— Испугался? Да, возможно.
Виктор улыбнулся. Даже отсюда было заметно, что ученый не то что испуган, а боится смертельно. Одно плечо его все время дергалось, руки, не находя места, то хватали светильники, то, будто обжегшись, отпускали их. Он то и дело оглядывался, словно высматривал, откуда надвигается угроза.
— Пора! — хрипло сказал Иван.
— Да, сейчас! — Ученый схватил Борова за рукав светлого плаща, что-то забормотал ему прямо в лицо.
Затаив дыхание, Виктор вслушивался в неясную сумбурную речь, но почти ничего не понял. Отдельные фразы он еще смог разобрать, но это мало что прояснило. Ученый говорил о невозможности, обреченности затеи, о том, что если бы она удалась, то и затеи не было бы, а потом сказал, кажется, что от всех парадоксов его просто тошнит, а Боров успокаивающе похлопывал его по плечу. Слова ученого лились нескончаемо, и Виктор мог уловить только обрывки, вроде «исправление имен», «время не река, а люди не щепки» и несколько раз повторившееся «центр цунами».
Не так давно он уже слышал нечто подобное. Кажется, во время посещения Бастиона, незадолго до штурма, ученый говорил о цунами и о волнах. Но с тех пор все позабылось.
Ученый отпустил Борова, махнул рукой и ушел в сторону зала.
— Молодой еще, — со знакомыми Виктору вкрадчивыми интонациями сказал Боров. — Страшно пацанку. Да что с них взять, они всего боялись. Помню, еще до взрыва я им говорил — приходите к нам, решим все по-хорошему. Нет, страшились твоих друзей, мир их праху! Вот и сейчас в штаны наклал. Сами придумают, и сами же под себя ходят!
— А тебе не страшно? — спросил Иван.
— Не знаю, — посмеиваясь, ответил Боров. — Теперь уже поздно бояться. Да и некого.
Он поднял светильник, повертел в руках и со словами «Чертова игрушка» уронил на пол.
— Что он там лепетал насчет «вокс гумана»? — спросил Боров. — Что это означает?
— Ну-у… — протянул Иван. — Может, заклинание какое?
Боров покачал головой, пнул светильник и ушел. Иван последовал за ним.
Прикрыв листом дыру, Виктор пробрался обратно на галерею. Андрей и Ирина лежали рядом, и рука парня была на ее плече.
В зале появились еще два мага. Рядом с машиной стоял Боров и что-то негромко говорил ученому. Тот кивал, тыкал пальцем в ее недра, потом хлопнул себя по лбу и достал из ящика продолговатый предмет, завернутый в желтую ткань. Боров взял сверток, взвесил его в руке и сунул под мышку.
Разговоры и шум внизу постепенно стихли. Маги собрались вокруг Ивана, а люди в серых комбинезонах опасливо попятились к стенам.
Наступила тишина. Иван негромко сказал «Пора», и маги, шаркая, хромая, поддерживая друг друга, разбрелись по залу, Виктор увидел, как ученый потер ладонями щеки, потом взялся за кривой стержень и потянул его на себя. От машины словно отвалился кусок — переплетения труб, медных шаров и бесформенных предметов. Открылся проход к клетке.
— Ну, до свидания, — сказал Боров.
Ученый вдруг захохотал, смех быстро сошел на визгливые всхлипы, он согнулся пополам, держась за живот. Боров косо глянул на него и легонько поддал коленом под зад. Ученый повалился на пол, закашлялся, вскочил и вытер глаза.
— Извините, — проговорил он.
Не обращая на него внимания, Боров изогнулся, пролез боком в клетку и кивнул. Ученый повел рычаг обратно, щелкнуло, звякнуло, и Боров оказался в сердцевине машины. Сверху была видна только его голова.
Маги вплотную подошли к машине и окружили ее со всех сторон, взявшись за руки. Круг, а в круге машина, а в машине Боров… Нечто похожее Виктор видел давно, очень давно, и воспоминания были прослоены таким густым страхом, что никогда не всплывали из бездны памяти.
Но сейчас он все вспоминал и удивился своему спокойствию.
Много лет назад, в Будапеште, точно так маги стали в круг, и убили молодого парня, и чуть не расточили в прах все и вся. Теперь уходят и забирают с собой весь мир. И еще он хотел вспомнить что-то совсем давнее, но было уже не до этого.
Виктор пожалел, что нет старого оружия — одна или две гранаты покончили бы с этой компанией. Сигнальная трубка осталась в дорожном мешке у пролома, да она и не поможет. Он хладнокровно прикинул, что немного времени есть. Пока там, внизу, начнут свое безумное кружение, они с Андреем успели бы спуститься и нанести немалый урон, а Ирина в это время помчится за подмогой. Тут же отверг этот план. Вдвоем они положат многих. Но маги! Слишком много магов. И если удастся даже испортить машину ценой своей жизни — все равно они заберут ее отсюда в более укромное место и снова начнут… Или закончат?
Надо было что-то предпринять. Он посмотрел на Андрея и Ирину, не отрывающих глаз от происходящего внизу. Вот кого жаль, так это их. Молодые.
Вздымая и опуская сцепленные руки, маги как бы пошли вокруг машины, оставаясь при этом на месте. Они перебирали ногами, высоко поднимая колени, монотонное пение сливалось в ровный гул.
Тогда все выглядело немного иначе, но Виктор был уверен, что кончится тем же. Боров примет на себя их силу, и, погибнув, обратит весь мир в пыль. На этот раз огонь не придет с неба и не остановит лавину распада. Увы, небеса опустели.
Пение стало громким. Маги расцепили руки и припали головами к широким раструбам. Виктор, не таясь, подошел к перилам. Теперь уже не имело значения, заметят его или нет. Он вспомнил Ксению, Мартына. Они не узнают, даже не почувствуют… Легкое сожаление, что он так и не увидит сына, на миг родило в нем досаду, но и ее смыла ледяная волна спокойствия. Неотвратимую гибель подобает встретить достойно, подумал Виктор и хмыкнул. Жаль, некому будет оценить величие позы.
А потом он выругался и завертел головой по сторонам. Там, в коридорах, под ноги все время лезли куски бетона, камни, тяжелые обломки старых механизмов. Два-три хороших бульника — и чертова клетка магов разлетится вдребезги.
Но, как назло, на всей галерее ничего подходящего не было — только пыль.
Он попытался разглядеть отсюда, нет ли в машине подвижных частей. Метнуть сверху нож, заклинить!
Но единственное, что двигалось, были маги. Боров замер, сгорбился в клетке, остальные прижались к стенам. У входа застыли Иван и ученый, наблюдая за пляской магов. А те, не отрывая голов от раструбов, всплескивали ритмично руками и перебирали ногами, словно медленно бежали на месте. И как ни леденило сердце ожидание неизбежного конца, Правитель не мог избавиться от мысли, что все увиденное — понарошку. Что это значило, он не понимал, но вдруг он даже решил, что если долго вглядываться вниз, то в щелях пола можно разглядеть толстые деревянные брусья, двигающиеся туда и сюда, а деревянные фигурки магов дергаются, как резные человечки, и только он один здесь — настоящий.
Дрожащий свет факелов еле освещал галерею, отражаясь от потолка. Но вот свет стал ярче. Странные светильники перестали мигать, и концы их сияли ровным сильным светом.
Голоса магов пульсировали в ушах ревом, несмолкаемым «умпа, умпа, умпа…», а потом внезапно все стихло, только пение доносилось словно издалека. Маги прижались ртами к трубам, руки же вдели в торчащие во все стороны конусы.
Клетка, в которой сидел Боров, окуталась серой дымкой.
«Сейчас!» — Виктор затаил дыхание.
Сейчас вспухнет чудовищным пузырем серая пыль и сожрет дом, город, землю, а может, и все, что вообще есть на свете, — Луну, Солнце, звезды. Струи плотного дыма кружились вокруг клетки все быстрее, свиваясь в кокон, над машиной возникло слабое сияние. Сидящий в коконе поднял глаза и увидел Виктора, вцепившегося в перила.
Николай закричал, но крик его растаял в рокочущем гуле, идущем со всех сторон. Дымный кокон вдруг распух, превратился в столб и ударил в потолок. Виктору показалось, что Николая размазало по всему столбу, он успел увидеть жутко перекошенный огромный рот, глаза, расплывшиеся полосами друг над другом…
И все исчезло.
Один из магов упал навзничь, двое медленно подковыляли к нему, пытаясь поднять, но отпустили. Голова упавшего стукнулась об пол. Остальные маги медленно расползлись по залу. Пыльную тишину расколол крик ученого: