейших международных непрофессиональных соревнованиях выступать настоящим, как иногда говорят, «контрактным» профессионалам. Это мотивируется тем, что на олимпийских играх должны выступать действительно лучшие спортсмены мира. И хотя в Олимпийской хартии записано, что профессионалы к играм не допускаются, именно это положение после XI Олимпийского конгресса подверглось наиболее массированной атаке.
Второй путь — замаскированный. Предлагают, чтобы спортсмен, являющийся профессионалом в одном виде спорта, мог участвовать в олимпийских соревнованиях по другому виду. Например, футболист-профессионал — в олимпийских соревнованиях по легкой атлетике. Однако главным для профессионального спортсмена является не специфика вида спорта, а материальные условия, в которых проходит подготовка, и стимулы, заставляющие добиваться высоких результатов. Профессиональный спортсмен-футболист сумеет создать себе за счет своего профессионального гонорара те условия, которых не имеет любитель, а затем использовать свои олимпийские успехи в целях наживы.
Наконец, третий путь — внесение поправок, изменений в правила допуска к играм и таким образом «стягивание» олимпийского спорта на позиции профессионального.
Отношение МОК к проблеме профессионализации в последние несколько десятилетий было очень далеко от последовательности. Сначала он стремился не замечать изменений в развитии спорта высших достижений, и прежде всего того, что из-за повышения уровня спортивных результатов ведущие спортсмены теперь должны все более значительную часть времени уделять тренировке, причем в течение определенного довольно продолжительного периода своей жизни. Совмещать занятия спортом высших достижений с какой-либо другой деятельностью становится все труднее. Однако один из президентов МОК Эвери Брэндедж (США), занимавший этот пост в течение нескольких десятилетий, выступал против изменений правил допуска к играм, которые реалистически учитывали бы такое положение.